Глава 25
Аля Перейра
- Бери эту подушку и делай с ней, что хочешь. - Сказала Элине и протянула мне бирюзовую льняную ткань.
Я вопросительно посмотрела на неё, а пальцев коснулась жесткая материя.
- Что мне делать с подушкой? - Мне часто было сложно понять её, но почти каждое её слово или действие заканчивалось для меня глубокой осознанностью.
- Представь, что это другой человек, возможно, кто-то из твоих знакомых, может, все люди в целом. Чтобы ты хотела сделать сейчас с этой подушкой?
Я двумя руками ухватилась за ткань и посмотрела на неё. Пальцы крепко вжались в подушку. Накатила какая-то истерика. Я со всей силы начала бить подушку и сжимать её. На глазах застыли слёзы, которые не могли вытечь.
- Вы все - непонятные, странные существа! Почему вы имеете право причинять боль другим?! Почему я имею право причинять боль другим?? Что это за существа такие люди..?
Я успокоилась, убрала от себя подушку и посмотрела на Элине. Мне не было стыдно перед ней за минутную истерику. Я проходила через это уже с Тео. В кабинете психолога может происходить все что угодно, эти люди помогают нам. Наверное, я не совру, если скажу, что для этого это место и существует. Здесь тебе хотят помочь, а не осудить или пристыдить. По крайней мере ты платишь им деньги, они должны относиться к тебе благосклонно и поддерживать.
- Аля, ты считаешь гнев плохой эмоцией?
Здесь я вошла в ступор. Голова уже застыла в кивке. Ну, в смысле, естественно ДА! А как иначе? Все считают гнев плохой эмоцией. Но раз она спросила об этом, значит, тут есть какой-то подвох.
- Аля, сейчас я скажу одну очень важную мысль, а ты внимательно послушай и подумай об этом дома.
Я кивнула и сглотнула, предвкушая что-то возвышенное, духовное и то, в чем я очень сильно нуждаюсь.
- Гнев - это нормально. Мы люди, мы чувствительны, мы способны чувствовать. Нормально, если мы захотим наорать на человека, который нас раздражает. Но в обществе сложилось мнение, что любое проявление гнева - это ненормально, если ты кричишь, способен ударить - это сразу же отклоняющееся поведение, и место тебе в психушке. Поэтому многие люди подавляют в себе эту эмоцию. Мы просто зарываем её внутрь. Однако, когда это состояние становится хроническим, мышцы застывают в напряжении и сдерживание импульса становится неосознанным. Застывшие напряженные мышцы делают невозможными спонтанные движения, так что человек уже не осознает гнев или какое-либо другое чувство, также как не осознает тот факт, что подавляет чувства. Чувствительность в данном месте исчезает, и человек перестает чувствовать напряжение. Через много лет, когда мышца ослабеет, возникает боль, но человек не может связать эту боль с подавлением чувств. Зажатые мышцы в каких-либо частях тела ограничивают дыхание, так как для полного дыхания требуется, чтобы дыхательные волны проходили через все тело. Ограничивая полное и глубокое дыхание, хронически напряженные мышцы снижают также уровень энергии этого человека, что уменьшает общую жизненность тела.
Просто не понимаю, почему радость - эмоция, которая всем нравится, а гнев они терпеть не могут. Улыбка - хорошо, слёзы - плохо, но терпимо, злость - отвратительно. Да что с вами со всеми такое? Почему мы должны подавлять в себе эмоции только потому, что кто-то посчитал это правильным? Мы выросли в мире, где любят лишь добрых и милых, если ты злая стерва - все будут обходить тебя стороной и опасаться, если ты сумасшедшая дура с неконтролируемой агрессией - пиши пропало.
Я слушала её с открытым ртом. Мне захотелось расплакаться от настолько правильных слов женщины. Боже мой, кажется, это описывает всю мою жизнь. Она настолько умная, разбирающаяся во всём женщина. Как можно было так в пару месяцев понять мою жизнь больше меня самой?! Похоже, мы все отстали от неё на целую ступень эволюции.
- Элине, ты - самый умный человек, которого я только встречала в своей жизни. - Сказала я, как завороженная.
- Аля, запомни мои слова, а подумаешь над ними дома. Конечно, вся вот эта духовная, теоретическая часть очень классно, но без практики - это ничто. Мы с тобой - не философы, мы - люди, поэтому нам надо как-то учиться существовать в современным мире.
