4. Приглашения
Той ночью мне впервые приснился Ким Чонгук. В кромешной тьме; единственным источником света была его кожа. Лица Чонгука я не видел, только спину — он шел прочь, оставляя меня в темноте. Догнать его я не мог, как быстро бы ни бежал, а он не останавливался, хотя я громко его звал. Испуганный и расстроенный, я проснулся среди ночи и потом долго не мог заснуть. С тех пор Ким снился мне каждую ночь и всегда убегал.
Месяц после катастрофы был очень непростым, напряженным и полным переживаний.
К моему отчаянию и ужасу, на целую неделю я стал самым популярным человеком в школе. Енсан ходил за мной по пятам, вымаливая прощение и предлагая помощь. Я пытался убедить его, что больше всего мне хочется забыть тот день, тем более что ничего страшного со мной не случилось. Но от Енсана так просто не отделаешься! Он преследовал меня на переменах, а во время ланча сидел за нашим столом. Можно не объяснять, что Енджун с Каем приняли его в штыки, а на мою голову свалился еще один ненужный поклонник.
Почему-то про Чонгука никому говорить не хотелось, хотя я и рассказывал, что он вел себя как герой, заслонив от приближающегося фургона. Джесси, Енджун и Кай в один голос твердили, что увидели Кима, лишь когда отодвинули «хонду».
За ним не ходили толпами и не просили рассказать, как все случилось; как обычно, студенты старательно его избегали. Кимы сидели за тем же столиком, не ели и разговаривали только между собой. В мою сторону Чонгук больше не смотрел.
На биологии он сидел за самым краем стола, будто боялся испачкаться, и совершенно меня не замечал. Лишь когда его руки вдруг сжимались в кулаки, причем так, что белели костяшки пальцев, у меня возникали сомнения в его невозмутимости и равнодушии.
Наверное, он жалеет, что вытащил меня из-под колес фургона, другого объяснения происходящему я подобрать не мог.
Очень хотелось с ним поговорить, и уже на следующий день после аварии я попробовал. Последний наш разговор состоялся в тупичке у перевязочной, и мы практически поругались. Я злился, что он не желает рассказать мне правду, несмотря на то, что свою часть уговора я выполнял безупречно. Но ведь, в конце концов, он спас мне жизнь, а как именно — неважно. Уже к следующему утру гнев сменился бесконечной благодарностью.
Когда я пришел на биологию, Чонгук сидел за партой, рассеянно глядя перед собой. Я присел, ожидая, что он ко мне повернется. Однако Ким притворился, что не заметил моего появления.
— Здравствуй, Чонгук! — вежливо поздоровался я, показывая, что настроен дружелюбно.
Ким кивнул и стал с повышенным интересом разглядывать доску.
Вот и весь разговор, а с тех пор — ни слова, хотя мы каждый день сидели за одной партой. Не в силах бороться со своими чувствами, я продолжал смотреть на него, пусть издалека. В столовой и на автостоянке мне никто помешать не мог, и я ухитрился разглядеть, что его глаза с каждым днем становятся все темнее, а золотые крапинки постепенно исчезают. На биологии же я старался уделять ему не больше внимания, чем он мне, хотя от этого чувствовал себя совсем несчастным и одиноким. А тут еще сны…
Несмотря на бодрые сообщения, Феликс почувствовал, что со мной что-то не так, и несколько раз звонил, явно обеспокоенный. Я, как могл, убеждал ее, что в плохом настроении из-за пасмурной погоды.
Зато Енджун радовался. Он очень боялся, что после аварии я начну восторгаться Чонгуком, и вздохнул с облегчением, поняв, что все совсем не так. Теперь перед биологией он запросто подсаживался ко мне, и мы подолгу болтали, совершенно игнорируя Кима.
Со дня аварии снега больше не выпало, и Енджун убивался, что поиграть в снежки так и не удалось. Лишь предстоящая поездка на пляж грела его душу. Немного потеплело, и проливные дожди несколько недель заливали Форкс.
В первый понедельник марта мне позвонила Джесси. Оказывается, весной по традиции девушки приглашают парней на танцы, и подруга интересовалась, может ли она пойти с Енджуном.
— Ты не возражаешь? Неужели ты сам не собиралась с ним танцевать? — недоумевала она, когда я заверил, что с моей стороны никаких проблем не будет.
— Нет, Джесси, я не иду, — успокаивал я. Танцы не по моей части.
— Там весело, — довольно вяло убеждала Джесси. Похоже, моя неожиданная популярность нравится ей гораздо больше, чем я сам!
