Пойманная

Глава 14

Софи не могла поверить, что позволяет Сильвану такое с собой вытворять. После испытанного ранее страха, когда была уверена, что Сильван собрался совершить немыслимое, она сомневалась, что вновь сможет ему довериться. Причем настолько, чтобы самой раздвинуть для него ноги и позволить ему приласкать себя ртом. Но выражение лица Сильвана, когда он понял, как сильно её испугал, заставило передумать.

И его слезы, подумала Софи, наблюдая за тем, как он над ней наклонялся. Несколько слезинок совершенно бесшумно скатились по его щекам — не то что её безутешные всхлипывания. Его слезы настолько глубоко её тронули. Каким— то образом она знала, что эти льдисто— голубые глаза плакали нечасто, если вообще когда— либо. Сильван плакал из— за того, что невольно причинил ей боль. Софи расслышала муку в его голосе, когда он просил прощения. Это тронуло сердце Софи, она захотела дать ему ещё один шанс.

Она судорожно вздохнула, когда Сильван прижался лицом к внутренней поверхности её бедра, слегка потерся колючей щекой о её кожу, почти как кошка.

«Я просто не в силах его понять — он сплошное противоречие. В одно мгновение, это грозный воин, настолько пугающий, что ночные кошмары на месяц обеспечены, а затем, Сильван становится абсолютно нежным и милым. И терпеливым, и добрым, и… посмотри на него, Софи, — строго приказала она себе. — Не забывай, что за этими чувственными губами скрывается пара клыков, которым позавидует даже граф Дракула. И…»

Но в этот миг все связные мысли улетучились из её головы, потому что Сильван её попробовал. Не влагалище — ещё нет. Он просто медленно провел языком по внутренней поверхности её бедра, от чего её сердце бешено заколотилось.

— Что… — неуверенно прошептала она. — Зачем..?

Сильван поднял голову:

— Влага поможет моему аромату впитаться в твою кожу. Ты позволишь мне облизать тебя?

— Нет, я… нет, — прошептала Софи.

— Хорошо. — В его взгляде сверкала обжигающая похоть. — Мне придется очень долго тебя облизывать, чтобы правильно отметить.

— Я просто… не ожидала этого. Думала, что ты просто, ну, знаешь, погрузишься туда?

Он слегка нахмурился:

— И какое в этом удовольствие? Я хочу смаковать тебя, София. Чтобы воспоминания о том, как ты открываешься для меня, на вечно выжглись в моей памяти.

— Ох, — выдохнула она, когда он лизнул другое её бедро, проводя теплым влажным языком почти до внешних губок её естества. Боже, он такой сексуальный, когда так говорит! Она почти кончила от одного его низкого обжигающего голоса.

«Конечно же, я не собираюсь кончать, — строго сказала она себе. — Он просто пометит меня, просто замаскирует мой запах. Вот и всё».

Стараясь удержать эту мысль, она продолжала наблюдать за тем, как он омывал её бедра языком, провел по нежной плоти в месте соединения её ног, но не коснулся сердцевинки. Сильван облизывал Софи так долго, что она уже была готова кричать от предвкушения.

Видимо, он ощутил её нетерпение, потому что взглянув на неё сверкающими от страсти глазами, пробормотал:

— Ты готова, чтобы я пометил тебя прямо сейчас, София?

— Д— да, думаю, да, — прошептала она. Боже, она так и не могла поверить, что он делает это, но ещё более невероятным оказалось то, что она хотела его. Хотела почувствовать его горячие губы и обжигающее дыхание на своем лоне — немыслимое для неё желание.

Сильван наблюдал за ней, впитывал в себя страсть, которая, Софи была уверена, отражалась на её лице. Тем не менее, он действовал очень медленно.

— Сначала я помечу тебя снаружи, — тихо произнес он. — Я не стану раскрывать тебя и отмечать внутри влагалища, пока не удостоверюсь, что ты готова.

— С— спасибо. — Боже, почему она не могла говорить, не заикаясь? Но её сердечко билось настолько сильно, что связно говорить было невероятно сложно.

Сильван слегка улыбнулся, затем прижался щекой к её холмику и глубоко вдохнул.

— Боги, твой аромат настолько соблазнителен, — его низкий голос превратился в похотливое рычание, которое вызывало в Софи странные чувства. — Почти досадно его маскировать. Я мог бы дышать тобой весь день.

— Правда?