Я улыбнулась. Ну что за женщина!
- Гнев можно выразить скручиванием полотенца, кусанием, ударами, стучанием. Моё самое любимое упражнение - это удары от плеча. Мы берем ракетку и делаем удары по воздуху или по груше. Спустя несколько секунд-минуту ты почувствуешь огромное чувство гнева, заплачешь. Твои чувства начнут выходить наружу. То, что ты скрывала в себе годами, начнет освобождать тебя. Аля, почувствуй, как будет меняться твоя жизнь. Почувствуй, как тело становится свободнее, как ты перестаешь быть пленником своих чувств. Ни ты, ни они не должны держать контроль, вы должны находиться вместе в гармонии.
Я кивнула и опустила голову. Она взяла меня за руки, и я посмотрела на неё.
- Аля, я хочу, чтобы ты начала осознавать, что значит для тебя твое тело. Пойми, это нечто большее, чем просто твоя оболочка, внешность, механизм, опора.
- Чувствую себя буддийским монахом.
- Ох, поверь мне, как начнешь познавать своё тело изнутри и снаружи, поймешь, что их жизнь не так плоха и даже захочешь присоединиться к течениям Азии.
- Меня тётя убьет. Она обзовет все их течения сектой и добьется ареста буддийских монах. Ох, ты не знаешь мою тётю, эта женщина способна на всё!
Элине рассмеялась.
Я неспешно побрела домой. Мне не нужно было торопиться туда. Там решалось нечто очень важное. Такое, что меняет жизни двух людей, способно сделать их, спустя много-много лет, близкими.
Я села на лавочке, достала пачку сигарет и закурила. Врач посоветовал мне избавиться от этой дурной зависимости. И Лиам прямым текстом говорил, что крайне против этого. А другие.., а другие - ничего, никто ведь не знает. Узнала бы тётя - от меня бы мокрого места не осталось.
Нет, я не так часто курю. Нет, уже нет. Я - не тот человек, которому плевать на своё здоровье. Мне хочется родить здоровых детей, я хочу дожить до старости, а в старости не болеть серьезным заболеваниями. Элине права, наше тело - это больше чем внешность или механизм. У нас одно тело на всю жизнь. Если мы хотим, чтобы оно прослужило долго, то должны заботиться о нём каждый день. Для начала должны сказать большое спасибо ему, за всё то, через что ему пришлось пройти за нашу жизнь, за то, что мы не всегда относились к нему справедливо, не всегда были довольны им, требовали слишком много.
Мыслей очень много. Но их главная суть, что не надо стараться быть похожим на кого-то. Пока мы стараемся имитировать кого-то, люди со своей индивидуальностью добиваются успеха и счастья. А мы только после них начинаем осознавать, что стоило бы быть самими собой, потом начинаем собирать себя по кусочкам после многочисленных ломок. Мы ищем себя заново, чтобы показать всеми миру, какие мы замечательные настоящие!
Столько теперь заставляло меня останавливаться на месте и зависать в этом привычном месте - в своих мыслях.
У меня был вопрос. Можно ли стать родными, если большую часть жизни были самыми настоящими чужаками друг для друга? Что если вас связывает кровное родство? Но если один из вас ненавидит другого за то, как тот поступил с её матерью, а другой ненавидит за то, как она похожа на любовь всей его жизни?
Сложная жизнь или простая говорить лишь каждому про свою жизнь. Но жизнь такая, какая должна быть для людей. Именно для людей она создана. Значит, именно для людей и подходят все эти испытания. Значит, именно люди должны проходить через все эти трудности. Она не сложная и не простая, она такая, какая должна быть для нас.
Могут ли чужаки стать родными друг другу?
Я села на лавочек возле своего дома и стала поверхностно смотреть в окна. Не было видно ничего. Никаких движений.
Наверное, ещё пару лет назад я могла бы подумать, что меня будет одолевать любопытство от того, что там происходит. Но сейчас я не хотела этого знать. Единая мысль о ситуации в доме была как кинжалом по сердцу.
Анита Перейра натворила так много дел, что по сей день её дети расплачиваются за это. Но кто же такая была эта Нита? Кто она была такая, что спустя 50 лет бедный Алан не может её забыть? Единственное, что мне было известно о ней до нашей встречи с Аланом - что в молодости она открыла своё кафе - Castela, сейчас оно перешло к тёте. И знаете, я так восхищалась ей, она смогла открыть в те сложные времена свой бизнес, её муж умер, а она осталась одна с двумя дочками. Что же это была за женщина?
