Чистая кровь

Город L.

– Девушка, может, вам помочь?

Девушка, которая до того в задумчивости разглядывала три составленных друг на друга деревянных ящика, примериваясь, как их дотащить, обернулась, и Джеймс в первое мгновение зажмурился. Серебряный крест на шее девушки отразил солнце прямо ему в глаза. Девушка ахнула и отшатнулась, чуть не сверзив ящики, и уставилась на вампира большими светлыми глазами, распахнутыми от ужаса. Джеймс усмехнулся.

«Крестом такого размера можно убить и человека, если как следует прицелиться, а она боится».

– Н-нет, благодарю, – ответила незнакомка, и отвернулась, тут же, впрочем, тяжко вздохнув. Ноша была тяжела, и помощи никто оказать не спешил.

Джеймс застал эту сцену на углу, околачиваясь по очередному городу в поисках работы. Но тут, вдруг поймал себя на мысли Джеймс, он помог бы и бесплатно.

Примирительно подняв руки, он аккуратно обошёл девушку, чтобы оказаться в поле зрения, параллельно рассматривая: невысокая, тощая, с длинными светлыми волосами, собранными в низкий хвост, большими светлыми глазами и самым большим крестом на шее из тех, что вампиру довелось видеть. Несмотря на столь внушительное оружие, девушка, тем не менее, моментально уловила его передвижение, и подозрительно скосила глаза, напрягшись всем телом. Но защищаться не спешила.

– Девушка, милая, я действительно хочу помочь. Самой вам эти ящики не унести. Не собираюсь я вас кусать. – Он многозначительно перевёл взгляд с чужого лица на крест. – Мне ещё жизнь дорога.

– Ладно, – отрывисто ответила она. – Тут пару улиц пройти.

Вампир с готовностью подхватил ящики так, словно они ничего не весили и, не удержавшись, ослепительно улыбнулся. В этот раз девушка не отпрянула, а только едва заметно вздрогнула. Видимо, решила, что раз и правда взялся помочь, прямо сейчас бросать ящики и нападать не станет.

– Показывайте дорогу, барышня.

Барышня резко мотнула головой в сторону.

– Нам туда. – И она сразу же двинулась в указанном направлении. Джеймс бодрым пружинящим шагом последовал за ней.

– Я – Джеймс, – представился он, протянув руку для пожатия. Девушка покосилась на протянутую ладонь, затем – на деревянные коробы, которые вампир продолжал удерживать. Параллельно он умудрялся с лёгкостью идти вперёд, не спотыкаясь и не сталкиваясь с немногочисленными прохожими. Взгляд был прикован к ней и искрился живым интересом.

– Пенелопа, – наконец, ответила Пенелопа и пожала чужую руку.

Джеймс, ободрённый успехом, заулыбался ещё шире.

– И куда же ты собиралась тащить эти ящики на своих хрупких плечах?

Девушка отвела взгляд и нервно заправила выбившуюся из хвоста короткую прядь за ухо. Чужое столь пристальное внимание ей было непривычно, а то, что оно исходило от вампира – и вовсе пугало до дрожи в коленях. Другой рукой Пенелопа продолжала нервно сжимать крест, давая понять, что стоит только нежданному помощнику дёрнуться в её сторону, как получит крестом по лбу, развеется в пыль, и Пенелопа сама дальше будет разбираться, как ей тащить ящики до места.

– К хозяйке, у которой я служу. – Пенелопа тут же стрельнула взглядом в вампира. – Сильной ведьме, так что если со мной или ящиками...

– Поверь, меня один твой крест уже убедил достаточно. Но молодец, что бережёшься. И что работу под началом у ведьмы нашла. Не удивлюсь, если она тебе и амулет какой-нибудь смастерила, и защитных чар не пожалела... или что-нибудь в этом роде. – Он неопределённо пожал плечами.

Пенелопа не ответила, продолжая, однако, бросать взгляды, в которых, отмечал Джеймс, уже не сквозил панический страх и готовность драться за свою жизнь. Это радовало. Девушка была ему приятна и интересна.

«Любопытно, отчего она настолько радикально бережётся нечисти. Мне казалось, все уже в достаточной мере пообвыкли и не демонстрируют средства защиты настолько откровенно. Обычно креста нормальных размеров хватило бы. Или тут какие-то особые порядки?»

– Пенелопа! – раздался неподалёку громкий оклик. – Кто это с тобой?

Рыжая голова Джеймса высунулась из-за ящиков. Они, оказывается, уже подходили к заведению с вывеской «Лавка мадам Клементины», вычурно-разноцветному двухэтажному зданию, расписанному магическими знаками, с ловцом снов на двери. В дверях стояла, очевидно, сама мадам Клементина – ведьма, которой можно было дать около пятидесяти лет, сухопарая, с цепким взглядом тёмных глаз и длинными иссиня-чёрными космами почти по пояс. Одета она была в белую рубашку с пышными рукавами и длинную тёмно-фиолетовую юбку, увешанную золотыми монетами, звенящими от ветра и от малейшего движения. На талии был подвязан ведьминский пояс с мешочками и скляночками.