— Желаю отлично провести время с Енджуном! — бодро сказал я и повесил трубку.
На следующий день на тригонометрии и испанском Джесси вела себя подозрительно тихо. На переменах она подчеркнуто меня сторонилась, а спрашивать, что произошло, мне не хотелось. Если Енджун ее отверг, она все равно не признается.
Мои страхи подтвердились во время ланча, когда Джесси села за противоположный от Енджуна конец стола и оживленно болтала с Каем.
Енджун молча проводил меня на биологию, и его несчастный вид показался мне плохим знаком. Заговорил он, только когда присел на краешек моей парты. Как обычно, мне было не по себе от присутствия Чонгука.
— Представляешь, — начал Енджун, разглядывая носки ботинок, — Джесси пригласила меня на танцы.
— Замечательно! — радостно воскликнул я. — Вы отлично проведете время.
— Ну, — протянул он, обескураженный моей улыбкой, — я сказал ей, что подумаю.
— Почему? — строго спросил я, тихо радуясь, что он не ответил Джесси категоричным отказом.
Не поднимая глаз, Енджун густо покраснел, и мне стало его жаль.
— Вообще-то я надеялся, что меня пригласишь ты, — чуть слышно сказал он.
Я выдержал долгую паузу, ненавидя себя за чувство вины, которым многие умело пользовались. И тут почувствовал, как голова Чонгука на какой-то миллиметр повернулась в мою сторону.
— Енджун, ты должен сказать Джесси «да», — жестко сказал я.
— Ты уже кого-то пригласил?
Интересно, заметил ли Чонгук, как Енджун стрельнул глазами в его сторону?
— Нет, я вообще не иду на танцы, — поспешно заверил я.
— Но почему? — потребовал объяснений Енджун.
О том, что я отлично танцую, говорить не хотелось, так что я быстро придумал себе новые планы.
— Я собираюсь в Сиэтл.
Мгновенная блестящая ложь. Давно пора куда-нибудь съездить, так почему не в Сиэтл и не в субботу?
— Неужели нельзя выбрать другой день? — попытался уговорить меня он.
— Прости, нет, — решительно сказал я, лишая его последней надежды. — И, пожалуйста, не заставляй Джесси ждать слишком долго, это невежливо.
— Пожалуй, ты прав, — отозвался Енджун и понуро побрел на свое место.
Закрыв глаза, я нажал на виски, пытаясь выдавить из себя чувство вины и жалость. Мистер Чхве начал урок, и глаза пришлось открыть.
Чонгук смотрел на меня, как раньше, с любопытством и каким-то непонятным разочарованием. Я поднял на него глаза, уверенный, что он тут же отвернется. Ничего подобного, он продолжал испытывающе на меня смотреть. Боже, как он красив! У меня затряслись руки.
— Мистер Ким? — спросил учитель, очевидно, ожидая ответа на вопрос, которого я не слышал.
— Цикл Кребса, — ответил Чонгук, неохотно переводя взгляд на мистера Чхве.
Вырвавшись из плена прекрасных глаз, я уткнулся в учебник. Больше я себе не доверял и закрыл лицо . Нельзя, нельзя уступать и поддаваться чувствам, даже если Ким Чонгук впервые за много недель осчастливил своим взглядом. Я не должен позволять ему делать со мной все, что угодно. Это смешно, жалко и… опасно.
Оставшуюся часть урока я пытался не обращать внимания на Чонгука, а поскольку это было выше моих сил, старался, чтобы он не замечал моих брошенных украдкой взглядов. Как только прозвенел звонок, я отвернулся от него и стал собирать вещи, надеясь, что Ким, как и раньше, быстро уйдет на следующий урок.
— Чимин? — Ну почему этот голос так много для меня значит, ведь я знаю Чонгука совсем недавно!
Медленно, будто нехотя, я повернулся. Стыдно признаться, но прекрасное лицо притягивало меня, как магнит. Думаю, вид у меня был настороженный, а вот что чувствовал Ким, сказать трудно. Что же он молчит?
— Ты снова со мной разговариваешь? Неужели? — нервно спросил я, хотя решил держать себя в руках.
Четко очерченные губы задрожали, Ким пытался сдержать улыбку.
— Ну, не совсем…
Чтобы немного успокоиться, я зажмурился и сделал глубокий вдох.
— Тогда чего же ты хочешь? — не открывая глаз, спросил я. Удивительно, но так оказалось проще контролировать свои мысли.
— Прости, — сокрушенно проговорил он. — Знаю, что веду себя грубо, однако так лучше.
