Пойманная

Глава 13

Сопение прекратилось, затем за дверью раздался низкий рычащий звук, от которого волоски на шее Софи встали дыбом. Ему ответил ещё более низкий и угрожающий рык. Через мгновение она поняла, что он исходит от Сильвана.

Она отступила к ванной, но остановилась на пороге. На самом деле она как завороженная смотрела на Сильвана, он, казалось, менялся прямо на её глазах.

Она вздрогнула, взглянув на его лицо. Оскаленные клыки, острые и смертельно опасные, от радужки глаз остался только тоненький голубой ободок, окаймляющий черные омуты расширенных зрачков, в которых, как она видела, сверкали красные отблески. Кроваво— красные. И его взгляд стал диким, угрожающим. Совершенно бесчеловечным.

Но ведь он не человек, напомнила она себе. Он воин из другой галактики. Но даже это не помогало — он выглядел довольно устрашающе в своем зверином гневе. Её интересовало, видели ли ульрики так же хорошо, как чувствовали запах. Если это так, если они смотрели сквозь щели в разбитой двери, то должны быть сумасшедшими, чтобы противостоять подобной угрозе.

На мгновение рычание выросло до жуткого крещендо, отчего Софи захотелось прикрыть уши. Затем, о чудо, звуки за дверью начали стихать. К огромному облегчению Софи, через несколько минут ульрики исчезли вообще, не слышно было даже их сопения. И тем не менее, она с беспокойством ждала, наблюдая за Сильваном, который всё ещё был настороже.

Наконец, он обернулся к ней.

— Они ушли, — прорычал он, больше напоминая животное, чем человека.

— Хорошо. — Стоило Сильвану приблизиться, Софи отступила. Боже, он выглядел устрашающе с этими кроваво— красными глазами, и ей показалось, или его клыки стали длиннее? — Итак… — Она прочистила горло. — Значит, мы можем расслабиться?

— Нет. — Он не сводил с неё глаз, но она не могла прочитать эмоции, отражавшиеся на его лице. Возможно, дикая агрессия? — Там были одна или две особи, — продолжил он, наступая на неё. — Они не были уверены в запахе, поэтому отправились к остальной стае. Если придут к согласию, что запах, который они ищут, здесь, нам конец.

— Ох. — Софи поднесла руку к горлу. — Что… сколько у нас времени? Что ты думаешь делать?

— Я собираюсь отметить тебя. Прямо сейчас. — Он схватил её за плечо, пока она не успела увернуться. — На кровати. Сними одежду… всю.

В горле Софи настолько пересохло от ужаса, что она не могла даже закричать, но даже если бы у неё и получилось, ничего хорошего из этого не вышло бы.

— Сильван… Сильван, пожалуйста, — прошептала она.

— Я сказал немедленно, — приглушенно проревел он, его лицо всё ещё напоминало маску зверя. Исчез добрый, терпеливый мужчина, несший её на руках много миль, пропал нежный человек, что так ласково залечивал её раны. На его месте оказался монстр, по крайней мере, так он выглядел для Софи.

— Я н— не понимаю, — прошептала она, неохотно расстегивая голубую рубашку. — Почему… почему я должна быть обнаженной?

Его глаза вспыхнули.

— Ты сказала мне, что знаешь, как происходит клеймение ароматом.

— Я так и думала, — запротестовала она. — Но… — она не успела договорить, как Сильван стянул с неё расстегнутую рубашку и стремительно потащил к кровати.

— Ложись. — Это был приказ, а не просьба.

Софи оказалась слишком напугана, чтобы ослушаться, внутри неё нарастала паника.

«Что он собирается со мной делать? Это похоже на кошмар. Ужастик. Я не могу уйти, мне некуда бежать. Что же мне делать?»

Она забралась на кровать, легла и, вздрагивая, скрестила руки на груди. Интересно, что он собрался делать дальше.

Она недолго оставалась в неведении.