Мне бы хотелось хоть день пожить с ней в одно время.
Я выпрямилась, выкинула жвачку и зашла в дом. Было тихо, даже непривычно. Они сидели в гостиной. Тётя разместилась на кресле правее него, а Алан сидел на диване. На лице тёти была строгость, мужчина же, или её отец, смотрел с сожалением и добротой.
Когда тётя обернулась на меня, я заметила на её лице сильную сдержанность. Она держалась из последних сил. Но, похоже, та вся в свою мать, никогда не снимет свою маску перед Аланом.
- Алан, вы извините меня, в прошлый раз я обошлась с вами очень жестоко. - Сказала я, сожалея.
- Аля, ты поступила правильно. Каждый должен защищать честь своей семьи.
- Ты эту честь сровнял с землей! - Вскрикнула тётя и ушла из комнаты.
Я посмотрела на Алана с приоткрытым ртом. По моим поднятым бровям и удивленным глазам можно было понять моё состояние.
Мужчина взял с прихожей своё пальто и длинный синий зонт с деревянной лаковой ручкой.
- Алан, пройдемся до Castela? - Спросила я и накинула дутую куртку.
С улицы подул сильный ветер, я нацепила капюшон на голову и поспела за Аланом.
- Дождя сегодня не обещали. - Я намекнула про зонт.
- У стариков ещё те радары. - Коротко усмехнулся тот.
- Колени болят?
- Душа ноет.
Я посмотрела на мужчину. Боже мой, мне хотелось понять, как жилось моей покойной бабушке. Но что насчет Алана? Он лишился любви всей своей жизни, его дочь отказалась от него. Он - один во всём мире.
- Может быть не надо было ей все говорить? Она бы так и жила с мыслью о благородном отце. А сейчас она разочаровалась и в отце, и в матери.. - Говорил Алан.
- Вы все правильно сделали. Правда всегда лучше лжи и недоговоренности. Сейчас ей может казаться, что всё ужасно, что она ненавидит вас. Но на самом деле эта информация поможет ей самой выпутаться из клубка проблем.
Алан посмотрел на меня то ли в удивлении, то ли в изумлении.
- Ты умная, Аля. Знаешь, мне все больше начинает казаться, что Нита переродилась в твое тело. Ты очень сильно похожа на неё.
Я рассмеялась. Но в один момент стало обидно, что он видит во мне лишь её. Я - вовсе не моя бабушка, и, слава Богу. Я вроде как отдельная личность.
- Да, извини. Ты - совершенно другой человек. Просто я слишком скучаю по ней.
Я резко остановилась и посмотрела в него голубые чистые глаза.
- Почему вы так сильно любили её? Почему не отказались от неё? Почему не могли найти счастья ни с кем другим? Что это за зависимость такая?!
Он немного помолчал и посмотрел на меня с улыбкой.
- Как по мне, лучше всю жизнь любить одного человека, чем пытать счастья с другими. Да, я мог бы завести семью, сейчас бы у меня были и дети, и внуки. Но, Аля, я никогда не обману себя. Я всегда буду любить её. Мне не хочется причинять никому боли своей невзаимностью. Моё сердце всегда принадлежит ей.
Я покачала головой. Не верю я в это всё.
- А знаешь, почему тебя вся эта "любовь" кажется зависимостью и чем-то очень плохим? Потому что ты никогда не любила.
Я рассмеялась.
- Я выхожу замуж.
Все его речи кажутся абсурдом.
- Ох, свадьба не равна любви. Столько людей женятся без любви, заводят детей, и даже не догадываются о существовании этого эфемерного чувства.
- Учитывая, сколько эта «любовь» принесла боли, может стоит никогда и не любить?
- Ох, Аля, нет, нет, нет! - Отчитал меня дедушка. - Это у меня была сложная и тяжелая история. Любовь не должна быть такой, какой была у меня с твоей бабушкой. Она не должна тянуться чем-то трагичным и болезненным.
- Да, вероятно.
Я подала плечами, и мы продолжили путь до Castela. Это место ведь было только предлогом для большого душевного разговора. Бывает, что что-то простое - лишь предлог для чего-то глубокого и открытого.