2
Прожектора над сценой заискрились, пару раз мигнули и с характерным звоном лопнули, пуская за собой, точно по цепочке взрывы других ламп, что с легким трепетанием разлетались на град осколков.
- Ложись! - Кейт сдерживая дрожь, на рефлексе чуть ли не впечатала себе в колени Миру и Марка, рывком накрывает их подолом накидки, прижимая к себе и укрывая от стеклянного града. Накидка запорошилась искрами стекла, когда последний свет потух, унося всех в непроглядную тьму.
В голове белый шум, что неприятно бил по мозгам, даря болезненные ощущения. Глаза распахнувшись, болезненно встретили безжалостное солнце.
– Ммм... Выключите... – прошептала Кейт, с трудом принимая сидячее положение.
Чуть проморгавшись от ослепительного света, та огляделась. Вокруг сплошное поле. Золотое море пшеницы простиралось до самого горизонта, сливаясь с лазурным небом вдали. Каждое зернышко, словно маленькое солнце, отражало свет, создавая ощущение неземного сияния. Легкий ветерок, проносясь над полем, заставлял колосья трепетать, создавая волны, напоминающие движение океана. Аромат спелой пшеницы наполнял воздух, смешиваясь с запахом диких цветов, росших по краям поля. Вдалеке виднелись одинокие деревья, чьи кроны служили убежищем для птиц, оглашавших окрестности своими мелодичными трелями. Оно казалось бесконечным. Словно все вокруг - это лишь этот золотой океан.
Ветер ласково шепчется с пшеном, поглаживая колосья по золотым макушкам, что лишь сильнее отвлекало от сбора разрозненной картины событий в сплошную: где она?... Кто она?...
Тонкие пальцы осторожно коснулись пуговки накидки, расстегивая и снимая ее, внимательно разглядывая белую бархатную ткань.
– М... Порвали все-таки, – пробормотала она, разглядывая свою накидку, изрешеченную осколками, словно молью.
Девушка поднялась, с отвращением посмотрев на огромную синь неба над ней: оно было почти чистое, лишь с редкими клубками облаков, а по центру огромный и жгучий огненный диск-солнце.
– Я сплю?
Воспоминания просачивались в сознание сквозь пелену забытья. Если это всего лишь синтезатор снов, и она, русоволосая, просто видит сон, то...
Покрытые пылью пальцы судорожно вцепились в ленту на глазу, развязывая ее, в надежде удостовериться в своей догадке... Темнота... Во снах нет разницы между зрячим и слепым глазом... И это... что же это?
– Я не сплю?...
И это прекрасно подтвердили и неприятные ощущения от солнечных лучей, что уже хватали ту за щеки, оставляя жар. Голубоглазая спешно надела на себя накидку, накидывая капюшон, в желании скрыться и от мира, и от неприятного и почти ядовитого солнечного света.
Не хотелось опять провести несколько дней в горячке...
Тревога на пару секунд охватила, но несколько глубоких вдохов отрезвили сознание. Надо действовать рационально, а не на поводу эмоций, что не всегда получалось.
Вдали виднелись силуэты домов и целью на первое время было добраться до них.
Солнце безжалостно обрушивалось на землю, проникая теплом даже сквозь плотную ткань. Русоволосая ощущала себя здесь чужеродным элементом, в этой, совсем непривычной среде и новом и непонятном мире. Когда-то поверхность не встретила ее, радушно распахнув руки. Так было и сейчас: жара, страх перед неизвестностью и одиночеством.
Она брела, спотыкаясь о предательские рытвины и кочки, ориентируясь на едва различимую тропу, змеёй ускользающую между золотых колосьев пожухлой пшеницы. Вдали, словно мираж, начали проступать первые признаки жизни – черепичные крыши домов, робкие струйки дыма, тянущиеся к выцветшему небу. Внутри Кейт медленно, но неумолимо разгоралось пламя тревоги. Кто ждёт её там, за этой чертой? Будут ли их сердца открыты для неё, или она встретит лишь холодный взгляд подозрения?
С каждым шагом дома становились всё отчётливее, а страх сжимал горло ледяной хваткой. ЛДКейт замерла на самой границе поля и деревни, не в силах решиться на последний, самый важный шаг. Она чувствовала себя загнанной в угол дикой кошкой, готовой в любой момент выпустить когти и броситься прочь, лишь бы избежать неминуемой опасности.