Быстрыми и ловкими движениям Сильван сорвал с себя черные обтягивающие штаны и черные высокие ботинки, без стыда полностью обнажаясь. Сразу ясно, чтобы ни задумал, он готов был идти до конца. Его брачный аромат насыщенным облаком витал в воздухе, и Софи чувствовала, что её тело реагирует на него — её соски затвердели, лоно буквально истекало влагой — но наблюдая за тем, как он раздевается, она испытывала смесь страха и тревоги.

Даже несмотря на пугающий вид Сильвана, Софи не могла отвести от него взгляда.

Обнаженный Сильван оказался ещё более внушительным, чем Сильван полностью одетый. Его широкие плечи и грудь плавно переходили в пресс из шести кубиков, мощные перевитые мышцами бедра посрамили бы любого мужчину. Но не его мускулистые бедра привлекли внимание Софи, а то, что находилось между ними.

Софи вспомнила, как однажды Кэт пошутила, что все Киндреды оснащены, как лошади— тяжеловозы клейдесдальской породы. И к её нарастающему ужасу, Сильван не стал исключением. Длинный и твердый, в полной боевой готовности, его член выглядел таким же толстым, как её запястье, широкая грибовидная головка доставала до пупка. Особо сравнивать Софи было не с чем, но для неё покрасневший член казался грозным — таран, готовый сломить её защиту, хочет она того или нет.

«Он такой большой. Как что— то настолько огромное поместится во мне?»

Потому что сейчас, она была уверена, именно это Сильван и планировал сделать. Он собирался взять её, здесь и сейчас, она не в силах остановить его, ей некуда деваться. Снаружи её выслеживали урлики, и её худший кошмар вот— вот станет реальностью. Коттедж, ставший желанным убежищем, теперь напоминал клетку.

Она оказалась в ловушке.

Голова шла кругом.

«Только не это. Пожалуйста, боже, я не переживу этого снова. О пожалуйста…»

— Трусики сними тоже, — хриплым голосом потребовал Сильван.

— Но… — Софи, защищаясь, прикрылась руками. — Но Сильван…

— Мне нужно полностью уничтожить твой аромат, а они могут стать барьером между нами. — Он снова кивнул на её кружевные трусики. — Сними их.

— Я… хорошо, — прошептала она.

Однажды она уже оказывалась в подобной ситуации и по горькому опыту знала, что сопротивление бесполезно.

«Я не смогу остановить его. Нужно лишь попытаться это пережить».

Софи присела, стараясь рукой прикрыть грудь. Чувствуя себя ужасно обнаженной и уязвимой, она одним движением спустила трусики с бедер. Когда клочок шелковой материи повис на лодыжках, Сильван сорвал их с неё и небрежно отбросил в угол.

Затем залез к ней на кровать.

— Раскрой себя, — приказал он низким рычащим голосом. — Я не смогу тебя пометить, если ты полностью не раскроешься для меня.

Невыносимая боль сжала её грудь, тело задрожало от ужаса, но она ничего не могла сделать. Возможно, скоро всё закончится. Возможно, это будет не так больно. Возможно, если я просто постараюсь не думать об этом… но она ни о чем другом думать не могла.

В крайнем отчаянии Софи легла на спину и раздвинула для него ноги, разведя бедра как можно шире, так как он и велел. В этот момент для неё прошлое и настоящее слились воедино. Всплыли воспоминания, которые она так старалась подавить. «Темная комната. Его рука зажимающая мой рот. Его тяжелое тело, навалившееся сверху. Боль между ногами, настолько резкая, что я закричала. Но меня никто не слышал. Всем оказалось всё равно.

У меня нет выхода, я ничего не могу сделать, чтобы это предотвратить. Я в ловушке… в ловушке…»

Огромный воин собрался претворить в жизнь её худший кошмар, и она не хотела на это смотреть. Прикрыв глаза рукой, Софи отвернулась в сторону. И когда Сильван опустился на неё, тихо всхлипнула.

