Живой...

Когда я нашла в себе силы вернуться, парень уже забрался в джакузи и сильно морщился от воды, которая от грязи и засохшей крови стала тёмного цвета, пришлось просить Майка сменить её. Я взяла с полки бутылочку с пеной и плеснула чуть-чуть в воду, потом подошла к краю ванны и, опустившись на колени, начала стирать грязь с его лица небольшим махровым полотенцем, предварительно намочив его. «А он красивый», - подумала я, когда провела тканью несколько раз, и лицо стало заметно светлее. Даже в таком ужасном состоянии, избитый, измученный, запуганный чуть ли не до сумасшествия парнишка не оставлял сомнений в том, что был одним из самых прекрасных представителей своего вида. Необыкновенные, чарующие глаза заставляли меня забыться, один взмах длинных пушистых ресниц загонял в клетку моего зверя и пробуждал во мне то, что когда-то делало меня человеком. Разбитые губы припухли, но манили с невероятной силой. Несмотря на то, что я не дышала, опасаясь сорваться, влечение к этому мальчишке было сродни маниакальному. Это было не так как на охоте, связь хищника и жертвы, это был тот самый инстинкт... тот который основной, влечение самки к самцу. Всё окончательно запуталось и стало неправильным, он должен был стать моим обедом или завтраком, а становился моим помешательством. Я старалась касаться его как можно аккуратнее, чтобы не наставить новых синяков. Подойдя к полке, я задумалась над тем, какой шампунь лучше использовать: клубничный или шоколадный. Можно было конечно взять у Майка, но я не хотела, чтобы он пах Майком. Лесли тем более отпадает. Остановилась я на шоколадном и, вернувшись к парню, положила руку ему на затылок, слегка нажала и окунула его в воду. Он смешно фыркал когда вынырнул и морщился от того что пена щипала лицо. Всё это время он был насторожен, глаза его беспокойно перескакивали с предмета на предмет и я чувствовала, что он здорово нервничает. Спутанные волосы напоминали паклю и плохо промывались, пришлось проводить процедуру несколько раз. И тут я вдруг обратила внимание на его руки. На локтевых сгибах были следы от многочисленных уколов. Взяв мальчишку за подбородок, я заставила его смотреть мне в лицо: 

- Что это, ублюдок? Да ты вдобавок ещё и несчастный нарк! - прошипела я. 

- Нет, госпожа! Клянусь я не наркоман! - испуганно воскликнул он. 

- Тогда как ты объяснишь это... - кивнула я на точки от иголок. 

- Это от капельницы... - прошептал он, опуская глаза, - мне ставили капельницу, чтобы поддерживать жизнедеятельность организма, меня не кормили обычной пищей после побега, только капельница... 

Я вцепилась рукой в край ванны так, что на ней появились трещинки. 

- Хорошо... а теперь я хочу взглянуть на твою ногу, что с ней? 

Он в панике вскинул на меня глаза, беззвучно умоляя меня не делать этого. 

- Я только посмотрю, успокойся... - тихо сказала я, опуская руку в пенную воду, и осторожно приподняла ногу. 

Он застонал так громко, что я резко взглянула на него.

От нестерпимой боли зрачки расширились, инстинктивно он вскинул руку и обхватил ею мою, которая аккуратно держала его ногу и теперь уже расширились мои зрачки. Это простое прикосновение вызвало во мне такую дрожь, что вода в ванну расплескалась. Что же ты творишь, засранец! Да я же тебя сейчас... Видимо я зарычала, сама не замечая этого, потому что парень вдруг резко отдёрнул свою руку, с ужасом поняв, что сделал непозволительное - посмел прикоснуться к вампиру, да ещё и к своей хозяйке к тому же. Прикрыв лицо рукой, защищаясь от удара и задыхаясь от невыносимой боли, он молил меня: 

- Простите, пожалуйста, госпожа! Ваш презренный раб посмел осквернить вас своим прикосновением! Я больше не буду, я случайно! 

- Тише, мальчик, успокойся! Я не сержусь на тебя и не буду наказывать! Я должна знать, что с ногой! - я старалась говорить самым нежным голосом, на который только была способна в отсутствии воздуха. Из последних сил я удерживала себя даже от крохотного вздоха. 

- С ней всё в порядке, госпожа, я просто упал! Мне не больно, правда... не больно... не больно, это просто от неожиданности! - выл он, и его голова обессиленно упала на край ванны, тело сотрясалось в конвульсиях. 

Ох, вот ведь дерьмо! Коленная чашечка была сдвинута, а сбоку была глубокая рваная рана уже начавшая гноиться. Осторожно отпустив ногу, я еле-еле вышла в коридор. Я больше не могла смотреть на это. Прислонившись лбом к стене, я пыталась отдышаться. 

- Майк, Лес! - позвала я. - Вытрите мальчишку и помогите ему одеться, я пока погрею молоко... - еле переставляя ноги, я побрела на кухню, пытаясь остудить голову. Стаканчик крови сейчас явно не помешает. Минут через пятнадцать ко мне присоединилась Лесли, ехидно улыбаясь. 

- Зря, Ри, ты не стала сама одевать нашего мальчика, поверь, у него было на что посмотреть! - хихикала она. 

- Запомни, Лесли! Если мне что-то от него понадобится, то я просто приду и возьму! - прорычала я. 

- Возьмёшь? В смысле? Ты имеешь в виду возьмёшь в... - заржала она во весь голос.

