11. Осложнения
Естественно, когда мы вместе появились в классе, все смотрели на нас разинув рты. От избытка внимания мне стало не по себе, я споткнулся и упал бы, если бы меня не поддержал Чонгук.
— Чимин! — устало пробормотал он, и я заметил, что он больше не старается от меня отодвинуться, а наши локти почти соприкасаются.
Прозвенел звонок, и вошел мистер Ли, толкая перед собой небольшой металлический столик на колесиках, а на нем — старенький телевизор и видеомагнитофон. Вот так пунктуальность! Весь класс ликовал — мы будем смотреть кино! Следующей темой в программе по биологии шла генетика, и в качестве прелюдии к теме «Генетические расстройства» мистер Ли собирался поставить нам «Масло Лоренцо». Конечно, далеко не комедия, но все же лучше, чем лекция. Этот фильм я уже смотрел несколько лет назад, обливаясь горючими слезами.
Вставляя кассету в магнитофон, Ли вкратце рассказал о фильме, а потом выключил свет.
Когда в комнате стало темно, я вдруг отчетливо осознал, что Чонгук сидит всего в нескольких сантиметрах от меня. По телу словно прошел электрический разряд, и мне страшно захотелось коснуться его прекрасного лица. Всего раз, а в темноте никто не увидит… Я судорожно скрестил руки на груди и сжал кулаки. Я просто схожу с ума.На экране появились титры, и в классе стало чуть светлее. Мои глаза, словно обладая собственной волей, тут же перескочили на соседа, и я робко улыбнулся. Его поза полностью повторяла мою: скрещенные на груди руки, сжатые кулаки, искоса наблюдающие за мной глаза. Чонгук грустно улыбнулся, теплый тигриный взгляд прожег меня даже в темноте. Я поспешно отвернулся: еще немного, и мне будет нечем дышать.
Фильм тянулся бесконечно долго. За сюжетом я не следил, не обращал внимания. Я безуспешно пытался расслабиться, однако электрический заряд, исходивший от Чонгука, не ослабевал, приводя меня в трепет. Время от времени я поглядывал вбок и видел, что его тело напряжено, как перед прыжком. Мне страшно хотелось до него дотронуться, и в отчаянии я так сильно сжимал кулаки, что пальцы онемели.
Вздохнуть с облегчением я смог, лишь когда мистер Ли включил свет. Чонгук усмехнулся, увидев, как я массирую затекшие ладони.
— Отличный фильм, — мрачно пробормотал он.
— Угу, — промычал я.
— Тебе понравилось? Я тяжело вздохнул— пора идти на физкультуру.
Из-за парты я выбирался осторожно, боясь снова потерять равновесие.
Чонгук проводил меня на физкультуру и у дверей спортзала остановился, чтобы попрощаться. Заглянув в его лицо, я испугался, — оно было таким усталым и мучительно красивым, что желание прижать его к груди вспыхнуло с неодолимой силой. Слова прощания так и застряли в горле.
Вот он неуверенно поднял руку и — о, чудо! — провел по моей щеке кончиками пальцев. От его прикосновения меня бросило в жар.Не сказав ни слова, Чонгук быстро удалился.
Я поплелся в раздевалку. К суровой реальности пришлось вернуться, когда мне дали бадминтонную ракетку. Она была легкой, но в моей руке ей явно не место. Парни и девушки оглядывали меня кто снисходительно, а кто с тайным злорадством. Мистер Мин велел разбиться на команды.
К счастью, Енджун по-прежнему считал меня своим другом и тут же пришел на помощь.
— Хочешь играть на моей стороне? — милостиво предложил он.
— Спасибо, Енджун, но ты же знаешь, как я играю! — грустно улыбнулся я.
— Не беспокойся, я буду играть за двоих! — заверил он. Иногда Енджун такой милый!
Увы! Я старался не мешать Енджуну держать волан в игре, но тут подошел физрук и велел мне «проявлять побольше активности». Мало того, мистер Мин решил остаться, чтобы посмотреть, как я выполняю его указания.
Тяжело вздохнув, я прошел на место. Девушка, играющая на другой стороне, усмехнулась, — по-моему, именно ее я несколько раз сбивал на баскетболе. Подала она прямо на меня, причем коротко, так, чтобы волан упал у самой сетки. Я бросился вперед, твердо решив его отбить, однако совершенно забыл о сетке. Ракетка отскочила от нее с огромной силой, вылетела из рук и, проехавшись по моему лбу, ударила по плечу Енджуна, который подбежал, чтобы меня спасти.