Наконец я решился посмотреть на Чонгука. Его лицо было очень серьезным.
— Не понимаю, о чем ты.
— Нам лучше не быть друзьями, — пояснил он. — Поверь мне.
Мои глаза презрительно сузились — однажды я ему уже поверил.
— Жаль, что это не пришло тебе в голову раньше, — съязвил я. — Тогда не пришлось бы ни чем жалеть.
— Жалеть? — Похоже, это слово и мой резкий тон застали его врасплох. — О чем жалеть?
— Что меня не переехал тот дурацкий фургон.
Чонгук застыл в недоумении, а когда заговорил, мне казалось, что язык едва его слушается.
жалеть.
— Жалеть? — Похоже, это слово и мой резкий тон застали его врасплох. — О чем жалеть?
— Что меня не переехал тот дурацкий фургон.
— Думаешь, я жалею, что спас тебе жизнь?
— Не думаю, а знаю!
— Ничего ты не знаешь! — разозлился Ким.
Я резко отвернулся, чтобы сдержаться и не высказать ему все, что накипело. Собрав учебники, я бросился вон из класса. Хотелось громко хлопнуть дверью, но ничего не вышло: я налетел на косяк и выронил книги. Целую секунду я решал, бросить их на полу или собрать, и, в конце концов, прислушался к здравому смыслу. Вздохнув, я нагнулся над учебниками, однако Ким меня опередил, ловко составил книги в стопку и с непроницаемым выражением лица передал мне.
— Благодарю, — холодно сказал я. Черные глаза стали страшными.
— Не стоит, — отозвался Чонгук. Я быстро выпрямился и, гордо расправив плечи, зашагал к спортзалу.
Физкультура прошла отвратительно. В марте мы начали играть в баскетбол, и мои товарищи по команде мяч мне почти не доверяли. Зато я много падал и нередко валил кого-то еще. Сегодня я превзошел самого себя и, думая о Чонгуке, падал чуть ли не каждую минуту.
Звонок, как и обычно, принес огромное облегчение. К стоянке я бежал — разговаривать ни с кем не хотелось. В аварии машина почти не пострадала. Естественно, пришлось заменить габаритные огни и подкрасить . А вот машину Енсана его родители продали на запчасти.
Меня чуть удар не хватил, когда, завернув за угол, я увидел темную фигуру, застывшую у моей машины. В следующую же секунду я узнал Кая. Его мне только не хватало!
— Привет, Кай!
— Привет, Чимина!
— Что случилось? — На дрожание его голоса я сначал внимания не обратил, поэтому следующий вопрос застал меня врасплох.
— Я тут подумал… Может, пойдешь со мной на танцы? — робко спросил он.
К счастью, я смогл взять себя в руки.
— Спасибо за приглашение, — поблагодарил я, улыбаясь, — но в ту субботу я еду в Сиэтл.
— Ладно, — вздохнул Кай, — как-нибудь в другой раз.
— Конечно! — радостно согласился я. И тут же прикусила язык. Надеюсь, Кай не воспримет мое обещание буквально.
Он побрел к школе, а я услышал сдавленный смешок. Мимо прошел Ким Чонгук. Он смотрел прямо перед собой, делая вид, что никого вокруг не замечает. Я сел в машину, захлопнул за собой дверцу, повернул ключ зажигания и стала осторожно выезжать со своего места. Чонгук, виртуозно выехав со стоянки, обогнал меня на два корпуса и неожиданно остановился, очевидно поджидая свою семью, — великолепная четверка как раз выходила из столовой. Страшно хотелось боднуть его сияющий «вольво», но вокруг было слишком много свидетелей. Я посмотрел в зеркало заднего обзора — за нами начала собираться очередь. Следом за мной встал Енсан на новеньком «ниссане» и приветственно помахал мне рукой. В таком состоянии общаться с Енсаном не хотелось.
Итак, я сидел, уставившись на «вольво», и вдруг услышал стук в окно. Подняв глаза, я увидел Енсана и машинально взглянул в зеркало заднего обзора. Мотор «ниссана» по-прежнему работал. Пришлось открывать окно у пассажирского сиденья.
— Прости, Енсан, — раздраженно прокричал я. — Не могу объехать Кима.
В самом деле, разве я виноват, что образовалась пробка?
— Вижу, просто хотел кое о чем тебя попросить, раз уж мы тут застряли, — усмехнулся он.
Нет, только не это!..
— Может, пригласишь меня на танцы? — невозмутимо продолжал он.
— Енсан, меня не будет в городе, — резковато сказал я. Разве он виноват, что Енджун с Каем уже исчерпали мое терпение?