***
Раскаленное солнце, словно безжалостный палач, обрушивало свой свет, заставляя юношу болезненно щуриться. Он лежал на шершавой мостовой, что казалась раскаленной, под лучами света. Светловолосый, словно выброшенный волной на берег незнакомого моря. Вокруг него, подобно суетливым муравьям, сновали экипажи, крикливые торговцы и разодетые в шелка и кружева дамы, что тихонько бормотали о чем-то между собой. В голове гудело, словно в растревоженном улье, память же окутана плотным, непроницаемым туманом.
С трудом поднявшись на ноги, он растерянно огляделся. Величественные здания, словно каменные великаны, ощетинившиеся причудливой лепниной, горделивые лошади, запряженные в изящные экипажи, назойливые крики разносчиков – все это казалось чуждым и нереальным. Его одежда, состоящая из белой рубашки с кокетливой бабочкой и добротного коричневого плаща, вполне гармонировала с изысканными нарядами прохожих, но не приносила ни малейшего успокоения.
Замешательство, словно змея, с каждой секундой сжимало сердце Ивана все сильнее. Где он? Как он здесь оказался? Вопросы, подобно стае побеспокоенных птиц, вихрем кружились в голове, но не находили ответа. Вопросы и какие-то мысли бурлили в огромном потоке, то и дело ударяясь о осознание, но любые попытки ухватиться хоть за ниточку понимания были тщетны. Лишь зияющая пустота и гнетущее ощущение полной беспомощности в этом шумном, бурлящем жизнью городе, понималась прекрасно. Парень чувствовал себя крошечной песчинкой, затерянной в бескрайнем океане. Нужно было действовать, найти хоть какую-то веревочку, за которую можно было бы ухватиться, чтобы понять, что происходит.
– Так... нужно вспомнить, что произошло... – Юноша тяжело вздохнул, поправляя съехавшие на переносицу очки. – Я помню лишь ослепительную вспышку, а потом... ничего. Очнулся здесь... До этого... ммм... взрыв ламп... Стоп, это сон?
Он резко ущипнул себя за плечо. Острая, но приглушенная боль лишь подтвердила реальность происходящего, не принеся долгожданного облегчения, а только всколыхнув новую бурю эмоций и страха.
Собрав волю в кулак, блондин пристально изучал лица идущих мимо людей, как будто в надежде разглядеть в ком-нибудь знакомые черты. Однако в ответ он встречал лишь безразличные взгляды, что были скорее ни на него, а даже сквозь, словно его здесь и не было вовсе. Внутри него начала нарастать паника. Он на автомате проверил карманы своего плаща, ища что-то привычное на ощупь. Там нашлось несколько медных винтиков и компактный прибор.
Винтики, хоть и казались совершенно неуместными в его нынешнем облачении, вызвали слабый укол узнавания. А вот прибор... Латунный монстр, дитя шестеренок и пара. Ствол, увенчанный хитросплетенным радиатором, источает легкое шипение – признак готовности. Барабан, инкрустированный самоцветами, поблескивает сквозь масляные разводы, а рукоять из полированного палисандра удобно ложится в руку. Хотя бы какая-то защита в данной непонятной ситуации. Когда все вокруг словно затянуто туманом неопределенности, когда привычные ориентиры исчезают, а будущее кажется зыбким и непредсказуемым, потребность в чувстве безопасности становится особенно острой.
Мимо стремительно проехала загадочная карета, из которой внезапно выпал небрежно оставленный кошелек, словно он был сброшен на горячие улицы города. Жаркий воздух коснулся лица, когда юноша наклонился, поднимая кошелек. Тонкая кожа, лицо девушки, изображенное на монете, тяжесть монет внутри – все говорило о состоятельности владельца. В голове мелькнула мысль оставить его там, где он лежал, но инстинкт самосохранения взял верх над моралью.
Светловолосый огляделся, высматривая потерявшего кошелек. Карета уже скрылась за поворотом. Решив, что вернуть его сейчас не представляется возможным, юноша спрятал кошелек в карман плаща.
"Не самое честное решение, но мне нужно выжить", – подумал Иван, чувствуя укол вины. Теперь у него были деньги, возможность найти ночлег и, возможно, хоть какие-то ответы.
