3. Феномен
На следующее утро, едва открыв глаза, я понял: что-то не так.
Изменился свет. Он по-прежнему был серо-зеленым, как пасмурным утром в лесу, однако чище и прозрачнее, чем обычно. Значит, тумана нет.
Вскочив, я выглянул в окно и застонал.
Тонкий слой снега покрыл двор и выбелил дорогу. Но это еще не самое страшное. Вчерашний дождь застыл на еловых лапах, а подъездная дорожка превратилась в каток.
Крис уехал на работу раньше, чем я спустился к завтраку. Отец не докучал мне своим присутствием, но одиночеством я не тяготился, а наоборот наслаждался.
Готовить не хотелось, и я залил хлопья апельсиновым соком. Странно, я с нетерпением ждал начала занятий. Причем вовсе не потому, что жаждал получить знания или завести новых друзей. Если быть до конца честным, я понимал, что рвусь в школу только ради встречи с Ким Чонгуком. Глупо, очень глупо.
После вчерашнего разговора мне с ним лучше не встречаться. Полностью я Киму не верил; зачем, например, он наврал про линзы? Еще пугала враждебность, которую он излучал холодными волнами, и ступор, охватывавший меня, когда я видел его прекрасное лицо. Я отлично понимал, что у нас нет ничего общего. Значит, нечего о нем и думать!
Никто не знает, сколько сил я потратил, чтобы пройти по подъездной дорожке к машине. Я поскользнулся и разбил бы лицо, если бы не схватился за боковое зеркало. Ну и денек!
По дороге в школу я думал о Енджине, Кае и своей «популярности». Наверное, все дело в том, что в Форксе я новенький, а моя застенчивость и неловкость кажутся не жалкими, а трогательными. Так или иначе, мне было не по себе от щенячьей преданности Енджина и его соперничества с Каем. Возможно, удобнее, когда тебя вообще не замечают?
Как ни странно, по льду машина двигалась без особых проблем. Ехал я медленно, не желая становиться причиной аварии на Главной улице.
Лишь подъехав к школе, я понял, почему все прошло так гладко. На шинах мелькнуло что-то серебристое, и, держась за багажник, чтобы не упасть, я нагнулся над ними. Тонкие защитные цепи пересекали шины крест-накрест. Чтобы установить их, Крис поднялся в неизвестно какую рань. Горло судорожно сжалось.
Я так и стоял, сдерживая непрошеные слезы, когда услышал странный звук.
Визгливый скрип тормозов становился громче с каждой секундой.
События разворачивались быстро, совсем не как в кино. Тем не менее, испытав прилив адреналина, я воспринимал все до последней детали.
Ким Чонгук, стоявший за четыре машины от моей, смотрел на меня с нескрываемым ужасом. Его лицо выделялось из целого моря лиц, искаженных страхом и отчаянием. Но гораздо важнее в тот момент был темно-синий фургон, потерявший управление и беспорядочными зигзагами скользивший по парковке. С угрожающей скоростью он приближался к моей машине, у него на пути стоял я! Я даже глаза закрыть не успею!
Что-то сбило меня с ног раньше, чем я услышал скрежет, с которым фургон сминал кузов машины. Ударившись головой об асфальт, я почувствовал, как кто-то сильный прижимает меня к земле. Я лежал на асфальте за старой «хондой», рядом с которой стояла моя машина. Больше я ничего не успел заметить, потому что фургон снова приближался. Смяв кузов машины, он сделал огромную петлю и теперь двигался в мою сторону.
Услышав сдавленное ругательство, я понял, что не одна под «хондой» и тут же узнала низкий бархатный голос. Взметнулись сильные руки, защищая меня от фургона, который, сильно дернувшись, остановился сантиметрах в тридцати от моего лица. Руки уперлись в боковую поверхность фургона, а потом заработали быстро, как лопасти пропеллера. Секундой позже меня, словно тряпичную куклу, перекинули через плечо и поволокли прочь. Раздался удар, затем звон битого стекла, и я увидел, что фургон застыл там, где совсем недавно были мои ноги.
Целую минуту стояла гробовая тишина, а потом донеслись истерические крики и плач. Несколько человек звали меня по имени, но среди всеобщей паники я расслышал тихий испуганный голос Чонгука.
— Чимин, ты в порядке?
— Да, — только и пролепетал я и попытался сесть. Не тут-то было — Ким вцепился в меня железной хваткой.
— Осторожно! — предупредил парень, когда я начал вырываться. — Кажется, у тебя разбит висок.
Только тут я почувствовал пульсирующую боль над левым ухом.
— Ой! — удивленно воскликнул я.
— Так я и думал! — Как ни странно, в его голосе слышался сдавленный смех.