Мистер Мин кашлянул, пытаясь подавить смешок.
— Бедный Енджун, — пробормотал он и направился к другой площадке, чтобы мы смогли вернуть игру в прежнее безопасное русло.
— Ты как? — спросил Енджун, массируя плечо.
— Ничего, а ты? — тихо спросил я.
— Все отлично! — Он покрутил рукой, чтобы проверить, нет ли болевых ощущений.Остаток урока прошел без происшествий. Физрук несколько раз к нам подходил, но делал вид, что ничего не замечает. Енджун играл отлично и умудрился выиграть. В пылу победы он даже пожал мне руку!
— Итак? — многозначительно начал он, когда мы шли с корта.
— Что итак?
— Чимин плюс Чонгук? — с вызовом спросил Енджун.
Настроение тут же испортилось.
— Не твое дело! — предупредил я, тихо проклиная нескромность Джесси.
— Мне это не нравится.
— Тебе и не должно нравиться! — раздраженно рявкнул я.
— Он смотрит на тебя так… будто хочет съесть.
Взрыв истерического хохота мне кое-как подавить удалось, но негромкий смешок все же сорвался с губ. Енджун недовольно на меня посмотрел, а я решил прервать разговор — ни к чему хорошему это не приведет. Равнодушно махнув рукой, я скрылся в раздевалке.
Быстро переодевшись, я почувствовал, что у меня дрожат колени, и дело было вовсе не в ссоре с другом. Интересно, Чонгук придет за мной к спортзалу, или мне ждать его на стоянке? Может, он вообще забыл, что я без машины, и мне придется идти пешком? Что ж, всего-то пара миль. А если на стоянке я столкнусь с его родственниками? Знают ли они, что я обо всем догадался? Если знают, то как себя с ними вести?
Выходя из спортзала, я уже решил прогуляться до дома пешком. Однако мои опасения оказались напрасными: Чонгук ждал у самого входа. Я подошел к нему — все мои сомнения и тревоги куда-то улетучились.
— Привет, — глупо улыбаясь, выдохнул я.
— Привет, — просиял Чонгук. — Как физкультура? — невинно поинтересовался он.
— Отлично, — мрачнея, отозвался я.— Правда? — недоверчиво переспросил он, рассматривая что-то за моим плечом. Оглянувшись, я увидел спину Енджуна.
— Что такое? — спросил я. Его взгляд стал напряженным.
— Он действует мне на нервы, — признался Чонгук.
— Ты опять подслушивал! — расстроенно воскликнул я. Хорошего настроения как ни бывало.
— Лоб болит? — заботливо спросил он.
— Ты просто неисправим! — Я сделал шаг по направлению к стоянке, хотя и сомневался, что он меня повезет.
Чонгук тут же со мной поравнялся.
— Ты ведь сам сказал, что я никогда не видел тебя в спортзале, вот мне и стало любопытно…
Я обиделся. К стоянке шли молча, буквально в двух шагах от нее я остановился как вкопанная. Вокруг машины Чонгука собралась группа парней. Присмотревшись, я понял, что они стоят не вокруг «вольво», а вокруг красного кабриолета, раскрыв рты в немом восторге. Никто из них не заметил, как Ким, змейкой прошмыгнув мимо них, сел в машину. Последовав его примеру, я, также незамеченный, уселся на пассажирское сиденье.
— Шикарно! — чуть слышно пробормотал он.
— Что это за машина? — спросил я.
— Кабриолет, сто семьдесят лошадиных сил.
— Слушай, я же не механик! — возмутился я.
— «БМВ», — закатил глаза Чонгук и стал осторожно выезжать, стараясь не задеть поклонников машины Дженни. — Все еще злишься?
— А ты как думал!
— Если я извинюсь, ты меня простишь? — робко спросил он.
— Возможно… если ты будешь искренен и пообещаешь больше так не поступать, — заявил я, а золотистые глаза вдруг стали по-кошачьи хитрыми.
— Как насчет серьезного извинения и согласия на поездку в твоей машине в субботу? — внес встречное предложение Чонгук.Тщательно все обдумав, я решил, что стоит согласиться.
— Договорились!
— Тогда очень извиняюсь, что тебя расстроил. — Медовые глаза целую минуту горели неподдельным раскаянием, а потом вновь стали озорными. — В субботу утром я буду у твоей двери.
— А как объяснить Крису присутствие чужого «вольво» на нашей подъездной аллее?
— Кто сказал, что я приеду на машине?
— А как ты… — начал я, но он не дал мне договорить.
— Не беспокойся, машины не будет.