Было так трудно поверить в то, что ему действительно это понравилось, но судя по его голодному взгляду, он говорил правду. Фактически, аромат её лона, казалось, воздействовал на него, как валерьянка на кошку.

— Мм— хмм, не сомневайся.

Он потерся другой щекой о светло— коричневые кудряшки на её холмике, а затем коснулся их губами.

Всё это так невероятно возбуждало, но Софи начала задаваться вопросом, доберется ли он когда— либо до её влагалища. Страсть в ней возрастала. Софи говорила себе, что делала это лишь из необходимости, что не должна так возбуждаться, и всё же не могла не сжимать пальчиками одеяло каждый раз, как он к ней прикасался.

Сильван, казалось, ощущал её нетерпение, потому что посмотрев на неё, пробормотал:

— Сначала твои внешние губки.

— Хорошо, — кивнула София.

Он приподнял бровь:

— Я снова буду тебя облизывать. И много.

— Всё… всё в порядке. — Она снова кивнула, стараясь выглядеть беззаботной, несмотря на бешеное сердцебиение.

— Медленно, — сказал Сильван, и София засомневалась, что он разговаривал именно с ней. А в следующее мгновение все вопросы исчезли — он медленно её лизнул.

Он начал с правой стороны её естества, неспеша лаская языком лишь её внешние губки. Провел по плоти языком вверх, втянул её в рот и медленно двинулся вниз. Создавалось впечатление, что Сильван слизывал мороженое, пока оно полностью не растаяло. Софи чувствовала, что именно это с ней и происходит. Она таяла под его медленным и терпеливым языком, растворяясь в наслаждении и предвкушении, им создаваемыми.

Когда Сильван перешел на левую сторону её естества, дыхание Софи было частым и прерывистым. Она чувствовала его обжигающее дыхание на клиторе, уже набухшем и выглядывающим из внешних губок. Но Сильван обделял его вниманием, концентрируясь исключительно на её складочках, как и обещал.

«Всё в порядке, — строго сказала она себе, пытаясь взять под контроль дыхание. — В конце концов, я не хочу, чтобы он облизывал меня там внутри. В любом случае, это будет невероятно неловко. Так зачем мне этого хотеть?»

Но Софи жаждала этого — ничего не могла с собой поделать. Наблюдая за Сильваном, расположившимся между её ногами, с благоговение занимающимся с ней любовью, от этого зрелища она хотела то, о чем раньше даже не смела мечтать. Её желание нарастало, и уже казалось, что его не сдержать.

Судя по всему, Сильван наслаждался этим так же, как и она, тихо урча и жадно посасывая её плоть. Время от времени он встречался с Софи взглядом и медленно, соблазнительно облизывал. Софи с трудом смотрела на него — на похоть в этих бледно— голубых глазах, сосредоточенных целиком и полностью на ней. И всё же не могла отвести взгляд. Она поняла, что они оба были захвачены актом, который разыгрывали вместе. Они могли делать это по необходимости, но не было смысла отрицать наслаждение, что он дарил ей нежными интимными поцелуями, что он и сам получал от них удовольствие.

Наконец, когда, казалось бы, прошла целая вечность, он снова посмотрел на неё полуприкрытыми веками глазами.

— Пора, Талана, — пробормотал он охрипшим голосом. — Мне нужно отметить твое лоно изнутри. Ты позволишь мне раскрыть тебя?

— Я… думаю, да. — Софи хотела бы, чтобы её голос не дрожал так сильно. Но не могла себя контролировать — из— за Сильвана предвкушение разгоралось в ней на медленном огне, казалось, что она вот— вот взорвется и сгорит дотла.

Он выгнул бровь:

— Уверена?

— Да. — Софи кивнула, ощущая горячий румянец на щеках. — Я хочу сказать, да, пожалуйста. Я… я не знаю, что сделаю, если ты остановишься. — Софи понятия не имела, где взяла смелость произнести такое — слова вырвались как— то сами собой.

Её робкое нетерпение, казалось, понравилось Сильвану, он тихо одобрительно зарычал:

— Я тоже. Конечно, мне нужно пометить тебя основательно, но я бы солгал, если бы сказал, что не хочу попробовать твои нежные складочки изнутри, София.

Затем медленно и осторожно он прижал большие пальцы к её внешним губкам и широко их раскрыл.