— Черт возьми… — начал я, пытаясь собраться с мыслями. — Каким образом ты так быстро оказался возле меня?
— Я стоял рядом, Чимин.
Я снова попытался сесть, и на этот раз он разжал свои объятия, отодвигаясь подальше. Заглянув в его лицо, такое испуганное и невинное, я снова поразился его красоте. Зачем я задаю все эти вопросы?
Тут подоспела помощь — студенты и учителя с перепуганными заплаканными лицами кричали что-то друг другу и нам с Чонгуком.
— Не шевелитесь! — велел какой-то мужчина.
— Вытащите Енсана из машины, — командовал второй.
Заразившись царившей вокруг суматохой, я попытался подняться, но холодная рука Чонгука сжала мое плечо.
— Тебе лучше пока не двигаться, — мягко произнес он.
— Холодно, — пожаловался я. Ким захихикал, и мне стало легче.
— Ты стоял там, возле своей машины, — неожиданно вспомнил я, и смех резко оборвался.
— Это не так! — твердо сказал он.
— Я все видел!
Вокруг нас царил хаос. Мужчины пытались освободить Енсана. Я продолжал спорить — откуда только взялась настойчивость? Уверенный в своей правоте, я хотел заставить Кима признаться.
— Чимин, я стоял рядом с тобой, а потом сбил с ног, — медленно и серьезно проговорил Чонгук.
Странные глаза так и буравили меня, будто стараясь внушить что-то важное.
— Нет! — упрямился я.
— Чимин, пожалуйста!
— Как все произошло? — не желал уступать я.
— Доверься мне, — умолял Чонгука, и я понимал, что больше не могу сопротивляться.
— Обещаешь потом все объяснить?
— Конечно! — неожиданно резко и раздраженно сказал он.
— Конечно, — с бессильной злобой повторил я.
Шесть санитаров и два учителя — мистер Чон и мистер Хван — с трудом отодвинули фургон и принесли носилки. Чонгук заявил, что в состоянии идти сам, и я пытался последовать его примеру. Однако кто-то донес, что я ударился головой и, возможно, получил сотрясение мозга. Я был готов провалиться сквозь землю, когда на меня надели фиксирующий «воротник». Казалось, вся школа собралась посмотреть, как меня грузят в машину «скорой помощи». А Чонгука просто посадили на переднее сиденье. Разве справедливо?
Машина еще не успела отъехать, и тут, как назло, появилась полиция с шефом во главе.
— Чимин! — испуганно закричал Крис, увидев меня на носилках.
— Все в порядке, Кри… отец, — вздохнул я. — Ничего страшного.
Крис стал расспрашивать санитаров и врачей, а я, воспользовавшись случаем, попробовал найти объяснение смутным образам, которые кружились в голове, словно цветные стекла калейдоскопа.
Вот санитары поднимают меня на носилки, и на бампере «хонды» я вижу вмятину, по очертаниям напоминающую плечи Чонгука. Будто он прижался к машине с такой силой, что на металлической раме остался след…
А вот его семья… Они наблюдают за происходящим издалека. Лица перекосились от ярости и осуждения, в них нет ни капли тревоги за брата!
Наверняка всему этому есть логическое объяснение. Естественно, за исключением того, что я сошел с ума!
«Скорая помощь» с полицейским эскортом примчалась в центральную городскую больницу. Было страшно неловко, когда меня, как последнего идиота, на носилках выгружали из машины. Тем более что Чонгук грациозно выпорхнул из кабины и по-хозяйски вошел в здание больницы, словно бывал здесь ежедневно.
Меня привезли в процедурную — длинную комнату с несколькими койками, окруженными полупрозрачными занавесками-ширмами. Медсестра измерила мне давление и поставила градусник. Задернуть пластиковый занавес никто не потрудился, и, разозлившись, я решил, что не стану больше носить идиотский «ошейник». Медсестра отлучилась, и я тут же расстегнул липучку и бросил «ошейник» под койку.
Медсестры засуетились, и через минуту к соседней койке принесли еще одни носилки. На них лежал Енсан , с окровавленной повязкой на голове. Выглядел он ужасно, но с беспокойством смотрел на меня.
— Чимин, я так виноват!..
— Я-то в порядке, Енсан, а ты?
Пока мы разговаривали, медсестры снимали повязку, обнажая мириады ссадин на лбу и левой щеке.
— Я думал, что убью тебя! — причитал он. — Ехал слишком быстро, а фургон занесло… — Он поморщился, когда сестра начала промывать ссадины.
— Не беспокойся, меня ты не задел!
— Как ты смог так быстро уйти с дороги? Ты стоял у машины, а через секунду исчез.
— Ну, мне помог Чонгук.