На этом и порешили, у меня были проблемы и поважнее.
— Может, вернемся к утреннему договору? — многозначительно спросил я.
— Очень может быть, — кивнул Чонгук.
Я старался придать лицу вежливое выражение.
«Вольво» затормозил, и, удивленно подняв глаза, я увидел, что мы уже на подъездной аллее Криса. Оказывается, если не глядеть в окно, все не так страшно.
— По-прежнему не понимаешь, почему нельзя смотреть, как я охочусь? — торжественно спросил Чонгук, а в его глазах плясали бесенята.
— Ну, меня больше удивило как ты отреагировал на мой вопрос.
— Неужели испугался?
— Конечно, нет, — без запинки солгал я.
— Прости, я не хотел тебя пугать, — продолжал он, улыбаясь, хотя глаза стали серьезными. — Просто представил, что ты увидишь нашу охоту… — Лицо Чонгука помрачнело.
— Это так страшно?
— Очень!
— Почему? Глубоко вздохнув, он отвел взгляд.
— Когда мы охотимся, — медленно проговорил Чонгук, — то, забывая о разуме, отдаемся инстинктам, особенно обонянию. Если в таком состоянии я почувствую твой запах… — Он покачал головой.
Я старался ничем не выдать себя. Но вот наши глаза встретились, и я почувствовал, что воздух снова наполняется электричеством, совсем как на биологии. Голова закружилась, стало трудно дышать, а Чонгук все смотрел на меня. Я судорожно вздохнул.— Чимин, тебе пора домой, — велел Чонгук, уставившись на тяжелые облака.
Я неохотно открыл дверцу, холодный ветер привел меня в чувство. Шел я очень медленно и осторожно, боясь поскользнуться и упасть. Твердо решив не оглядываться, я услышал шуршание опускающегося стекла и не удержался.
— Чимин! — позвал Чонгук совершенно спокойным голосом. Высунувшись из окна, он ослепительно улыбнулся.
— Что?
— Завтра моя очередь.
— Что ты имеешь в виду?
— Моя очередь задавать вопросы, — ухмыльнулся он, сверкнув белоснежными зубами.
Машина с ревом сорвалась с места и свернула за угол, прежде чем я собрался с мыслями. Улыбаясь, я вошел в дом. То, что завтра он собирается за мной заехать, совершенно очевидно.
Ночью мне снова приснился Чонгук. Теперь мои сны стали совсем другими, полными напряженного ожидания. Всю ночь я ворочался с боку на бок и заснул лишь под утро.
Естественно, я не выспался и встал раздраженный. Доставая из шкафа бежевую водолазку и джинсы, я с тоской вспоминал аризонские Футболки и шорты. Завтрак прошел спокойно: Крис поджарил яичницу, а я ограничился кукурузными хлопьями с молоком. Интересно, отец не забыл про субботу?
Словно прочитав мои мысли, Крис поднялся и поставил тарелку в раковину.— Насчет субботы… — начал он, включая воду.
— Да, отец? — с опаской спросил я.
— По-прежнему собираешься в Сиэтл?
— Пока не передумал, — внутренне поморщился я. Ну зачем он спросил и заставил меня врать?
Крис выдавил на тарелку немного жидкого мыла и растер его щеткой.
— Ты точно не успеешь на танцы?
— Отец, я не танцую!
— Неужели никто не пригласил? — расстроенно спросил отец, тщательно споласкивая посуду.
Мне стало его жаль. Наверное, трудно быть отцом и жить в постоянном страхе, что однажды твоя дочь встретит парня своей мечты. Или, наоборот, никогда никого не полюбит. Бедный Крис, лучше ему не знать, кому принадлежит мое сердце.
Махнув рукой на прощание, Крис ушел, а я пошел наверх чистить зубы и собирать учебники. Не успела патрульная машина отъехать, как я бросилась к окну. Серебристый «вольво» уже стоял на нашей подъездной дорожке! Я сбежал по лестнице, гадая, как долго продлятся наши отношения. Вот бы они продолжались вечно!..
Чонгук ждал в машине и даже не поднял глаза, когда я захлопнул входную дверь. Я подошел к машине и нерешительно помедлил, залюбовавшись его белозубой улыбкой.— Доброе утро! — поприветствовал он меня вкрадчивым бархатным голосом. — Как дела? — Золотистые глаза пристально изучали мое лицо, будто в вопросе был какой-то подтекст.
— Хорошо, спасибо! — Разве может быть иначе, когда он рядом?
— Ты какой-то усталый, — тактично намекнул он на темные круги под моими глазами.
