Глава 6
На следующий день я провела Лизв школу, а сама направилась к дому Джонса.По совету подруги я должна была всевыяснить.
Я боялась, я боялась услышатьнечто страшное о Джонсе. Но я все ещенадеялась. Иногда надежда — этоединственное, что у нас есть. Все, чтоостается, — это надеяться и ждать. Нождать я больше не могу, я должна знать,иначе сойду с ума.
Я громко выдохнула и постучала.Три отрывистых стука, и назад дорогинет.
Дверь открылась ровно черезтридцать секунд, я вела счет.
—Миссис Вэйн, — обратиласья к черноволосой женщине лет сорока.Сразу видно, откуда у Джонса такаякрасивая внешность. Он унаследовал отматери маленький угловатый нос и впалыещеки. Мама Джонса была невысокая женщинас невероятной улыбкой и красивыми, цветаизумруда, глазами. Но сейчас они потускнелии смотрели на меня с неприкрытымсожалением, постепенно наливаясьслезами. Она предстала предо мной совсемв другом свете. Женщина, которая всегдаследила за собой и сияла добротой, былав растянутом черном свитере, волосынебрежно собраны в пучок и обмотанычерной кружевной лентой, их обрамлялинесколько седых прядей. Вокруг глаззапали синие круги, и россыпь морщин.Она постарела на глазах.
Мое сердце упало. Не в силахчто-то сказать, она кинулась мне на шеюи громко заревела. Я окаменела. Передглазами пронеслись тысячи красочныхкартин с участием Джонса, и все в плохомсвете.
—Что... — я прокашлялась.— Что случилось? Что с Джонсом?
—Мэри, деточка, — онаеще сильнее прижала меня к себе, но ятак и не смогла ей ответить тем же.
—Пожалуйста, — прошепталая. — Скажите мне, что с ним. Не терзайтемне сердце.
Я больше не могу оставаться вневедении, мне нужна информация.
—Мэри, его больше нет,— прохрипела женщина, пытаясь безуспешноуспокоиться.
—Что? — я не повериласвоим ушам. Мне понадобилось несколькосекунд, чтобы до меня дошел смысл ееслов. — Повторите, что вы сказали?! —закричала я, почти отталкивая ее.
— Егонет, Мэри, его больше нет.
Удар. Будто она меня огреласковородкой. Внезапно все тело пронзилаболь. Я не могу поверить, эта женщинанесет чепуху! Она сошла с ума! Такого неможет быть.
— Онумер, — объяснила миссис Вэйн, видя, чтоя в ступоре.
Ещеодин удар. Ее слова бьют по всем органам,отключая их. Кровь стучит в висках,заглушая все остальные звуки. Я не могудышать, не могу говорить, не могудвигаться. Меня будто отключили, иосознание беспощадной змеей обвиваетсявокруг моего сердца, мешая нормальноработать. Внезапно весь мир замер, онзатих, а я застыла в немом крике. Лучшебы она меня и правда ударила.
Молча разворачиваюсь и ухожуподальше от этого дома, от этой сумасшедшейженщины, которая несет чушь, котораятолько что мне наврала. Этого не можетбыть. Это неправда! Я иду, не знаю куда,но я иду, в то время как мой мир рушится.Как приходит осознание этих страшныхслов, ураганом снося все те дома, садыи леса, что существовали в моем мире,оставляя только руины и пепел. Туманокутывает все вокруг, принося и поселяяво мне холод. Солнце потухло, оно упаловниз на землю и спалило во мне все живое,остались пустота и пепел, на которомсижу я, маленькая и грязная. Мое оставшееся«я», которое скоро погибнет и тожепревратится в пепел.
Мозгвысекает только одно слово, заставляякожу покрыться мурашками. «Мертв,мертв, мертв...»Его больше нет. Мысли — наши главныевраги. Они могут заставить нас улыбаться,а могут сжечь дотла. Ты сидишь и думаешь,думаешь и думаешь, пока не начнешь битьсяв истерике или просто смеяться, насколькоглупы бывают наши мысли.
Нет,нет, нет, нет, нет, нет, нет.
Яповторяю про себя это слово, понимая,что это не поможет. Больше ничего в этоммире мне не поможет. Как? Что? Зачем? Яне знаю, что делать. ЧТОМНЕ ДЕЛАТЬ?
Холод стен, темнота улиц. Люди,которым нужна лишь своя жизнь. Над тобойчерное небо, полное безысходности. Иодна мысль, которая еще дышит... Упастьвниз от слабости, от боли. Туман печалиохватывает...
Вот так бывает, один день всехорошо, а на следующий все рушитсябыстрее, чем ты можешь склеить всеобратно. Зачем ты так со мной, жизнь? Зачто?
Не знаю, как я оказалась дома,сумка медленно сползла и плюхнулась напол. Слезы, наконец-то, слезы текут пощекам. Это лучше, чем быть не способнойни на какие эмоции. Я пытаюсь вытеретьслезы, но вместо этого падаю на колении начинаю рыдать. Я ничего не могусделать, горло дерет кашель, и я не слышу,как кричу:
—Нет!!! — я ничего неслышу и ничего не вижу. Вместо этого яваляюсь на полу перед входной дверью икричу. Я захлебываюсь и задыхаюсь в болии любви. Я прикусила язык, и во ртуощущается вкус крови. Слезы текут рекой,а я катаюсь по полу и бью кулаками,разбивая их в кровь, пытаясь заглушитьдушевную боль.
—Джонс!!! Нет!!! За что?!— кричу, раздирая горло. Я не верю! Нет!Пожалуйста! Скажите мне, что это сон.
—Мэри, Мэри. — Сквозьпелену, вижу, что надо мной сидит Лили,пытаясь привести в чувство. От боли япотеряла сознание. И я не знаю, что болитбольше, сбитые в кровь руки или разодраннаяв клочья душа.
— Чтослучилось? — обеспокоенно спрашиваетмама, она надежно держит меня за голову.
—Мама. Мама. Мама! —повторяю я, сама не соображая, что делаю.— Мама, он умер. Его больше нет! Мама, тыверишь в это? Мама, скажи мне! За что,мама?! — я вцепилась в ее руку, впиваясьногтями, а она безуспешно пытается меняуспокоить. — Мааммааа, — на большееменя не хватает, я больше не могувыговорить ни слова, просто кричу,вкладывая в это всю свою боль и обиду.У меня уже нет слез, глаза текут, но явсе еще не могу успокоиться. Моя жизньполетела в пропасть...
Вырвавшисьиз маминых объятий, я побежала в комнатуи остановилась на пороге, тут негдеспрятаться, все напоминает о нем, дажемоя одежда пропахла его запахом. Каждуюсекунду я повторяю себе, что это ложь,розыгрыш и сейчас мне позвонит Джонс искажет, что все хорошо. Но нет, он незвонит и больше не позвонит... никогда...
Я его потеряла. А вместе с нимпотеряла часть меня, он забрал с собойв могилу ту хорошую часть меня, что умелаулыбаться. Теперь меня нет. Будто в грудипробили огромную дыру. Будто все в грудиоборвалось и полетело в пропасть. И кактеперь жить дальше? Почему стало такбольно? Раненая душа кричит от болинемым, оглушительным криком.
Все забыть. Открыть окна. Вынестивсе из комнаты. Ветер продует ее. Заберетс собой все счастливые и в то же времятакие болезненные воспоминания.
Будешьвидеть лишь пустоту, искать по всемуглам и не найдешь себя. Научиться жить.Заново. Заново отрастить оборванныекрылья и научиться летать.