Сжимая в руке латунный прибор, он направился вдоль мостовой, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, которого кажется, особо и не получал. Все проходящие мимо слишком заняты собой и вовлечены в суету и спешку этого города. Город жил своей жизнью, и что огромному городу до одного лишь растерянного парня, что казался таким маленьким на фоне огромных домов и бесчисленных улиц. Он чувствовал себя чужаком, выброшенным в мир, который он не понимал. Эта реальность кординально отличалась от привычной Ивану размеренной жизни Иванграда.
Первым делом требовалось найти тихую гавань, где можно было бы собрать расползающиеся мысли воедино. Добравшись до самой окраины города, меж приземистых домишек, юноша заметил скромную вывеску "Гостиница у старой мельницы" и, словно ведомый невидимой рукой, направился туда. За стойкой возвышался усатый мужчина с усталостью, застывшей в уголках глаз.
- Комната на ночь, – тихо проронил юноша, протягивая несколько тусклых монет из найденного кошелька. Хозяин окинул его удивленным взглядом, но, не задавая лишних вопросов, лишь кивнул и протянул ключ от комнаты на втором этаже.
В комнате было тесно, и спертый воздух пах сырой землей, но сейчас это не имело ровно никакого значения. Юноша прикрыл за собой дверь, прислонился к обшарпанной поверхности спиной и с шумом выпустил из легких весь воздух, медленно стекая по двери на пол.
***
Режущий слух звон осколков стекла все еще вонзался в уши. Девушка в капюшоне с милой мордашкой Енота, вздрогнула, принимая положение сидя и оглядываясь по сторона. Белесый туман, точно покрывало окутывал крыши приземистых домов. В нескольких метрах от них тянулась тонкая ленточка реки. Темноволосая несколько раз покружилась, рассматривая все, когда взгляд карих глаз упад на знакомую фигуру.
— Партик! Партик! Очнись же! — отчаянно позвала она, переворачивая юношу на спину и легонько хлопая его по щекам....
Холод пронизывал насквозь, а лицо юноши было мертвенно-бледным. Девушка судорожно ощупала его пульс – слабый, едва ощутимый. "Нужно что-то делать!" – пронеслось в голове. Она огляделась в поисках хоть какого-то укрытия, но вокруг был лишь туман и ряд одинаковых, будто клонированных домов.
Собравшись с духом, девушка приподняла парня и, шатаясь, потащила его в сторону ближайшего дома. Дом оказался заброшенным, а дверь не запертой. Внутри царил полумрак и пахло сыростью, от явно протекающей крыши. Она уложила юношу на старый, продавленный диван, нашла в углу ветхий плед и укрыла его.
"Нужно развести огонь", – подумала она, оглядывая комнату. В камине, к счастью, лежали сухие дрова, что наверное было чудом с учетом влажности вокруг. Чиркнув спичкой, что к счастью были припрятаны в карманах, девушка зажгла огонь. Тепло стало медленно, но верно распространяться по комнате.
Она снова присела рядом с Партиком, наблюдая за его бледным лицом. Вдруг он слабо застонал и открыл глаза.
- Ты... ты в порядке? – прошептала Енот, с сведенными бровями наблюдая за его измученным лицом.
Парень слабо кивнул, его взгляд блуждал по комнате.
- Где... где мы блядь находимся, ебаный в рот? – прохрипел он, переходя на возмущенный тон.
- Я сама не знаю...., – ответила девушка, – главное, что ты жив.
Парень приподнялся, нервно осматриваясь.
Постепенно огонь разгорелся сильнее, освещая комнату. Они заметили, что находятся в заброшенном доме, обставленном старой мебелью, покрытой толстым слоем пыли.В углу стоял покосившийся шкаф, наполовину заваленный старыми книгами.
- Что блядь случилось? – спросил Партик, вспоминая обрывки событий. Девушка рассказала ему о том, как нашла его на пристани, без сознания, и как ей пришлось тащить его сюда, в этот заброшенный дом.
Патрик помолчал, пытаясь собрать воедино свои мысли и все что ему сейчас рассказали.
- Кажется, я помню...Ебаный Грин блядь сделал устройство, и оно распидорасило все вокруг!, – прошептал он, закрывая глаза.
Они сидели молча, вслушиваясь в потрескивание дров в камине. Тепло и тишина дарили им временное чувство безопасности в этом странном, заброшенном месте.
***
Сквозь покосившиеся и неплотно прикрытые ставни сочился густой туман, пропитывая комнату сыростью и привкусом тлеющих углей. Мужчина застонал, силясь приподняться на жесткой соломенной лежанке, что неприятно колола спину. Голову пронзала острая боль, во рту ощущалась нестерпимая сухость и неприятный привкус, а в висках пульсировала странная, отдаленная вибрация, словно эхо недавнего взрыва.
Он окинул взглядом убогую обстановку: грубый деревянный стол, щербатый стул, глиняный кувшин, приютившийся в углу. Ничего общего с роскошью концертного зала, где механизмы из полированной меди сплетались в симфонию пара и шестеренок.
Грин поднялся на ноги, чуть массируя виски, пытаясь восстановить ход событий и прийти к логическому завершению в виде того, где он находится. Обрывки воспоминаний проносились в сознании, словно кадры прерванного фильма, заглушая собой друг друга: мерцающие огни, треск электрических разрядов, резкий толчок... Его устройство, сложнейший синтезатор снов, дало сбой.
Чуть шатнувшись, мужчина прильнул к окну. Открывшаяся картина повергла его в изумление. Вымощенные булыжником узкие улочки, громыхающие на неровностях кареты, запряженные лошадьми и много-много неизвестных людей, облаченные в диковинные одежды...
Это не мог быть Иванград, город, устремленный ввысь медными шпилями, где в лазурном небе величаво плывут дирижабли. Но как? Где он? И где все остальные?
Русоволосый нашарил в кармане жилета латунные часики, безошибочно показывающие время. Четыре часа пополудни. Синтезатор снов, должно быть, сошел с ума, забросив его сюда. Что-то пошло не так, и теперь он застрял здесь, в этом непонятном месте.
Нужно действовать. Грин решил выйти на улицу и попытаться выяснить, где он находится. Быть может, среди этих чужаков найдется тот, кто сможет помочь ему вернуться домой. Накинув на плечи пальто, он покинул комнату и шагнул навстречу пугающей неизвестности.
Узкие улочки бурлили жизнью. Торговцы хриплыми голосами расхваливали свой товар, дети, измазанные грязью, играли в пыли, прохожие бросали на темноволосого незнакомца украдкой любопытные взгляды, перешептывались и тихонько посмеивались, а кареты с оглушительным грохотом проносились мимо. Грин чувствовал себя чужаком в этом мире, словно гость из другого измерения, каждый шаг которого забавлял окружающих.
Мужчина, погруженный в размышления и интересные мысли, медленно углублялся в загадочный лабиринт узких улочек, внимательно и сосредоточенно вглядываясь в мельчайшие перемены, происходящие вокруг него, словно пытаясь постичь тайну этого волшебного места. Легкий ветерок, нежный и игривый, играл с его короткими густыми волосами, ласково и бережно касаясь его лица, словно дотрагивался до самой глубины его души. Грин, облаченный в свой необычный и экстравагантный наряд, шел, не спеша, впитывая царящую атмосферу, когда внезапно почувствовал невесомое, почти незаметное прикосновение к плечу, которое заставило его сердце слегка ёкнуть от неожиданности.
– Здравствуйте, – прозвучал тонкий, словно переливчатый колокольчик, женский голос, звучавший как музыка для ушей. – Вы весьма смелы. Вы совсем не боитесь?
Обернувшись, мужчина, полный любопытства и недоумения, увидел перед собой миниатюрную, сияющую девушку в изящной шляпке, белоснежных перчатках и безупречном, словно сшитом заботливой, любящей рукой, платье, которое подчеркивало её хрупкость и грацию.
– Чего же мне бояться, миледи? – с легкой ироничной усмешкой произнес он, удивленный такой неожиданной наглостью судьбы и неординарностью данной ситуации.
– В последнее время, – продолжила она с легким совещательным тоном, словно делала важное замечание, – стали сурово наказывать за ношение бороды и неуплату налога на нее! А вы еще и в столь диковинном и непонятном наряде, с такой странной манерой речи, mon sieur, что совершенно убивает мне всю мою привычную картину мира, которую я всегда знала и воспринимала! Это может быть очень опасно! Надеюсь, меня не заметят рядом с вами, ведь такое взаимодействие может обернуться нежелательными последствиями! Вдруг вы какой-нибудь преступник!
– Где я нахожу... – начал было Грин, пытаясь уточнить, какую новую реальность он только что открыл для себя, но, оглянувшись в поисках дальнейшего общения и продолжения их увлекательного диалога, он обнаружил, что незнакомка в белом платье уже полностью растворилась в воздухе, словно мираж, оставив за собой лишь легкое ощущение нереальности, загадки и некоторой мистической интриги, затмевающей его мысли.
Грин замер, словно громом пораженный, пытаясь осознать услышанное. Борода? Налог? Диковинный наряд? Необычная речь? Что за абсурд? Он машинально коснулся своей короткой бородки, которую носил с удовольствием, и окинул взглядом свой костюм, сшитый по последней моде в его родном городе. Ничего необычного. Или это лишь его точка зрения?
***
Марк открыл глаза и первое что увидел это несущаяся на него карета, но прежде чем он успел испугаться, его дернули за руку.
- Берегись!
Он оглянулся, посмотрев на Миру, что вздохнув, отпустила его руку, отворачиваясь и складывая руки на груди. Архитектор Долины Пещер огляделся. Они находились в неизвестном для них месте. Вокруг дома в старомодном стиле, сбоку от них небольшая аллея, по дороге вымощенной камнем неслись кареты и повозки заряженные лошадями, а окружали их люди в неизвестном, и как казалось, очень странном одеянии. Парень рассеянно хлопал глазами, когда ему прилетел легкий подзатыльник.
- А я говорила что это опасно! А ты "нет, нет"! Ты! Теперь разбирайся! - Светловолосая говоря на высоких тонах всплеснула руками, но оглянувшись, посмотрела на удивленных людей, чьи взгляды были прикованы к этим двум. - А вы чего зырите!?
- Да чего ты разоралась... - пробубнил Марк, почесывая затылок. Его глаза скользили по окружению, пытаясь собрать единую картину событий и понять происходящее. На удивление, он не ощущал тревогу, или что-то такое... Скорее сонливость и непонимание.
А стоящая рядом светловолосая девушка наоборот, громко отчитывала его, жестикулируя и шарахаясь в панике из стороны в сторону. В какой-то момент это изрядно надоело темноволосому.
- Да заткнись! Раскудахталась...
Мира возмущенно замерла и кинулась на него, в желании хорошо так ему врезать. Около минуты они активно оскорбляли друг друга, но в какой-то момент Марк отошел.
- Тихо! Я, как более старший и заместитель, должен заменить ЛДКейт. - Парень поднял палец и скорчив максимально серьезное лицо начал цитировать будто заученный текст - Ссоры это естественный элемент общения между людьми, но не в тот момент когда это вопрос жизни и смерти. Надо держаться вместе и помогать друг другу, а такж...
- И бла-бла-бла. - Мира хмыкнула, скептически поднимая брови. Ссора видимо чуть успокоила ее и слегка остудила ее взрывной нрав. - Если ты парадируешь Кейт, то знай что не похоже.
- А также! Принимать все решения чистой от эмоций головой! - закончил архитектор.
- Будем действовать проще.
- И как?
- Спросим у кого-нибудь конечно! Глупенький! - Мира улыбнулась, развернулась и напевая под нос побрела вперед, игнорируя возгласы Марка. Все же, она считала что кратчайший путь к цели - самый простой.
***
Целые сутки письма оставались безмолвными, и тишина казалась непробиваемой, как толстое стекло. Седовласый, с тяжелым предчувствием, которое не оставляло его ни на миг, поднялся из кресла, ощущая, как его сердце бьется в такт тревожным мыслям. За спиной вспыхнул отблеск латуни – планер, давний подарок Ивана, который всегда служил символом надежды и свободы. Шагнув к краю скалы, он бросился в объятия ветра, ощущая, как порывистый воздух обвивает его, устремляясь к Долине Пещер, где его ждала неизвестность.
Спустившись на лифте в темную утробу земли, Почка затерялся в извивающемся лабиринте пещер, погружаясь в холод и полную тишину этой подземной обители. Дом Кейт зиял пустотой, словно глазница, и в нём не оставалось ни малейшего намека на жизнь. То же самое – в домах Марка и Миры, где когда-то звучал смех и радость.
- Кейт? Мира! Марк?... - его голос эхом разносило по городу, но ни одного звука в ответ. Но в районе домика основательницы раздался еле слышамый шум и юноша, воодушевившись кинулся туда, но там его ждало лишь разочарование, в лицо кошке что явно ожидала что ее покормят.
- Мурля, - Почка опустился на корточки. - Где твоя хозяйка?
Он протянул к животному руку, но та лишь в ответ зарычала, заходя в дом через кошачью дверцу.
- Вредная кошка... - прошептал парень, открывая дверь и заходя. На столе еще догорала свеча, были развалены книжки, записи, новые объявления о пропаже кота. Явно было видно что те точно не ушли в очередной раз на несколько дней в шахты.
Беловолосый вздохнул, наливая кошке молока и подходя к столу подруги, начиная рыться средь бумаг и в ящиках, когда наконец он нашел письмо от Грина, что одновременно дарило и новую тревогу и надежду отыскать остальных.
– Может быть... они там? – пробормотал он, чувствуя, как надежда мерцает в его груди, как хрупкий огонек в темной ночи, способный осветить дорогу вперед.
Долгий полет. Нервы на пределе, словно струны натянутого музыкального инструмента, готовые лопнуть в любой момент и выпустить на свободу все свои эмоции. Седовласый пикирует, аккуратно пролетая между медных шпилей и клубов пара, словно искусный пилот, нацеливаясь на свою цель с невидимой решимостью. Концертный зал пестрил яркими цветами, словно палитра художника, в которой смешиваются все оттенки жизни и радости: сплавы металлов, использовавшиеся для великолепного украшения отштукатуренных кирпичных стен, создавали тонкие и замысловатые гравюры, а красноватая крыша выделяла его среди других зданий, как яркая звезда на вечернем небосклоне, сверкающая в ясную безоблачную ночь.
Почка, сжимая ручки планера с напряжением, спустился вниз, глубоко вдыхая воздух, и, зайдя внутрь, закашлялся от некоего газа, который обвил его, словно невидимая ловушка, заготовленная судьбой. Его легкие жадно искали свежий воздух, но наткнулись на удушающую завесу, которая затягивала его в пучину страха и тревоги. Планер, точно тяжелое бремя, спал с плеч, не давая сбежать и ощутить свободу. Прежде чем он успел осознать, что происходит вокруг, мир вокруг начал расплываться в пелене тьмы, и парень потерял сознание. Словно в этот момент время остановилось, оставив его в абсолютной безвестности и тишине, где не было ни звука, ни света, ни надежды.
Кашель. Почка закашлялся, очнувшись после затяжного состояния, как будто из глубокого сна, и вдруг осознал, что он находится в совершенно незнакомом месте. Седовласый, собирая остатки сил, огляделся вокруг, обнаружив, что лежит в непонятной яме, в странной и мрачной канаве, а не там, где, по его воспоминаниям, потерял сознание
Юноша оперся на локти, осмотревшись вокруг с любопытством и недоумением. Какая-то канава, окруженная высокими, заросшими травой стенами, в которых даже не пробивался солнечный свет, создавая мрачное и угнетающее впечатление. Он чувствовал, как в желудке что-то сжимается от тревоги, и сердцебиение учащается, пока его разум пытался осмыслить происходящее, а в голове, как будто в хаотичном танце, кружились множество вопросов и опасений.
- Что за бред? Кто надо мной шутит? – произнес он громким и слегка обеспокоенным голосом, стараясь понять, как он оказался здесь и кто мог бы задумать столь нелепую шутку над ним, будто надеясь получить хоть какой-то ответ.
Пыль и сырость пропитали его одежду, а в воздухе витал затхлый запах гниения, от которого першило в горле. Кашель вновь сотряс его тело, заставляя согнуться пополам. «Где я?» – пронеслось в голове, но ответа не было. Воспоминания обрывались на каком-то моменте, словно кто-то намеренно стер часть его жизни.
С трудом поднявшись на ноги, парень ощутил головокружение. Опершись о скользкую стену, он попытался найти опору. Земля под ногами была неровной, усыпанной мелкими камнями и грязью. Почка сделал неуверенный шаг, затем еще один, продвигаясь вдоль канавы в поисках выхода.
Вдруг впереди забрезжил свет. Слабая надежда вспыхнула в его груди. Собрав последние силы, он поспешил к просвету, спотыкаясь и цепляясь за траву.
Подойдя ближе, он увидел, что канава заканчивается небольшим проходом, ведущим в поле. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, освещая тропинку. Не раздумывая, он шагнул в проход: "Нужно найти ЛДКейт и остальных...."
Лёгкая, едва заметная улыбка, словно солнечный лучик, скользнула на губах седовласого парня, уверенно двинувшегося к небольшим, уютным домикам, едва видневшимся на краю огромного поля.