4.Принципы
Расслабляться и терять бдительность, даже отправляясь по нужде, может быть опасно для жизни. Это золотое правило выживания Кики старалась держать в голове круглосуточно, но это не помешало ей в первое мгновение удивиться, поняв, что кто-то прыгнул ей на спину, когда девушка повернулась запереть за собой дверь кабинки в дамской комнате.
– Что за...? – выпалила она, чувствуя, как повисший на ней ребёнок пытается одновременно срезать крест и не сверзиться со спины.
Кики досадливо цокнула языком, подмечая, что при первой же возможности надо купить цепочку вместо верёвки. Теперь-то она не в родном N, где можно было не так страшиться нападения, по старой памяти.
Рукой девушка успела вцепиться в волосы нападавшего, стиснуть и больно потянуть. В ухо заскулили, и Кики другой рукой дёрнула запястье с ножом в сторону. Верёвка, разумеется, порвалась, зато шея осталась цела.
– Слезь с меня, – процедила Кики, но ребёнок только крепче стиснул ей бока коленями.
Девушка принялась крутиться вокруг своей оси, чтобы сбросить груз, и увидела в зеркало, что на спину ей вскочила маленькая девочка.
«Боги, неужели придётся бить её об стену? Ребёнка!»
Тут громко стукнула дверь туалета.
– Эй!
Кики повернулась и увидела возникшую на пороге Алексис. Ведьма молниеносно подскочила и оказалась у Кики за спиной. Она не знала, что конкретно произошло, но через несколько секунд стискивающие её колени и руки ослабли, а в ухо засопели. Кики облегчённо выдохнула, пока подруга помогала ей снять со спины нападавшую. Это действительно оказалась девочка, маленькая, лет восьми, вся в царапинах, с ссадинами на коленях и носу, неровно остриженная. Алексис взяла её на руки, в то время как Кики поднимала крестики и завязывала разрезанную верёвку на шее.
Некоторое время девушки изучали спящего ребёнка, а потом взглянули друг на друга и почти в унисон тяжело вздохнули.
– Бедные дети, – произнесла Алексис. – Видно, совсем о ней некому позаботиться, раз в посыльные пошла.
Посыльными называли тех людей, которых подсылали специально, чтобы срезать или снять с других крест и лишить защиты. Взамен обычно предлагали покровительство, деньги или последующее обращение. От хорошей жизни таким не промышляли, тем более, дети.
– Что нам теперь с ней делать?
Алекс поджала губы.
– Что делать? Предлагаю оставить в кабинке и дать отоспаться. Я даже магией её запру изнутри. – Она посмотрела на Кики, на чьём лице было написана напряжённая работа мысли. – Или предлагаешь брать с собой каждого встречного ребёнка? Одного-то не так просто содержать, а уж сколько их ещё встретится на пути...
Поняв, что Кики не собирается оспаривать её план действий, Алексис понесла девочку в ближайшую пустую кабинку. Она пыталась усадить её на бачок так, чтобы не сползала в сторону, и вдруг обернулась через плечо и прожгла Кики взглядом.
– Можешь, если хочешь, оставить ей один их своих крестиков для защиты. У неё-то, бедняжки, ни одного.
Пальцы вцепились в кресты быстрее, чем Кики успела подумать над ответом. Алексис криво ухмыльнулась.
– Они мне дороги как память о родителях. Это всё, что от них осталось.
– Ладно, – просто ответила ведьма, кивая и поднимаясь на ноги. Не выказывая осуждения, она покинула кабинку и деловито заперла изнутри магией.
– Что ж, если у тебя больше нет здесь дел, тогда пойдём.
Кики кивнула.
– Пойдём.
Осознание случившегося нагнало девушку уже позже, когда она вернулась к остальным.
– Ты чего дрожишь? – поинтересовался Джеймс, наблюдая, как Кики цепляется трясущимися пальцами за предплечья. Они отдыхали в кафе неподалёку от центра города: вскоре должно было начаться театрализованное представление, куда все решили сходить, чтобы отдохнуть после дневной работы. День выдался плодотворный: Кики несколько часов пела на городской площади под присмотром Алексис, Вивьен гадала местным девушкам на суженых, предназначение и бытовые вопросы, а Джеймс, Мэтт и Теренс нанялись разнорабочими.
Когда Кики рассказала о том, что с ней приключилось, Джеймс и Мэтт обеспокоенно переглянулись.
– Может, тебя всё-таки обратить? – предложил Джеймс. Вивьен хмыкнула и послала брату насмешливый взгляд, но тот не обратил внимания на её подначивание. – Станешь вампиром... ну, или оборотнем, и можно будет не бояться посыльных.
– И не ходить в туалет, – едко вставила Вивьен, дёрнув бровями.
Кики решительно мотнула головой.
– Нет. Я не хочу становиться убийцей. Нечисть растерзала моих родителей.
Вивьен со стоном закатила глаза.
– Соболезнуем, конечно, но что теперь? Будешь ждать, когда тебя кто половчее растерзает или что? Как ты умудрилась дожить до своих лет и остаться такой неженкой? Сейчас в мире закон простой: либо ты, либо тебя. Даже дети его уяснили, как ты имела возможность убедиться. – Она медленно вздохнула и постучала пальцами по столу. – Хочешь, ведьмой тебя сделаем? Кресты свои памятные будешь в мешочке носить.
Кики снова покачала головой.
– Нет. Колдуньей тоже не хочу. Ведьма меня растила, так что я всякого насмотрелась. И учить она меня не взялась: говорила, что не для того спасла, чтобы Сатане отдавать.
Вивьен взглянула на неё с жалостью.
– Твои принципы тебя же и погубят, стоит только нечисти понять, какой ты лакомый кусочек, не чета другим. Жизни тебе не станет, зато человеком останешься. Только надолго ли?
– Вив, – с нажимом осадил вампир. – Раз не хочет – не надо. У тебя тоже собственных принципов хватает.
Взгляд ведьмы против воли метнулся к Мэтту, но тот снова смотрел в другую сторону, и это кольнуло больнее, чем брат, который её не поддержал.
«О ней же ведь позаботилась, звезде нашей, благодетельнице с волшебным голосом! Ну, как знает! Поймёт, что я была права, да поздно будет».
Невысказанные слова повисли в уплотнившемся воздухе. Теренс принюхался и задрал голову к небу.
– Будет дождь.
Остальные тоже подняли взгляды.
Кажется, представление отменялось.