Софи тихонько застонала, почувствовав, как прохладный воздух ласкает её горячие внутренние складочки. Она снова ощутила, что плавится, как мороженное, и… Ох, нет! Она посмотрела вниз, туда, где Сильван так нежно развел в стороны внешние губки, и всё у неё внутри сжалось. Она действительно плавилась, как мороженное. Внутри её естество оказалось невероятно влажным, она буквально истекала соками.

— О боже! — Софи попыталась встать и свести ноги вместе, но Сильван нежно, но твердо удержал её на месте.

— Что случилось? — с беспокойством спросил он. — Я слишком быстро раскрыл тебя?

— Нет, я… — Софи покачала головой, её щечки пылали от смущения. — Мне очень жаль. Не понимаю, как я стала такой… такой…

— Такой влажной? — жажда в его тихом голосе её удивила. Она перестала пытаться свести бедра вместе и неуверенно на него посмотрела.

— Да. Я никогда… Говорила тебе, что никто и никогда не делал этого со мной, поэтому я не знала, что… Я устроила такой беспорядок. Мне очень жаль.

— Не надо. — Он посмотрел на неё с какой— то безумной полуулыбкой. — Ты нумала. Вот и всё.

— А… что?

Он покачал головой:

— Не думаю, что в вашем языке есть аналогичное слово. Но на моем родном языке это звучит как «истекающее лоно». Так называют женщину, настолько влажную, что когда пробуешь её на вкус, создается впечатление, будто окунаешься лицом в тропический океан.

— И это плохо, правда? — с беспокойством спросила Софи. — Я не хочу быть ню… ню, как бы ты это ни называл.

— Нумала, это на самом деле очень хорошо, — прошептал он. — Такие женщины очень высоко ценятся. Любому мужчине, кому досталась такая пара, можно лишь позавидовать.

— Но… но почему? — спросила Софи шепотом. — Я имею в виду, это… это так неловко.

— Это прекрасно, — тихо поправил он. — Посмотри на себя, София.

— Я смотрю.

— Посмотри лучше — и ты увидишь себя такой, какой тебя вижу я. Твое нежное маленькое лоно настолько тугое и набухшее… твои складочки настолько полные, восхитительно розовые. — Он медленно перевел на неё взгляд. — И ты такая влажная. Так щедро источаешь свой нектар, моя прекрасная нумала, — прошептал он.

— Я… я… — Софи не знала, что сказать. Она лишь осознавала, что не может отвести от него взгляд. Сильван удерживал её в плену своих глаз так же уверенно, как большими пальцами раскрывал для своего наслаждения её влагалище.

— Могу ли я попробовать тебя? — спросил он хриплым от желания голосом. — Не только чтобы отметить тебя, Талана. Я желаю доставить тебе удовольствие. Попробовать твой нектар прямо из источника.

Сердце Софи чуть не выскакивало из груди.

— Ты… ты действительно хочешь? — прошептала она едва слышно.

— Ты понятия не имеешь, насколько сильно, — ответил он тихо. — Позволь мне доказать тебе, как ты прекрасна. Как восхитительна. — Склонив голову, он коснулся кончиком языка её входа. Затем, не отводя от неё взгляда, не торопясь, медленно заскользил языком вверх, собрав как можно больше её меда.

Бедра Софи взлетели вверх, стоило ему только горячим языком коснуться клитора, она невольно застонала от этого обжигающего зрелища. Боже, он не шутил — ему это действительно нравится. Она едва могла поверить в это, но то, что Сильван снова стал вылизывать её, доказывало, что это правда.

Софи не знала, как долго это продолжалось, но, похоже, что вечность. Даже теперь, добравшись до «основного блюда», Сильван не спешил, он медленно дразнил её, мышцы её бедер и живота подрагивали от напряжения, её дыхание стало прерывистым.

— Сильван, — застонала она наконец. — Сильван, пожалуйста, ты… ты сводишь меня с ума. Вряд ли я выдержу больше.

— Тебе придется. — Он посмотрел на неё полным страсти взглядом. — Я всё ещё должен покрыть тебя своим ароматом изнутри, в источнике.

— Ис… источнике?

Он кивнул:

— Мне нужно войти языком в твое лоно, София. Туда, где твой аромат сильнее всего, я должен замаскировать его своим.

