когдато мы были как сестры
от лица Мэри)
Ночь. Особняк Майклсонов.
Тишина.
Я стояла перед зеркалом, расчесывая волосы.
На шее — его следы. На теле — его прикосновения.
А в душе — что-то тяжёлое.
Ребекка.
Когда-то она была для меня — всё.
⸻
Флэшбек. Франция, 1463.
Мы с Ребеккой сидели на полу в старинной комнате под крышей.
Я была в платье бледно-голубого шелка, она — в белом.
Обе barefoot. Танцевали весь вечер. Смеялись. Пили вино из фляги, украденной у Кола.
— Ник не отпускает тебя ни на шаг, — хихикнула она, укусив яблоко. — Скоро посадит на цепь.
— И ты говоришь это, пока Элайджа пялится на тебя с балкона второй час, — усмехнулась я.
— Он просто следит. Как всегда. Слишком серьёзный, слишком правильный.
(Она закатила глаза.)
Ты же знаешь, что ты ему нравишься?
Я замерла.
— Что?
— Ну, не в смысле «хочу украсть у брата», а просто... он восхищается тобой.
Ты сильная.
Ты настоящая.
Ты не боишься быть собой.
Мне всегда этого не хватало.
— Бекка... — я посмотрела на неё. — Ты сильнее, чем ты думаешь.
— Только рядом с тобой, — прошептала она.
Мы молчали.
А потом она сказала:
— Обещай, что мы не предадим друг друга. Никогда.
— Обещаю, — ответила я, не задумываясь.
⸻
Настоящее.
Я положила расчёску.
В дверь постучали.
— Входи, — сказала я, зная, кто это.
Ребекка вошла.
Та же осанка. Те же глаза. Только теперь в них — кольцо холода.
— Мы должны поговорить, — сказала она.
— Давно пора.
Она встала напротив.
Ни сантиметра ближе.
— Когда ты вернулась, я думала... — она замолчала. — Я думала, я снова получу тебя. Ту самую. Мою Мэри.
— Я та же, Бекка. Просто... уставшая.
— Нет. Ты другая. Холоднее. Опаснее. Закрытая.
Ты снова с Клаусом, и он сияет. А я — наблюдаю, как все снова крутятся вокруг вас двоих.
— Ревнуешь?
— Да, — спокойно ответила она. — Я тебя ревную. И его. И ту часть семьи, которая снова ускользает мимо меня.
Я молчала. Потому что это была правда.
Ребекка подошла ближе.
— Почему ты исчезла тогда? После пожара. Почему не вернулась?
— Потому что меня прокляли. Потому что я... не могла.
(Я посмотрела ей в глаза.)
А потом... я не знала, простишь ли ты меня.
— Я бы простила.
(Пауза.)
Но теперь... не уверена.
Она развернулась и ушла, тихо закрыв за собой дверь.
А я стояла.
Молча.
Всё ещё держа в руке расчёску.
Словно 1463 год так и не закончился.