– Хм-м-м, – протянула женщина, оглядывая Джеймса и его ношу сверху вниз. – Неожиданно. – А где Пабло? Было же сказано, что он несёт ящики до места, когда ты ему заплатишь.

Пенелопа вздохнула, ссутулившись.

– Пабло сказал, что денег недостаточно, но я могу расплатиться как-то иначе.

Клементина так сверкнула глазами, что Джеймсу малодушно захотелось спрятаться за ящиками.

– Был бы ещё живой, наслала б на него такую диарею – с неделю бы мучился, ещё и за везение посчитал, что легко отделался. Так, а это-то кто? – Она махнула на Джеймса рукой. – Заносите внутрь, юноша, и смотрите, аккуратно.

Вампир понятливо кивнул и двинулся вперёд. Ведьма отступила в сторону, пока Пенелопа вкратце пересказывала ей случившееся. Клементина выглядела приятно удивлённой и даже уважительно кивнула и Пенелопе, и Джеймсу, который как раз аккуратно поставил всё у прилавка. Внутри лавки мадам Клементины чего только не было: пучки разнотравья, свисающие с потолка, полки с разноцветными склянками, застеклённые прилавки с украшениями, сувенирами, кристаллами и камнями, а также расписанные вручную карты таро и – Джеймс принюхался – кровь. Много крови.

Послышался топот ног, но сначала под ноги Джеймсу метнулся толстый чёрный котище, но, поняв, что тут ему ничего не перепадёт, махнул пушистым хвостом и удалился. Следом с верхнего этажа сбежали двое мальчишек, лет восьми или десяти, такие же светленькие, как Пенелопа.

– Пенелопа! – наперебой воскликнули они, но резко затормозили при виде Джеймса, чуть не свалившись с лестницы на последних ступеньках. У обоих на шеях висели такие же ужасающих размеров кресты, как и на девушке. Джеймс невольно обернулся. Пенелопа уже входила в лавку, обеспокоенно переводя взгляд с мальчиков на него.

– Джим, Эдди, сколько раз говорила, не бегать по лестнице?

Мальчики тут же пристыжено повесили головы и зашаркали ногами по полу. Джеймс размышлял, тоже разглядывая Пенелопу и детей.

«Это её дети или...?»

– А кто это? – неожиданно поинтересовался один из мальчиков, тот, что пониже. Второй украдкой пихнул его, и ребёнок поправился: – Ой, добрый день.

– Добрый день, дети, – кивнул Джеймс и с интересом взглянул на Пенелопу. Та вздохнула, прикрыв глаза.

– Это мои братья, Джим и Эдди. Мальчики, это – Джеймс. Он великодушно помог мне донести сюда ящики.

Мальчики уже, не таясь, рассматривали Джеймса.

– Вампир, – то ли благоговейно, то ли с ужасом громко прошептал один.

– Он вам ничего не сделает, – с нажимом проговорила Пенелопа, сверля Джеймса взглядом. Весь её недавний трепет испарился. – Верно?

– Верно, – подтвердил вампир, закивав. – Более того, я даже помогу вам сделать выручку и что-нибудь куплю. Что вы хотите, мальчики? Выбирайте!

Просить дважды не пришлось. Джим и Эдди сорвались с места и шустро принялись бегать по лавке, переговариваясь и хихикая.

Клементина, до того наблюдавшая за происходящим, стоя в дверях, прошла к прилавку, с интересом поглядывая на вампира.

– Хорошего ты парня привела. И выручку нам сделает, и в доме всё останется. – Она усмехнулась и подмигнула вампиру. Тот обернулся к девушке, которая, скрестив руки на груди, наблюдала за братьями.

– Никаких ритуальных кинжалов, Джим! Даже не думай! – прикрикнула она, сдвинув тонкие брови. Джим расстроено застонал, но спорить не решился.

Джеймс, не удержавшись, рассмеялся. Он с трудом мог поверить, что эта решительная особа в ужасе шарахнулась от него и разве что не тряслась, вцепившись в крест.

– Я и тебе хочу что-нибудь подарить. – Он широко обвёл рукой лавку, словно был здесь хозяином, а не посетителем. – Выбирай.

Пенелопа перевела на него взгляд, который из сурового становился всё более сомневающимся.

– Я даже не...

– Выбирай, Пенелопа, – встряла Клементина, многозначительно склонив голову. – Видишь, какой щедрый гость у нас сегодня, не чета лентяю Пабло.