— Кто? — Енсан не верил своим ушам.
— Ким Чонгук, он стоял рядом. — Я никогда не умел лгать, и на этот раз все прозвучало не слишком убедительно.
— Ким? Его я не заметил. Вау, ну и скорость!
Как он?
— По-моему, в порядке, хотя тоже в больнице.
Я ведь не сумасшедший, галлюцинациями не страдаю. Как же все произошло? Похоже, ответа не найти.
Мне сделали рентген головного мозга. Говорил же я медсестрам, что со мной все в порядке, так оно и оказалось. Никакого сотрясения. Однако без осмотра доктора уйти мне не разрешали. Итак, я застрял в процедурной. Если бы еще Енсан перестал извиняться!.. Я ему раз сто повторил, что со мной все в порядке, а он продолжал изводить и себя, и меня. Наконец, я перестал его слушать и закрыл глаза. Покаяния Енсана доносились словно издалека.
— Он спит? — произнес низкий бархатный голос, и я тут же открыла глаза.
У моей койки, самодовольно улыбаясь, стоял Чонгук. Хотелось показать, как сильно я злюсь, но ничего не вышло, сердиться на Кима было невозможно.
— Послушай, Чонгук, мне очень жаль… — начал Енсан.
Ким жестом попросил его замолчать.
— А где же кровь? — с притворным сожалением спросил он и рассмеялся, обнажив белоснежные зубы.
Чонгук присел на койку Енсана, однако повернулся ко мне.
— Каков диагноз? — спросил он.
— Со мной все в порядке, но уйти не разрешают! — пожаловался я. — Слушай, а почему у тебя не берут анализы?
— Все дело в связях и личном обаянии! — засмеялся Ким.
Тут в процедурную вошел доктор, и у меня просто отвисла челюсть. Он был молод, светловолос и красивее любого манекенщика из всех, кого я видел. И это несмотря на мертвенную бледность и темные круги под глазами.
— Итак, как вы себя чувствуете? — спросил доктор Ким.
Боже, его голос даже красивее, чем у Чонгука.
— Все в порядке, — кажется, в тысячный раз ответил я.
Он включил световой щит у изголовья моей койки.
— Рентген показывает, что все в норме, — одобрительно проговорил доктор. — А голова не болит? Чонгук сказал, что вы сильно ударились.
— Все в порядке, — вздохнул я, бросив свирепый взгляд на Кима-младшего.
Холодные пальцы доктора осторожно ощупывали мою голову. Вот он коснулся левого виска, и я поморщилась.
— Больно?
— Да нет, — ответил я. Разве это боль? Я поднял глаза и, увидев покровительственную улыбку Чонгука, разозлился.
— Ваш отец ждет в приемном покое. Пусть забирает вас домой. Но если закружится голова или внезапно ухудшится зрение, сразу приезжайте ко мне.
— Могу я вернуться на занятия? — спросил я. Не хватало еще, чтобы Крис за мной ухаживал!
— Сегодня лучше отдохнуть, — посоветовал доктор.
— А он вернется в школу? — поинтересовался я, имея в виду Чонгука.
— Должен же кто-то сообщить добрую весть! — самодовольно изрек Ким-младший.
— Вообще-то, — вмешался доктор, — почти вся школа собралась в приемном покое.
— О нет! — застонал я, закрывая лицо руками.
— Может, останетесь здесь? — с сомнением предложил доктор Ким.
— Нет-нет! — испуганно вскрикнул я и тут же вскочил на ноги. Очевидно, я поспешил, потому что, потеряв равновесие, упал в объятия доктора. Он только головой покачал.
— Ничего страшного, — пролепетал я. Не рассказывать же ему, что с равновесием у меня вообще проблемы!
— Выпейте тайленол, — посоветовал он, осторожно ставя меня на ноги.
— Голова почти не болит! — упрямился я.
— Вам очень повезло, — улыбнулся доктор, ставя подпись на моей выписке.
— Повезло, что Чонгук стоял рядом со мной, — поправил я, многозначительно глядя на своего спасителя.
— Ах, да, конечно! — согласился доктор, делая вид, что разбирает какие-то бумаги. Затем он подошел к Енсану. Интуиция не подвела, доктор Ким был польщен.
— А вам, молодой человек, придется здесь задержаться, — объявил он Енсану, осматривая его ссадины.
Как только доктор отвернулся, я подошел к Чонгуку.
— Можно тебя на минутку? — чуть слышно прошептал я.
Парень отступил, упрямо стиснув зубы.
— Тебя ждет отец, — процедил он.
Я посмотрел на доктора Кима и Енсана.
— Хочу поговорить с тобой наедине, если не возражаешь, — настаивал я.