— Я… ладно. — Она не знала, сколько ещё сможет выдержать, казалось, он часами удерживал её на краю, она была так близко… так близко…

— Всё хорошо, Талана, — голос Сильвана звучал тихо и успокаивающе. Он оставил нежный поцелуй на пульсирующем клиторе. — Просто дай мне распространить мой аромат внутри тебя, и клянусь, что закончу эту сладкую пытку.

Софи застонала от нежного прикосновения к пульсирующему комочку нервов.

— Пожалуйста, поторопись. Я схожу с ума. Мне нужно… мне нужно… — но так и не смогла произнести, в чем нуждается.

Сильван подсказал ей:

— Тебе нужно кончить, София, — прошептал он, смотря ей в глаза. — И я клянусь, что скоро дам тебе кончить, сильно и долго. Но сейчас, я хочу, чтобы ты потерпела. —

Прежде чем София успела хоть что— то ответить, он скользнул руками под её ягодицы и приподнял, как умирающий от жажды путник чашу с холодной водой. — Положи свои ноги мне на плечи, — приказал он, снова на неё посмотрев. — Это поможет ещё шире раскрыть тебя. Мне нужной войти в твое лоно как можно глубже.

Сжав в кулачках покрывало, Софи сделала, как ей сказали. Она оказалась в очень неудобной позе, но выражение лица Сильвана почти стоило того. Он выглядел настолько увлеченным, настолько поглощенным страстью… Затем он прижался ртом ко входу и глубоко вошел языком в лоно.

Она знала, что он будет делать, и всё равно вздрогнула от неожиданности. Его горячий язык наполнил её, проникая всё глубже. Сильван прижался губами к клитору, заставляя её задыхаться и извиваться под ним. От наслаждения Софи поджала пальчики ног, её руки, до этого сжимавшие одеяло, каким— то образом оказались на его голове. Его растрепанные светлые волосы шелестели под её ладонями. Она не осмеливалась вцепиться в них пальцами, несмотря на желание за что— то ухватиться, пока он продолжал трахать её языком, глубоко и жестко.

— Всё хорошо. — Сильван поднял голову, его рот блестел от её соков, глаза пылали от похоти. — Всё хорошо, Талана. Держись за меня, если хочешь.

— Ты не возражаешь? — она скользила пальчиками по его светлым, мягким как шелк прядям. — Правда?

— Правда, — практически прорычал он. — Я хочу, чтобы ты это делала. Хочу ощущать на себе твои маленькие ручки, пока поглощаю твое естество.

— Боже! — она сжала пальцы в его волосах, выгнула спину. — Пожалуйста, Сильван, больше…

— Я дам тебе больше, но боюсь, для этого мне придется использовать пальцы.

— Если… если это необходимо, но зачем?

— Ты глубокая. — Его глаза сверкали от похоти. — Я не смогу настолько глубоко проникнуть в тебя языком. — Посмотрев на неё, он облизал два своих пальца. Слегка прижал их к её входу и остановился. — София, — спросил он охрипшим голосом. — Ты разрешишь мне войти в тебя?

— Но… у тебя уже есть мое согласие, — прошептала она, затаив дыхание. — Я имею в виду… мое согласие, чтобы ты вошел своим языком.

— Это не одно и то же, — покачал он головой. — Блад— Киндреды всегда спрашивают у своих женщин разрешения, прежде чем войти в них пальцами или членом. Я никогда не проникну в тебя без твоего согласия.

От его слов в её сознании всплыли воспоминания, ну, во всяком случае, попытались. София тут же оттолкнула их прочь.

«Не хочу думать об этом сейчас. Просто хочу всё забыть».

— Да, — тихо сказала она, глядя в его глаза. — Да, Сильван. Пожалуйста… пожалуйста войди в меня. Я хочу этого.

С его губ сорвался низкий стон откровенной похоти.

— Боже, Талана, ты не знаешь, что со мной делают твои слова.

Он смочил два толстых пальца во рту. Затем, не сводя с неё взгляда, Сильван вошел ими настолько глубоко, что достиг матки. Софи застонала, а он толкался в неё снова и снова пальцами, покрытыми её соками. Но едва она подумала, что вот— вот взорвется в экстазе, как он сделал что— то ещё.

Он перевернул руку и наполовину вытащил из неё пальцы. Затем задвигал внутри неё кончиками пальцев, как будто подманивая к себе.

— Ох! — выдохнула София и дернулась под его рукой. — О боже… что это было?

— Тебе понравилось? — улыбаясь, он приподнял бровь.

