Глава 5
Потом я встретил тебя. В сердцестало много пустоты. Ее можно былозаполнить болью или тобой. Так случилось,что вышло второе. Тогда еще я не знал,что ты тоже превратишься в боль. Я ипонятия не имел, что любить — означаеттерять...
Евгений Ничипурук
На следующий день Джонс непоявился. Он не звонил и не писал, япыталась ему позвонить, но отвратительныйголос в трубке говорил, что он внедосягаемости. Целый день ожидания иубеждения, что с ним все хорошо. Прошелтолько день, и поднимать панику не нужно,есть много причин, почему он выключилтелефон и даже не пришел. Он мог забыть,что его телефон разрядился, и не поставитьна зарядку, но он обещал сегоднявстретиться и должен был предупредить,это точно!
Я замахала головой во все стороны,пытаясь выкинуть из нее плохие мысли истараться рассуждать здраво.
Он, может быть, занят, может,помогает маме. В конце концов, у неготоже есть семья, кроме меня! Я часто обэтом забываю.
Как бы я себя ни убеждала, что сним все хорошо, но все же... Он мог попастьв больницу из-за вчерашнего вечера.Может, ему что-то сломали, а он мне несказал? Нет, он точно бы мне сказал. Какаяя дура! Все из-за меня! Нужно было держатьтелефон крепче или остановить Джонса,прежде чем он забежал в переулок. Боже,почему я ему позволила рисковать собой?Я дура, какая я дура!
Я отыскала справочник, где былизаписаны номера всех больниц города.
Дрожащимируками начала поочередно набиратьномера. Но ни в одной больнице его небыло. С каждым ответом «кнам такой не поступал, извините»я все больше отчаивалась, а истерикавсе больше брала верх. Что с ним моглослучиться? Где он? Я не могу, слезыобжигали щеки, я ощущала их соленыйвкус. Нет, все не так! Так не должно былобыть!
Какое-тостранное предчувствие тяготило моесердце, оно разрасталось корнями повсему моему телу. Ощущение, что что-топроизошло, было слишком сильным, чтобыего игнорировать. Мне хотелось убедитьсебя, что все в порядке, но почему-то неполучалось. Все мое чутье кричало«катастрофа»!!!Время будто остановилось, и с каждойсекундой мне становилось все хуже, будтокто-то взял и выкачал воздух из моихлегких.
Ясо всей силы кинула справочник на полпосле очередного отрицательного ответаи уткнулась лицом в подушку, еле сдерживаякрик. Кашель раздирал горло. Я чувствовала— что-то не так. Леденящий червь страхакрутился в груди, причиняя чудовищнуюболь. Но еще было чувство, что это больне моя, и страх был не мой. Мне казалось,что емубыло больно, очень больно, а я не знала,как ему помочь и где его найти. Такоеедкое чувство, будто случилосьнепоправимое. Сейчас я ужасно хотелаостановить, сама мало понимая, чтоименно, но остановить что-то, чтобы небыло так больно и обидно, чтобы сердцезаново забилось в новом ритме и миризменился в лучшую сторону. Я зажмурилаглаза, так что начали танцевать звездочки,и стала думать, пытаться думать о хорошем.
Как только мне показалось, чтомир действительно изменился, а моедыхание восстановилось, я открыла глаза.Нет. Ничего. Ничего не изменилось. Миростался прежним. Я снова потянулась ктелефону, набирая уже до боли знакомыйномер, я молилась, чтоб Джонс взял трубку.
«Абонентвне зоны действия сети. Перезвоните,пожалуйста, позже, или вы можете оставитьему...»
Со всей силы я бросила телефонв угол комнаты. Рассекая воздух, онврезался в стену и разбился. Думаю, чтотеперь вряд ли он будет работать, дажеесли его собрать. Но мне плевать, этовсе из-за него, этого телефона! Из-занего Джонс побежал за вором, из-за негоДжонса избили, и из-за него сейчас сДжонсом что-то случилось! Я не знаю что,но я чувствую. Хотелось сорваться сместа и побежать, побежать к его дому,тарабанить в дверь, пока не откроют ине скажут, что случилось с Джонсом. Новместо этого я сижу дома и рыдаю, заткнуврот подушкой, чтоб мама не услышала.
Маленькая надежда все ещетрепетала внутри, надежда на то, что всеэто неправда. С Джонсом все должно бытьхорошо! Ведь в больницах его нет, значит,он дома, значит, это все мои дурныефантазии...
Живот скрутило от внезапногоспазма, и я сжалась в клубок, вся мояпостель смялась и была соленая от слез.Сегодня я весь день просидела в комнате,не находя себе места, я не могла найтисебе занятие, просто расхаживала покомнате с телефоном в руках, обломкикоторого валяются в углу. Такие спазмыпродолжаются с ночи. Когда я спала,где-то в полночь, был первый спазм,который пробудил меня, и я чуть незакричала на весь дом. Это продолжалосьнедолго, всего несколько секунд, ноэтого хватило, чтоб почувствовать боль,настолько сильную, что казалось, тебятысячу раз проткнули столовым ножом.
Следующий повторился черездесять минут. И так продолжалось доутра, но с каждым разом боль была меньше.Не знаю почему, но маму я звать не хотела.Я никогда не болела, и сейчас она можетподумать, что я симулирую. Лучше яперетерплю. В итоге ночь я не спала.
Стук в дверь. Я еще большесъежилась, закрывая лицо подушкой,пытаясь за ней спрятаться. Дверьотворилась, шаги. Я попыталась дышатьровно, пусть подумают, что я сплю, иуйдут. Пусть, пожалуйста...
—Мэри? — Это Лиззи. Мояподруга. Я облегченно выдохнула, новылезать из-под подушки не стала. Ещене хватало, чтоб она меня застала в такомвиде. Но почему она пришла, уже, междупрочим, на улице темно. Точно! Как я моглазабыть? Мы сегодня договорилисьпереночевать у меня, отметив мой деньрождения, так как вчера я провела его сДжонсом. Джонс...
Ком подкатил к горлу, и я ещесильней придавила подушку к лицу.
—Мэри, — повториладевушка. — Что с тобой?
Наверное, она увидела разгром вмоей комнате и спрашивает. Наверное,это ее очень удивило, ведь никогда раньшев моей комнате не было беспорядка, асейчас...
—Мэри, не молчи. Я знаю,что ты не спишь, — строго сказала подруга,вынуждая ей ответить.
—Ничего, — прохрипелая, от рыданий голос сел.
Лиззи залезла ко мне на кроватьи легла рядом.
— Этовсе он? Да? — спросила подруга.
Я молчала.
— Тыможешь мне все рассказать. Ты же знаешь...
Да, я знаю. Знаю, что она не предаст,что постарается помочь и успокоить, чтоее голубые глаза сейчас с беспокойствомсмотрят на меня.
— Яне знаю, что делать. Джонс пропал, —высвободившись от подушки, решилась я.