Пенелопа ещё несколько секунд смотрела на щедрого гостя, и, наконец, слегка оттаяла, расслабив плечи и перестав хмуриться.

– Так и быть. – И затем она двинулась прямо к Джеймсу. Тот на секунду опешил, и уже изготовился пошутить, что он в ассортимент лавки не входит, как девушка приблизилась к нему почти вплотную и добавила вполголоса: – Готовься раскошелиться, красавчик.

Вампир моргнул и только приоткрыл рот от удивления, а Пенелопа уже прошла дальше, к прилавкам, прицениваясь к серьгам с кристаллами. Джеймс, не моргая, проводил её взглядом. Красавчиком его называли нечасто и, пусть он изначально шёл зарабатывать, а не тратить, понял, что такая перспектива его нисколько не расстраивает.

***

В городе они пробыли уже пару дней, когда Теренс, изрядно заскучав, предложил ехать дальше.

– Здесь всё равно больше ничего интересного нет, – лениво протянул он, смакуя послевкусие только выпитого стакана крови. Мэтт, которого от Теренса отделяла лишь Алексис, бездумно ковырявшая вилкой в скудном овощном салате, усердно смотрел в другую сторону и дышал через раз.

Джеймс вскинулся так резко, что чуть не смахнул со стола солонку. Вивьен успела поймать её, и, наградив брата осуждающим взглядом, демонстративно посолила нарезанное на тарелке мясо. Все собрались пообедать в небольшом ресторанчике, в беседке на улице. Погода была прекрасная, тёплый ветер приносил из кухни аппетитные запахи, которые помогали Мэтту держаться, весело чирикали птицы, которых, впрочем, было не видно. Никто никого не преследовал и ни с кем не дрался. Идиллия, одним словом.

– Может, ещё побудем? Говорят, местная театральная труппа готовит что-то интересное.

Сестра фыркнула, закатив глаза.

– Труппа, как же. Колись, братец, куда ты бегаешь.

Джеймс выдохнул через нос, ни на кого не глядя. Откровенно говоря, он и сам не смог бы объяснить, почему не рассказал остальным о знакомстве с Пенелопой, к которой действительно бегал при каждом удобном случае. Наверное, девушка казалась ему чем-то из другой жизни, максимально мирной и осёдлой. Наблюдая за Пенелопой, когда та работала в лавке и ходила по поручениям, Джеймс не переставал удивляться, как она умудряется сочетать в себе первичный страх перед нечистью и смелость, которую придавало присутствие братьев (и, возможно, ведьмы-хозяйки). Он то и дело удивлялся, как его самого уберегло от гигантского креста Пенелопы.

«Хорошо, тогда стала слушать и дала помочь донести ящики, а могла и сразу пришибить. Страшно подумать, как близка была смерть».

– Ну? – поторопила Вивьен.

Джеймс вздрогнул, выныривая из собственных мыслей, и понял, что остальные с интересом уставились на него.

– Ладно, – сдался он. – Её зовут Пенелопа.

Разумеется, этой информации оказалось недостаточно, и Джеймсу пришлось ответить на посыпавшиеся со всех сторон вопросы.

– Понятно, почему ты дальше ехать не хочешь, Джейми, – хохотнул Теренс. – Девчонка твоя с тобой не поедет.

– Да, – подхватил Мэтт. – По тому, что ты рассказываешь, путешествия – не для неё, а у неё ещё и дети... Её не получится так же легко подхватить, как Кики. – Он мотнул головой в сторону девушки, и Кики машинально обернулась к нему. – Жаль, конечно.

– Может, ты нас хотя бы познакомишь? – предложила Алексис, ловя взгляд Джеймса. – Раз, как я понимаю, дальше ехать с нами не планируешь.

Рыжий вампир открыл, было, рот, чтобы возмутиться, но неожиданно замер от осознания и, чуть погодя, закрыл его.

– Я права, верно? Ты хочешь остаться с ней.

Джеймс нервно прикусил губу и поморщился от боли. Свежая, только выпитая кровь не только насыщала и помогала регенерировать, но и максимально приближала к состоянию по-настоящему живого существа. Даже полузабытое ощущение боли возвращалось.

Алексис он так и не ответил, потому что ему было неловко оставлять остальных, но его полумёртвое сердце желало остаться с Пенелопой сильнее, чем продолжить путь с друзьями и сестрой. Вместо этого он поднялся на ноги и предложил следовать за ним.

– Куда? – на всякий случай, уточнила Кики.

Джеймс дёрнул плечом.

– Знакомиться.