— Да, Енджун говорил, — признался парень.
— Тогда зачем…
— Думал, ты просто его продинамил, — пожал плечами он.
Боже, он ведь ни в чем не виноват!
— Прости, Енсан, — я изо всех сил пытался скрыть раздражение. — Я правда уезжаю из города.
— Ничего страшного, впереди еще выпускной вечер.
Прежде чем я успел ответить, Енсан пошел обратно к машине. Похоже, вид у меня был очень глупый. Посмотрев в окно, я заметил, как Лиса, Дженни, Юнги и Тэхен усаживаются в «вольво», а в зеркале заднего обзора четко видела смеющиеся глаза Ким Чонгука. Наверное, он слышал наш разговор с Енсаном и теперь веселился. Меня так и подмывало нажать на газ… Один-единственный удар пассажирам не повредит, а вот машинку подпортит и настроение красавчику тоже. Я решительно повернул ключ зажигания.
Но Кимы уже заняли свои места, и Чонгук умчал их прочь. Тихо чертыхаясь, я поехал домой.
Побалую-ка я себя цыпленком по-мексикански: готовится он небыстро, зато немного отвлекусь. Овощи со специями уже почти поджарились, когда зазвонил телефон. Отвечать не хотелось. Наверняка это папа или Крис.
Звонила ликующая Джесси. Енджун остановил ее после уроков и сказал, что принимает приглашение. Я поздравил ее от всей души. Подруга спешила, она хотела позвонить подругам, чтобы поделиться радостью. Джесси была в полном восторге. Теперь, когда Енджун у нее в кармане, она искренне жалела, что я не иду на танцы. Пришлось рассказать ей про Сиэтл.
Повесив трубку, я с головой ушла в готовку. Цыпленка следовало порезать кубиками, при этом не поранившись. Голова шла кругом от того, что Чонгук сказал мне сегодня. Почему нам лучше не быть друзьями?
Желудок сжался — я понял, что имел в виду Ким. Он наверняка знал, как сильно я им увлечен, и предпочитал держаться подальше. Чонгук даже дружить не хотел, потому что я совершенно его не интересую.
Я совершенно его не интересую… На глаза навернулись слезы — запоздалая реакция на лук. Я ведь серятина и посредственность, а он… Такой красивый, умный, проницательный и может одной рукой остановить машину!
Ну и ладно! Оставлю его в покое! Перетерплю год в этой глуши, а потом какой-нибудь колледж на юго-западе, или даже на Гавайях предложит мне стипендию. Закладывая цыпленка в духовку, я мечтал о ярком солнце, пальмах и золотых пляжах.
Крис с порога почувствовал аромат цыпленка и нахмурился. Неудивительно, мексиканская еда в местных ресторанчиках наверняка опасна для жизни. Но отец оказался смельчаком и храбро взял вилку. Судя по всему, ему понравилось.
— Отец? — позвал я, когда он доел.
— Да, Чимин?
— Через две недели я хотел бы поехать на целый день в Сиэтл. Ладно?
Не то, чтобы я нуждался в его разрешении, просто пытался быть элементарно вежливым.
— Зачем? — В его голосе звучало искреннее удивление. Разве есть на свете город лучше Форкса?
— Хочу зайти в книжный, в здешней библиотеке почти ничего нет. Ну, и присмотреть кое-что из одежды.
Благодаря Крису, машину покупать не пришлось. С финансами у меня было все в порядке, хотя денег на бензин уходила прорва.
— Машина ест очень много бензина, — будто прочитав мои мысли, сказал отец.
— Знаю, придется заправляться в Монтессано, Олимпии и Такоме.
— Один едешь? — спросил он, и я не понял, намекает он на бойфренда или просто беспокоится, чтобы со мной чего не случилось.
— Один.
— Сиэтл — большой город, ты можешь потеряться, — беспокоился Крис.
— Отец, Финикс в пять раз больше, и я отлично разбираюсь в картах, — вздохнул я.
— Хочешь, поеду с тобой?
Я постарался скрыть охвативший меня ужас.
— Отец, я же пойду по магазинам, тебе будет скучно!
— Ну, ладно, езжай, — нехотя разрешил он. Перспектива таскаться по магазинам, видимо, не особо его вдохновляла.
— Спасибо! — улыбнулся я.
— Успеешь на танцы?
Брр! Только в таких городках, как Форкс, отцы знают, когда в школах танцы.
— Отец, я не танцую! — Он должен меня понять, в конце концов.
— Хорошо-хорошо, — быстро проговорил Крис.