— Д— да. Это так… — Но она не знала, что это было — осознавала только, что это потрясающе.

— У женщин моего вида здесь имеется особенный чувствительный комочек нервов — думаю, вы называете его точкой G? — Он нажал снова, и Софи застонала. — Мне говорили, что удовольствие может быть весьма сильным, если этот комочек нервов правильно приласкать.

— Это… это невероятно. Ах! — выдохнула она, когда он снова это сделал… и снова… и снова. Наслаждение было более глубоким, чем, когда он облизывал её клитор. Софии казалось, что внизу живота бушует пожар, и если его не потушить в ближайшее время, она умрет. — Сильван! — умоляла она, потянув его за волосы. — Пожалуйста, если ты не позволишь мне… позволишь мне кончить сейчас… я просто… не знаю, что сделаю.

— Я хочу, чтобы ты кончила. — Его бледно— голубые глаза сверкали огненным льдом. — Хочу, чтобы ты кончила мне на лицо, Талана, позволила упиваться твоими соками.

Ещё раз прижавшись губами к влагалищу, он всосал ртом клитор, беспощадно щелкая языком по крошечному бутончику. В тоже время всё сильнее и жестче двигая пальцами внутри неё.

Софи никогда не чувствовала ничего подобного раньше — слияние столь восхитительных ощущений ошеломляло, и вдруг этого стало слишком много. Слишком, слишком, слишком много.

Оргазм пронзил её электрическим разрядом, заставляя выгнуться так сильно, что Сильвану осталось лишь её поддерживать. Не то чтобы он мог отстраниться в этот момент: Софи обеими ногами сильно сжимала его широкие плечи, а пальцами вцепилась в его волосы, понукая его продолжать.

— Сильван! О боже, Сильван, пожалуйста… пожалуйста. — Смутно слышала она собственные мольбы и подумала, неужели это действительно происходит. Неужели это действительно она, маленькая робкая Софи стонала его имя, умоляя о большем, и, извиваясь под ним, бесстыдно объезжала его язык? Ей почудилось, что каким— то образом она попала в альтернативную вселенную. Но это действительно она делала это и многое другое, вела себя совершенно дико и раскованно.

Сильван казался полностью поглощенным её оргазмом. С низким голодным рычанием он сжал мускулистыми руками её бедра и, раскрыв её шире, лакал и высасывал её соки. Прижался языком к складочкам, дразнил клитор. Софи почувствовала, что вот— вот умрет от столь сильного наслаждения. Её сердце бешено колотилось, едва не выскакивая из груди, она задыхалась. Но Софи было всё равно: она летала, наконец— то, вырвалась на свободу, растворяясь в оргазме так, как никогда не мечтала.

Софи не хотелось, чтобы это заканчивалось.

* * * * *

Член Сильвана в штанах напоминал раскаленный свинцовый стержень, его клыки постоянно ныли, умоляя их выпустить. Но ничего из этого не имело значения — не сейчас. Не тогда, когда она руками сжимала его волосы и выкрикивала его имя — его имя — кончая снова и снова. Богиня, на вкус она оказалась удивительной — сладкая и соленая, совершенная. То, что её лоно буквально истекало медом, оказалось невероятно сексуальным. Этот сладкий нектар покрывал его рот и губы, весь подбородок. Даже несмотря на то что его щеки были влажными от её меда, всякий раз, как он входил языком глубоко в её переполненный колодец, ощущал приток свежей влаги.

«Так глубоко, так горячо и влажно… она могла бы принять меня прямо сейчас. Взять всего меня внутрь. Мой член войдет полностью». Сильван осознавал, что это просто фантазия, но образ Софии, оседлавшей его, опускающейся на его стоящий член, никогда не покинет его сознания. Бист— Киндреды выделяли специальные феромоны, позволяющие их парам полностью вбирать в себя их необычайно толстые и большие члены, но Блад— Киндреды такие феромоны не вырабатывали. Сильван даже слышал о некоторых невестах с Земли, которые с трудом принимали глубоко в лоно члены своих супругов. Но он мог поклясться, прикоснувшись и вкусив Софию, что у неё такой проблемы не будет. Она тесная — восхитительно тугая — но он сможет войти в неё глубоко по самые яйца.

«Этого никогда не произойдет, а потому, просто забудь. Наслаждайся тем, что уже имеешь», — прошептал осуждающий тоненький голосок в его сознании.

Да, это бы хороший совет. Тем более, Софи, казалось, слегка успокоилась.

Она перестала дико извиваться и стонать, её хватка в его волосах слегка ослабла. Сильван осторожно лизнул её складочки снизу вверх, проверяя на чувствительность. А когда дотронулся до клитора, Софи вздрогнула и чуть отстранилась. Очевидно, с неё достаточно. Боги, как же ему ненавистно было останавливаться. Когда ещё ему предоставится такая возможность? «Никогда, — прошептал тот самый тихий голосок. — Как только вы вернетесь на материнскую станцию, всё это превратиться лишь в воспоминания и никогда не повторится».

— Сильван, — прошептала она. Теплота в её голосе помогла ему оттолкнуть прочь угнетающие мысли и сосредоточить всё свое внимание на ней.

— София? С тобой всё в порядке?

— Ммм, лучше, чем просто в порядке. — Она улыбалась — радостной, абсолютно удовлетворенной улыбкой, которой он никогда раньше не видел. Улыбка превратила её из красавицы в сияющее абсолютное совершенство.

Сердце Сильвана сжалось в груди. Как он мог отпустить её? И всё же должен. Даже если бы не его обет, София никогда не хотела его на самом деле. Что бы случилось сейчас, если бы он выпустил клыки?

«Она снова меня испугается, и я потеряю её доверие, заработанное с таким трудом».

Он знал, это правда, и не мог её расстроить. Не тогда, когда она выглядела как богиня. Хорошо удовлетворенная богиня, от чего Сильван ощутил теплое чувство довольства.

— Ты выглядишь счастливой, — заметил он, нежно прижимаясь подбородком к внутренней поверхности её бедра.

— Я? — усмехнулась она. — Наверное, я и ощущаю себя счастливой. Глупо, да?

— Вовсе нет. — Сильван слизал стекающий по её бедру мед. — Твое тело жаждало наслаждения. Когда ты в последний раз кончала?

— До сегодняшнего вечера? Я… я не знаю. Почему ты спросил меня об этом? — её щечки порозовели — вечный признак смущения.

Сильван снова успокаивающе об неё потерся.

— Не расстраивайся, я спрашиваю не о твоих прошлых любовниках. А о том, когда ты в последний раз ублажала себя.

— Ты не думаешь, что это очень интимный вопрос?

— Мы и находимся в интимной ситуации, — заметил Сильван. — Я просто подумал, если бы ты почаще сбрасывала напряжение…

— Я не… не делала ничего подобного, хорошо? — её щечки сейчас действительно покраснели, она попыталась освободиться от него. — Я просто… это смущает. И как правило, я предпочитаю не задумываться об этом.

— Но ты должна задуматься об этом сейчас. — Сильван с сожалением наблюдал, как она села и завернулась в его форменную голубую рубашку. — Не злись на меня, София. Пожалуйста. — Он присел рядом с ней на кровать и приобнял за плечи. — Я не хотел тебя обидеть. Мне просто интересно, смогу ли я ещё когда— либо увидеть на твоем лице эту прекрасную улыбку — ту самую, что появляется на твоем лице после столь сильного и продолжительного оргазма. — Её щечки всё ещё розовели от смущения, но она одарила его легкой улыбкой.

— Я не обиделась. Просто… смущена. — Она прижалась к Сильвану, по его обнаженной груди стекал водопад её мягких темно— каштановых волос.

— Я хочу говорить с тобой обо всем, — сказал Сильван, поцеловав её в макушку. — Хочу знать всё. Твое прошлое, твои мечты, твои секреты…

Она прижалась к нему.

— Хм, мне действительно нечего рассказывать о себе, ничего интересного. Я просто обычная земная девушка, вот и всё.

Сильван нахмурился. Она что— то скрывала — он был уверен в этом — нечто, что ему нужно знать. Потому что, если его подозрения оправдаются, он должен отомстить за неё.

«Возможно, она под моей защитой лишь на несколько часов, но я сделаю всё, что в моих силах, и хорошо о ней позабочусь, — мрачно подумал он. — Любой, кто причинил ей боль, ответит за это».

— Софи, — начал он уговаривать. — Пожалуйста, поверь мне, я просто хочу…

Внезапно раздавшийся по ту стороны двери низкий рык прервал его. Каждый мускул в теле Сильвана внезапно наполнился напряжением и агрессией, его снова охватила первобытная ярость.

Урлики вернулись.