Чонгук поморщился, а затем вышел из процедурной и быстро зашагал по длинному коридору. Мне пришлось бежать, чтобы не отстать. Завернув за угол, мы оказались в небольшом тупичке, и Ким резко повернулся ко мне.
— Чего ты хочешь? — раздраженно спросил он.
— Ты обещал объяснить, как все случилось, — напомнил я, но не так уверенно, как собиралась. Его внезапная враждебность пугала.
— Я спас тебе жизнь, а ты еще претензии предъявляешь!
Я едва сдерживал негодование.
— Ты же обещал!
— Чимин, ты ударился головой и не понимаешь, что говоришь! — съязвил парень.
— С головой у меня все в порядке!
— Что ты от меня хочешь? — В голосе Чонгука появилась злоба.
— Узнать правду! — решительно сказал я. — Хочу знать, ради чего я лгал твоему отцу.
— А по-твоему, что случилось?
Чтобы выложить свою версию, мне хватило минуты.
— Я прекрасно помню, что тебя рядом со мной не было, Енсан тоже тебя не видел, поэтому не надо говорить, что у меня амнезия! Фургон должен был раздавить нас обоих, но ты его удержал, причем с такой силой, что на двери фургона остались вмятины от твоих ладоней, а на бампере «хонды» — контуры плеч. У тебя нет ни одной царапины… И еще: фургон мог переехать мне ноги, но ты его не просто оттолкнул, а приподнял…
Я замолчал, понимая, что рассказ кажется бредом сумасшедшей. От досады на глаза навернулись слезы, и я сжал зубы, чтобы не разрыдаться.
Чонгук недоверчиво смотрел на меня.
— Думаешь, я приподнял фургон? — спросил он таким тоном, будто сомневался в моем душевном здравии.
Разве ему можно верить? Похоже, Ким — прекрасный актер.
Стиснув зубы, я кивнул.
— Твоей истории никто не поверит, — насмешливо проговорил он.
— Я не собираюсь никому рассказывать, — очень четко произнес я, сдерживая гнев.
— Тогда какая разница? — удивленно спросил он.
— Для меня есть разница, — твердо сказал я. — Не люблю врать и хочу знать, ради чего я это делаю.
— Неужели трудно просто сказать мне спасибо и обо всем забыть? — устало спросил он.
— Спасибо! — зло бросил я.
— Но ты ведь не успокоишься?
— Конечно, нет!
— Боюсь, тебя ждет горькое разочарование.
Мы зло смотрели друг на друга. Чтобы не сбиться, я решил заговорить первым, иначе перед утонченной красотой бледного лица мне не устоять.
— А тебе какая разница? — холодно спросил я.
На секунду Ким показался мне таким ранимым!
— Не знаю, — тихо сказал он и, не добавив ни слова, ушел.
Я злился так сильно, что несколько секунд не мог сойти с места, а придя в себя, медленно прошел обратно по коридору.
Судя по всему, за нас с Енсаном переживала вся школа. В приемном покое я увидел сотни взволнованных лиц. Крис бросился было ко мне, но буквально в двух шагах остановился, испуганный выражением моего лица.
— Со мной все в порядке, — мрачно объявил я.
Меня до сих пор трясло от гнева, разговаривать не хотелось.
— Что сказал доктор?
— Что все в порядке, и я могу идти домой, — вздохнул я и увидел, как, расталкивая толпу, к нам приближаются Енджун, Джесси и Кай. — Поедем скорее!
Крис обнял меня за плечи и повел к выходу. Я робко помахал друзьям, показывая, что волноваться больше не стоит. Мне стало легче, лишь когда мы сели в патрульную машину.
Ехали молча. Я был настолько поглощен своими мыслями, что едва замечал Криса. Что ж, странное, явно оборонительное поведение Чонгука лишь подтверждает мои подозрения.
Крис заговорил, только когда мы приехали домой.
— Э-э… тебе нужно позвонить Феликсу, — виновато проговорил он.
— Ты звонил папе! — в ужасе закричал я.
— Прости.
Выходя из машины, я громко хлопнул дверцей.
Естественно, папа был в истерике. Я раз тридцать повторил ему, что со мной все в порядке, прежде чем он поверил. Феликс умоляла меня вернуться в Финикс, совершенно не думая о том, что в данный момент дома никого нет. Как ни странно, его причитания меня почти не трогали. Все мысли занимал Чонгук и его тайна. Дурак, какой же я дурак! Даже из Форкса уезжать расхотел, кто бы подумал!
В такой ситуации разумнее всего было лечь в постель и притвориться спящей. Крис краем глаза следил за мной из гостиной, и это страшно действовало на нервы.
Заглянув в ванную, я выпил три тайленола.
Енсан :
Доктор Ким Намджун: