твоя
Дом Майклсонов в Мистик Фоллс был странно знакомым.
Будто время согнулось, и я снова оказалась в прошлом.
В нашей комнате. В его комнате.
Я стояла у камина, водя пальцами по каменному резному краю. Он зашёл, закрыл за собой дверь.
— Ты злишься, — сказал он тихо.
Я не обернулась.
— Я дышу. Это уже хорошо, не так ли?
— Я не хотел... — он подошёл ближе, но не дотронулся. — Я не искал тебя, потому что думал, что ты мертва. Я видел, как всё горело.
— А ты не подумал, что если я выжила, я буду тебя ждать?
Молчание. Он встал рядом, его плечо почти касалось моего. Я чувствовала напряжение в нём. В себе. В комнате.
— Я носила это кольцо двести лет, — продолжила я. — И не потому, что не могла его снять. Потому что не хотела. Потому что верила, что ты вернёшься. Что любовь, такая как наша, не может исчезнуть.
— Она не исчезла, — прошептал он. — Она стала болью.
Я наконец повернулась. Его взгляд был невыносимым. Такой, каким он смотрел на меня в 1430 году, когда мы клялись быть вместе навечно.
Такая же нежность. Такая же жажда. Такая же любовь.
Я сделала шаг к нему.
— Тогда докажи, что она жива.
Он не колебался.
Его губы нашли мои, словно не прошло ни дня. Руки сжали мою талию, прижав к себе, будто боялся, что я снова исчезну. Я отвечала с той же яростью. С тем же голодом.
Одежда падала на пол.
Наши тела — будто вспомнили друг друга.
Мы рухнули на постель, в ту самую, где когда-то любили друг друга, как будто мир вне этих стен не существует.
Его руки — на моей коже, мои губы — на его шее. Его дыхание — в моих ушах.
Это было не просто желание. Это было возвращение.
Это был наш мир, который мы когда-то потеряли.
И теперь — снова нашли.
⸻
Позже, он лежал рядом, проводя пальцем по моей руке.
— Скажи, ты всё ещё... моя?
Я закрыла глаза.
— Я никогда не была ничьей. Но если бы и могла принадлежать кому-то...
...то только тебе.
Я проснулась от лёгкого солнечного света, пробивающегося сквозь шторы. Рядом — он. Клаус. Спокойный, расслабленный, с рукой на моей талии. Впервые за долгие годы — не в боевой стойке, не с угрозой на губах, а просто... человек. Мужчина. Мой.
Я чуть улыбнулась и потянулась, целуя его в плечо.
— Ты храпишь, — прошептала я.
— Врёшь, — пробормотал он, не открывая глаз. — Я вообще идеален.
— Разве что скромности не хватает, — усмехнулась я.
Мы оба рассмеялись, когда...
Щёлк.
Дверь открылась. Без стука. Классика Элайджи.
Он остановился на пороге.
В его руках — поднос с кофе.
В его глазах — вечное, выстраданное «что за чёрт».
Я вцепилась в одеяло. Клаус поднял бровь и никуда не торопился — разумеется.
— Кажется, я... — начал Элайджа, прищурившись. — ...не вовремя.
— Ты почти всегда вовремя, братец, — сказал Клаус лениво. — Но, увы, сегодня — исключение.
Я покраснела. Я, Мэри. Красная, как школьница. Что за идиотизм.
— Простите, я... — Элайджа поставил поднос и вышел.
Но на пороге обернулся:
— Рад, что вы... э-э... нашли общий язык.
Через час. Внизу.
— Так, подождите... — Ребекка чуть не подавилась чаем. — Ты говоришь, он зашёл с кофе, а вы были...? Прямо там?!
— В их же комнате! — добавил Кол с широкой ухмылкой. — Это прямо-таки... семейная идиллия.
— А я думал, Мэри слишком умна, чтобы снова вляпаться в это, — буркнул Дэймон, глядя в бокал. — Ну что ж, добро пожаловать в клуб ошибок.
— Дэймон, завидуешь? — Клаус сел рядом, подливая себе бурбона. — Или просто скучаешь по тем временам, когда ты был хоть кому-то интересен?
— Хватит, — пробормотала я, но даже не пыталась скрыть улыбку.
Стефан, стоявший у окна, хмыкнул:
— Ну, главное, чтобы теперь вы не начали сжигать друг другу города.
— Пока только кровати, — вставил Кол, и тут же получил подушкой в лицо от Ребекки.
Все засмеялись.
А я, впервые за долгое время, почувствовала нечто...
Почти забытое.
Семью.