— Плохо спал, — признался.
— Я тоже, — поддразнил он, поворачивая ключ зажигания. Я уже привык к негромкому урчанию мощного мотора.
— А чем ты занимался ночью? — полюбопытствовал я.
— Ну уж нет, — усмехнулся Чонгук. — Сегодня моя очередь задавать вопросы.
— Ладно, что ты хочешь узнать?
— Какой твой любимый цвет? — серьезно спросил он.
— Каждый день по-разному.
— Например, сегодня?
— Наверное, коричневый! — глядя на свою водолазку, ответил я.
— Коричневый? — недоверчиво фыркнул он.
— Конечно, — оправдывался я, — коричневый — теплый. Я так скучаю по коричневому! А здесь все, что должно быть коричневым: стволы деревьев, скалы, земля, покрыто мхом.
Мои слова чем-то задели Чонгука — он задумчиво смотрел на меня.— Ты права: коричневый — теплый. — Нерешительно коснувшись моих волос, он заправил выбившуюся прядь за ухо.
Скоро мы уже были в школьном дворе. Выбрав на стоянке место поудобнее, Чонгук вновь повернулся ко мне.
— Какой диск ты сейчас слушаешь? — спросил он таким тоном, будто мне предстояло признаться в убийстве.
В последнее время я слушал только диск, который подарил Хенджин. Услышав название группы, Чонгук усмехнулся. Открыв небольшое отделение под магнитолой, он вытащил целую стопку дисков и передал мне.
— Неужели Дебюсси хуже, чем это? — Чонгук показал на диск со знакомой обложкой.
И так целый день! Встречая меня с английского, по дороге на испанский и даже во время ланча он выпытывал у меня мелкие подробности моей биографии. Какие фильмы я предпочитаю, какие не смотрю никогда, где бы хотел побывать, что читаю перед сном.
Не помню, чтобы мне когда-нибудь приходилось столько о себе рассказывать. Я очень смущался, боялся, что ему неинтересно, но искреннее внимание и бесконечная череда вопросов заставляли меня продолжать. В основном, вопросы были простые, лишь некоторые вгоняли меня в краску. Зато когда я краснел, Чонгук тут же выдавал очередную партию вопросов.Например, когда он спросил, какой мой любимый драгоценный камень, я тут же выпалила «топаз». Вопросы летели с бешеной скоростью; это напоминало психологический тест, где нужно отвечать то, что первым приходит в голову. Наверное, услышав ответ про топаз, Чонгук задал бы мне еще добрую сотню вопросов, но я густо покраснел. Зарделся я потому, что до недавнего времени я больше всего любил гранат. Однако разве я мог ответить иначе, глядя в медово-золотистые глаза? Естественно, заметив мое смущение, он стал выяснять, в чем дело.
— Сегодня твои глаза совсем как топазы, — вздохнул я. — Возможно, две недели назад я назвал бы оникс. — Я рассказал больше, чем хотел, и теперь испугался, что Чонгук разозлится, как случалось всякий раз, когда я показывал, как сильно он мне нравится.
На этот раз Чонгук не разозлился.
— Какие цветы ты любишь?
Вздохнув с облегчением, я безропотно поддался психоанализу.
На биологии было не легче. Чонгук продолжал расспросы, пока в классе не появился мистер Ли, который опять привез тележку с телевизором и видеомагнитофоном. Очередной фильм о генетических расстройствах!.. Как только учитель подошел к выключателю, я отодвинулся от соседского стула. Не помогло — свет погас, и мое тело снова пронзил электрический разряд.Чтобы хоть как-то бороться с желанием, я вцепился в край стола так, что пальцы побелели. Я честно пытался сосредоточиться на фильме, но к концу урока так и не разобралась, о чем он. Когда мистер Ли включил свет, я искоса взглянул на Чонгука.
Вот он поднялся, вышел из-за парты, подождал, пока я соберусь. Как и вчера, к спортзалу мы шли молча. На прощание Чонгук погладил мою щеку, а затем ушел, не сказав ни слова.
Физкультура пролетела на удивление быстро — я вполглаза следил за игрой Енджуна. Сегодня Енджун со мной не разговаривал: то ли видел, что мои мысли витают слишком далеко, то ли злился из-за вчерашней ссоры. Мне было жаль нашей дружбы, но сейчас меня занимали заботы поважнее.Как только прозвенел звонок, я со всех ног бросился в раздевалку. От волнения я становлюсь еще более неуклюжим, но, увидев Чонгука, я забыл обо всем и радостно улыбнулся. Золотисто-медовые глаза просияли мне в ответ.