На следующее утро я припарковался как можно дальше от серебристого «вольво». Не хотелось подвергать себя соблазну, а потом покупать Кимам новую машину. Повесив сумку на плечо, я отважно шагнул под дождь. Как назло ключи упали в лужу, и я нагнулся, чтобы их поднять, но меня опередил кто-то проворный и ловкий. Я выпрямился и увидел Кима, небрежно облокотившегося о машину.
— Как у тебя это получается? — раздраженно спросил я.
— Что получается? — переспросил он, протягивая мне ключи.
— Появляться откуда ни возьмись.
— Чимин, разве я виноват, что ты так ненаблюдателен! — Его бархатный голос напоминал рычание тигра.
Я хмуро смотрел в безупречно красивое лицо. Глаза Чонгука сегодня казались светлыми, золотисто-медовыми.
— Зачем ты вчера устроил пробку? — строго спросил я. — Ты вроде решил меня игнорировать, а не выводить из себя.
— Ради Енсана! Нужно же было дать ему шанс, — усмехнулся Ким.
— Ты… — задыхался от гнева я, подбирая ругательство похуже. Внутри все так и кипело от ярости.
— И я вовсе тебя не игнорирую, — продолжал он.
— Значит, пытаешься извести, раз у Енсана не вышло с машиной?
Медовые глаза потемнели, губы сжались в тонкую линию.
— Чимин, извини, ты говоришь ерунду! — глухо прорычал он.
У меня зачесались руки — страшно хотелось вмазать ему! Что со мной творится? Я никогда не прибегал к насилию, по крайней мере, до сегодняшнего дня. Демонстративно развернувшись, я пошел прочь.
— Подожди! — негромко позвал Чонгук, но я упрямо шагал к школе, раздраженно шлепая по лужам. Ким нагнал меня без особого труда.
— Прости, я был очень груб, — на ходу извинялся он. — С Енсаном все так, как я сказал, но, пожалуйста, не обижайся!
— Почему бы тебе не оставить меня в покое? — ледяным тоном спросил я.
— Хочу у тебя кое-что спросить, но ты и рта мне не даешь открыть, — усмехнулся Ким. К нему снова вернулось хорошее настроение.
— Слушай, у тебя что, раздвоение личности?
— Давай не будем оскорблять друг друга!
— Ладно, выкладывай, — вздохнул я.
— В следующую субботу, ну, когда будут танцы…
— Ты что, издеваешься? — не дал договорить я, поворачивая к нему мокрое от дождя лицо. В золотисто-медовых глазах плясали бесенята.
— Позволишь договорить? — вежливо попросил Ким, но мне по-прежнему казалось, что он надо мной издевается.
Закусив губу, я нервно переплел пальцы, чтобы не совершить опрометчивых поступков.
— Слышал, в тот день ты собираешься в Сиэтл. Можно тебя отвезти?
Ничего подобного я не ожидал!
— Что? — по-идиотски спросил я, не понимая, к чему он ведет.
— Можно отвезти тебя в Сиэтл?
— Кто меня повезет? — не понимал я.
— Я, конечно, — ответил Чонгук, очень четко проговаривая каждый слог, будто я был ненормальной.
— Зачем?
— Я давно собираюсь в Сиэтл.
— Большое спасибо за беспокойство!
— А ты-то что волнуешься? — с иронией спросил я, желая поддеть богатенького мальчика на серебристом «вольво».
— Да ладно, Чонгук! — Во мне все встрепенулось, когда я назвал его по имени. Как же я себя за это ненавидел! — Я тебе неинтересен, и дружить со мной ты не желаешь.
— Я сказал, что нам лучше не быть друзьями; я не говорил, что не хочу с тобой общаться.
— Ну, вот, теперь все ясно, спасибо! — с сарказмом поблагодарил я.
Тем временем мы оказались под навесом столовой, и теперь я мог смотреть ему прямо в глаза, что никак не способствовало четкой работе мысли.
— Тебе гораздо… гораздо разумнее, не быть моим другом… Но я устал прикидываться бесчувственным , Чимин! — воскликнул он с такой обжигающей страстью, что мое сердце едва не остановилось.
— Так поедешь со мной в Сиэтл? — после секунды звенящего молчания спросил Чонгук, будто от этого зависела его жизнь.
Дар речи ко мне еще не вернулся, и я просто кивнул.
На мгновение его прекрасное лицо озарила улыбка.
— И все же тебе следует держаться от меня подальше, — тут же посерьезнев, предупредил он. — Увидимся на биологии!
Резко повернувшись, Ким зашагал обратно к стоянке.