- Нет, дура! Я хотела сказать... ну короче... короче отвали, - прошипела я и пошла в гостиную, где британец уже сидел на диване в одних боксёрах. Его бёдра помимо ссадин и синяков также были отмечены татуировками «culpam poena premit comes» - наказание следует за преступлением (Гораций) на правом и «etiam innocentes cogit mentiri dolor» - боль заставляет лгать даже невинных (Публий) на левом. 

- Кристина что, поклонница латыни? - спросила я кивнув на татуировки. 

- Мне сделали их после побега, госпожа, чтобы я не забывал своё место! 

- Прекрасненько! Мне надо будет тоже от себя набить тебе где-нибудь! - с иронией заметила я. - Майк! Ты купил аптечку? Неси сюда! 

Я достала пару рулонов бинтов из принесённой Майком аптечки и аккуратно перевязала парню кисти, лодыжки и колено. Потом также аккуратно надела на ноги чёрные носки, помогла натянуть стильные джинсы, сидящие так низко, что почти сползали с него, чёрную футболку с «V» образным вырезом, а сверху надела белоснежную толстовку с капюшоном, которую застегнула на молнию. Белые кроссовки довершали прикид. Прекрасно! Теперь он прёт меня ещё больше! 

- Спасибо, моя госпожа! Никто не делал для меня такого... ну я имею ввиду, не заботился обо мне! - прошептал он, гладя на меня расширившимися от удивления глазами. 

- Заткнись, урод! Заняться мне больше нечем, заботиться ещё о тебе, просто не хочу броситься на тебя раньше времени! Я с тобой ещё не наигралась! - скрипнув зубами, прорычала я, раздосадованная собственными эмоциями. 

- Я рад, госпожа, принести вам хоть какую-нибудь пользу! - преданным голосом ответил он. 

- Ну и отлично! А сейчас я хочу, чтобы ты поел! Когда ты ел в последний раз? 

- Я точно не помню, госпожа, я потерял счёт времени, но по-моему ещё у госпожи Кристины была последняя капельница, до того как вы меня купили!

- Проклятье! - ошарашенно вставила Лесли. - Насколько мне известно, люди едят по нескольку раз в день, а этот мальчишка голоден уже около трёх суток! 

- Почему ты не сказал? - потрясение в моём голосе уступало место раздражению. 

- Я не имею право просить, моя госпожа! Только принимаю то, что заслуживаю! Меня учили этому с детства! 

- Ты принадлежишь мне, мальчик! И теперь ты принимаешь только мою волю, запомни! А сейчас держи... - я протянула ему булочку, держа в другой руке стакан тёплого молока. Я видела, как расширились его ноздри, и он стал смешно водить носом, видимо, запах еды ему понравился. 

- Простите, госпожа! Я не могу... мне запрещено... нельзя... и мои зубы... я... не смогу прожевать... - сильно нервничая, он прерывался на каждом слове, бросая на меня испуганные взгляды. 

- Боже! А с зубами-то что? У тебя есть хоть что-нибудь здоровое? - моему возмущению не было предела. 

- Ну, кое-что есть, Ри! И очень здоровое! - заржала Лесли, и Майк не удержавшись присоединился к ней. 

- Вы, оба! Пошли вон отсюда! - зарычала я, что ещё больше рассмешило их. - Я вроде велела вам собираться в дорогу! 

- Да всё уже готово, Габриэль! Осталось только дождаться, когда ты, наконец, приласкаешь своего мальчонку, и мы, наконец, поедем! - новый взрыв хохота, после чего они удалились. 

- Ладно... - обратилась я к парню, - я кажется, уже говорила тебе, что теперь твоя хозяйка я и поэтому давай, пей, пока не остыло... - я поднесла стакан к его рту и он начал осторожно пить. Молоко тут же окрасилось кровью, видимо, сильно кровоточили дёсны, я усилием воли задержала воздух в лёгких и помогла ему допить.

- Ещё? - вопросительно глядя на него спросила я. Он робко кивнул. После четырёх выпитых стаканов он удовлетворённо вздохнул и с довольной улыбкой откинулся на спинку дивана. Посидев около трёх минут, он вдруг взглянув мне в глаза неожиданно спросил: 

- Госпожа?.. Я... эмм... только хотел спросить... вы хотите меня съесть, когда я буду чистым и сытым? 

Наивность и глупость его вопроса заставила меня расхохотаться: 

- Нет, дурачок! Я думаю, ты в курсе, что мы не едим людей, нас интересует только ваша кровь... и, чтобы ты знал, ну так, для информации... - я, не удержавшись нежно провела пальцами по его горячим губам и вкрадчиво прошептала ему на ухо, - я хочу тебя любого... и ты никогда не сможешь от меня скрыться, мой сладкий, я найду тебя везде, даже на краю света... 

- Я не скроюсь, госпожа... я всегда буду рядом... - глядя мне в глаза, пообещал он. 

Через несколько минут он задремал, а я пошла в свою комнату забрать личные вещи. Когда уже всё было собрано, шум на кухне заставил меня пулей метнуться вниз. 

- Ри, Ри, не паникуй! - встретил меня Майк, заметив, как я шарю глазами по кухне в поисках мальчишки. - Он с Лес в туалете, у него сильная рвота... 

- Какого? Ты ведь говорил, что людям нравится молоко? - меня начало трясти. 

- Да оно и нравится на самом деле! Я, конечно, не медик, Ри, но всё совсем хреново... его организм отказывается принимать пищу... мы должны спешить!