***

Несмотря на то, что Пенелопа вовсе не кинулась Джеймсу на шею, а к остальным отнеслась очень настороженно, если не сказать, со страхом, Вивьен всё равно почувствовала себя неуютно. Джеймс изо всех сил старался впечатлить свою девушку и сделать так, чтобы она поладила с остальными, пусть все и собирались уезжать в ближайшее время. Мэтт, раздобывший мешочек с нюхательной солью и держащийся на нём и на ослином упрямстве, каждый раз оказывался где-то рядом с Кики, пусть она перемещалась по лавке, разглядывая ассортимент. Что до Теренса, тот и так всегда тенью, зримой или нет, следовал за Алексис. Вивьен подозревала, что он её чует гораздо лучше, чем всех прочих на этой бренной Земле.

«Помнится, я слышала, что она, вроде как, его колдовством подчинила, в своё время. Вот уж сильное колдовство, выходит. Так и не поделилась, жадина».

Раньше у Вивьен, что бы ни случилось, всегда был Джеймс. Пусть они росли втроём, но с Мэттом познакомились всё же не сразу. Сначала их было двое и сколько бы они ни ссорились и не поддевали друг друга, Джеймс всегда был рядом, а уж после того, как стал вампиром, так и вовсе стал для Вивьен кем-то незыблемым. Он не состарится, не заболеет, не оставит её. И вот теперь ей дали выбор: остаться в L, с братом и его новой любовью, и быть третьей лишней, или ехать дальше, за Мэттом, его расчудесной Кики и... снова быть лишней. Когда с детства приучаешь себя быть сильной, самостоятельной и ни от кого не зависеть, ощущать собственную неприкаянность оказалось неожиданно больно. Это осознание заморозило Вивьен и вперило её взгляд в одну точку – подвеску в виде воющего волка. Вивьен тоже вдруг захотелось завыть, но она вдавила ногти в ладони и заставила себя отвлечься на чужую болтовню. Оказалось, что по лавке уже шныряли двое мальчишек, водя вокруг Джеймса хоровод и выпрашивая подарки.

– Мальчики, это неприлично! – попеняла Пенелопа, на что мальчики искренне удивились и напомнили, что её парень всегда приходит с подарками.

Девушка мгновенно вспыхнула.

– Он не мой парень! – воскликнула она, но детей это не убедило. Они только знающе переглянулись и вернули внимание Джеймсу. Тот, донельзя довольный, уже копался в рюкзаке.

– Это мило, – заметила Кики, оказываясь рядом с Пенелопой. Та покосилась на неё. – Подарки. Я подарки получала только в день рожденья, от названной матери. Другим она мне ничего дарить не позволяла. – Девушка пожала плечами.

Мэтт тут же навострил уши.

– Да? А когда у тебя день рожденья?

– Тринадцатого августа будет семнадцать.

Колдун оживился.

– Да? А мне семнадцать только в феврале, ещё целых полгода ждать.

Кики моргнула.

– Ого. Я думала, ты старше.

Мэтт рассмеялся.

– Это я просто выгляжу взрослее. Да и жизнь накладывает отпечаток. – Он пожал плечами, отбрасывая тёмные волосы с лица. – А что, тебя это смущает?

– Да ладно тебе, отпечаток! – Кики закатила глаза. – Ты выглядишь так, словно тебя Боженька при рождении в макушку поцеловал.

Мэтт издал звук умиления, приложив руку к груди.

– И нет, не смущает, – добавила Кики, рассматривая узорчатые подушечки для иголок. – Какая нам, в сущности, разница, когда живёшь бок о бок с бессмертными? Да и разница в полгода – это не разница, даже сейчас. Тем более, ты-то побольше моего повидал.

Вивьен же оперлась рукой о прилавок, чувствуя, что картинка перед глазами начинает слегка плыть.

И зачем она только вслушалась? Чтобы опять ткнуться носом в то, что Кики во всём её превосходит!? Это было решительно невыносимо. Теперь ей точно достанется Мэтт, и Вивьен останется совсем, окончательно одна.

«Надо заземлиться».

Рука потянулась к мешочку с картами на поясе. Не обращая ни на кого внимания и теперь уже не прислушиваясь, девушка судорожно размешала карты и вытянула одну из середины. Что ей делать, что делать!?

«Башня. – Вивьен чувствовала, как внутри что-то обрывается, пока в голове возникали заученные с раннего детства толкования. – Развал существующего порядка. Крушение надежд. Зависимость от чужого мнения. Разочарование в любви. Хаос. Резкие перемены в жизни. Выбор между добром и злом».

Она горько усмехнулась. Какая ирония. Взрослея в таком суровом мире, с матерью-ведьмой, которая думала о себе гораздо больше, чем о детях, Вивьен не удивлялась тому, что могла найти в себе очень мало доброты и к очень немногим.

Девушка убрала карты обратно в мешочек и повернулась, ища взглядом Кики. Та уговаривала Мэтта не покупать ей подарок просто так, а, уж если ему так хочется, дождаться дня рожденья.

Глубокий вдох. Глубокий выдох. С этой минуты судьба Кики была решена.