Теперь он задавал совсем другие вопросы, гораздо сложнее и опаснее. Он хотел знать, чего мне больше всего не хватает в Форксе и почему. А затем вообще потребовал подробного описания последнего года жизни в Финиксе. Мы несколько часов просидели в машине перед домом Криса, не обращая внимания на то, что небо потемнело и начался ливень.Я, как мог, рассказал о густом смолистом запахе креозота, стрекоте цикад жарким июльским днем, кружевной листве деревьев и бесконечном небе, до которого далеко даже горным вершинам с багрово-черными жерлами потухших вулканов. Труднее всего было объяснить, почему мне дорог этот край, убедить, что красота может скрываться даже в опаленных солнцем долинах и диких, цвета топаза, скалах. Мою любовь к Аризоне трудно передать словами, и я поймал себя на том, что все чаще прибегаю к жестам.
Иногда Чонгук меня перебивал и задавал вопросы. Почему-то с ним я забыл о стеснительности и говорил взахлеб. Наконец, когда я подробно описал свою маленькую заваленную книгами комнату в Финиксе, Чонгук благодарно кивнул и очередного вопроса не задал.
— Ты закончил? — с облегчением спросил я.
— Вообще-то нет, просто твой отец скоро вернется домой.
— Крис! — вскрикнул я, внезапно вспомнив о его существовании, и взглянул на потемневшее от дождя небо. — Сколько сейчас времени? — поинтересовался я вслух и посмотрел на часы. Как быстро пролетело время! Крис действительно скоро подъедет.
— Сумерки, — чуть слышно произнес Чонгук, глядя на затянутое облаками небо. Голос звучал задумчиво, будто его мысли блуждали где-то далеко. Я тайком за ним наблюдал, а он вдруг резко повернулся и заглянул мне в глаза.
— Самое лучшее время суток, — сказал Чонгук, будто прочитав в моих глазах вопрос, — и самое спокойное. Хотя и очень грустное, потому что означает конец дня и приближение ночи. Тебе не кажется, что в темноте маловато таинственности?— Ночь прекрасна! — возразил я. — Разве днем увидишь звезды? Хотя здесь их вообще не видно…
Чонгук засмеялся, и мне стало так легко и хорошо.
— Крис приедет через несколько минут. Так что, если ты не решил поделиться с ним планами на субботу…
— Ну, такого желания пока не возникло. — Я поспешно собрал книги, чувствуя, как затекла спина от долгого сидения в одной позе. — Значит, завтра моя очередь?
— Конечно, нет! — поддел меня Чонгук. — Я же предупредил, что еще не закончил!
— О чем же еще спрашивать? — удивился я.
— Завтра узнаешь. — Он потянулся, чтобы открыть мне дверцу, и его рука почти коснулась моей груди, заставив сердце бешено биться.
Дверцу он так и не открыл.
— Этого еще не хватало! — пробормотал Чонгук.
— Что такое? — испугался я.
— Очередное затруднение, — мрачно ответил он, отстранился от меня и буквально вжался в сиденье.
Пелену дождя прорезал свет фар, и какая-то темная машина остановилась в нескольких метрах от нас.
Я выскочил из «вольво». Капли дождя тут же забарабанили по куртке. Как я ни старался, я не смог рассмотреть, кто сидит в той другой машине. Вот в свете ее фар четко проступил силуэт Чонгука — он даже не оглянулся на прощание.
Шины скрипнули по мокрому асфальту, и в мгновение ока «вольво» скрылся из вида.
— Привет, Чимин! — донесся знакомый хриплый голос.
— Сан? — прищурившись, спросил я. И тут из-за угла выехала патрульная машина, ярко осветив фарами наших гостей.
За рулем черного автомобиля действительно сидел Сан, его ослепительная улыбка могла озарить даже вечернюю мглу. Рядом с ним — грузный мужчина постарше. Его лицо было слишком полным, щеки обвисшими, а подбородок дряблым. Зато глаза — черные, живые, страшные! Отец Сана, Пак Чанель. Я сразу его узнал, хотя в последний раз видел пять лет назад, а в день приезда в Форкс даже не вспомнил по имени. Пак Чанель так и впился в меня взглядом, и в ответ я робко улыбнулся.Еще одно затруднение, как выразился Чонгук.
«Затруднение» смотрело на меня с тревогой. Неужели Чанель узнал Кима? А если да, то верит ли он в легенды, над которыми смеялся его сын?
Судя по лицу Чанеля, ответ был очевиден. Верит.