* * * * *

Тихий, полный боли звук прорвался сквозь красную пелену гнева, агрессии и безумной жажды отметить свою территорию и заявить права, затмившую разума Сильвана. Это была ярость, чистая первобытная ярость! Он едва верил, что это правда. Всю свою жизнь Сильван слышал, как другие Киндреды рассказывали о всепоглощающей защитной ярости, охватывающей воина, если его невесте угрожала опасность, но Сильван не ожидал, что сам когда— нибудь испытает нечто подобное. Он был сдержанным, разумным и выше этого.

Видимо, не тогда, когда дело касалось Софии.

С того самого момента, как Сильван услышал рычание урликов за дверью, он мог думать только о том, как обеспечить Софи безопасность. А поскольку урлики следовали за её запахом, он должен устранить его, полностью изменить, замаскировав своим. Инстинктивно Сильван понимал, что столкнувшись с запахом его первобытной агрессии, ни один сниффер не посмеет приблизиться к маленькому коттеджу, в котором они остановились, ближе, чем на сотню ярдов.

К сожалению, он оказался настолько сильно сосредоточен на своей цели, что совершенно забыл подумать о девушке, которую собрался защищать. Рассматривая её сейчас, уже незатуманенным яростью взглядом, Сильван вдруг увидел, как она дрожала под ним. Она открыла себя, как он велел, но всё её тело говорило о нежелании и ужасе, от неё пахло приглушенным отчаянием.

«Посмотри на неё. Её плечи напряжены, рукой она прикрывает груди, а другой — глаза, как будто ей противно даже смотреть на меня. Смотреть на то, что я делаю».

— София? — прошептал он хрипло, мгновенно откатившись в сторону. — София, с тобой всё в порядке?

— Нет… — её голос походил на сломленный шепот. — Пожалуйста, не надо. Не делай этого со мной снова. Я не вынесу этого снова.

— Не делай с тобой что? — он старался говорить тихо и спокойно. — София, пожалуйста… — Он осторожно отвел от лица её руку и увидел, как на её прекрасные зеленые глаза навернулись слезы. Софи посмотрела на него, и Сильван уже не сомневался, что ужас и страх на её лице вызваны им.

«Богиня, мать всего живого, что же я наделал?» — Он попытался обхватить её лицо ладонями, но она отстранилась.

— Пожалуйста… — Она покачала головой. — Если ты собрался сделать это, то можешь… можешь побыстрее?

— Я всего лишь хотел тебя отметить. Использовать аромат моих желез, чтобы смешать твой запах с моим, — возмутился он, но было ясно, что до Софии не дошли его объяснения. Она продолжала рыдать, по её покрасневшим щекам катились слезы, плечи подрагивали от едва сдерживаемых рыданий.

Сердце Сильвана разрывалось на части. Нет, не просто разрывалось, казалось, что кто— то вырвал сердце из груди и засунул его в раскаленную печь. Эта женщина — он скорее умрет, чем причинит ей боль — вздрагивала и рыдала, и это он причина её страданий.

«Она подумала, что я причиню ей боль, возьму силой. Богиня, неудивительно, что она так расстроена».

— София, — прошептал он. — Прости. Мне так чертовски жаль. — Не желая и дальше её пугать, он скатился с кровати и надел брюки и сапоги. Едва он сел на кровать рядом с Софи, положив руку ей на плечо, она снова отстранилась, её лицо исказилось от страха.

Сильван снова почувствовал огненную боль в груди. Это походило на агонию, даже пламя семи кругов ада не могло быть хуже, чем видеть этот взгляд на её лице, и знать, что он тому причина.

— Послушай, — прошептал он срывающимся голосом, взял свою форменную рубашку и накинул на неё, прикрывая наготу. — Я… я одет. Я не собираюсь причинять тебе боль. Я даже не буду отмечать тебя, если ты не желаешь этого. Клянусь.

Наконец— то, его слова, казалось, дошли до неё, и она посмотрела на него покрасневшими от слез глазами.

— Н— но я думала… ты сказал, что если они меня унюхают, то нападут.

— Да, — кивнул он.

— Но… — Моргнув, она посмотрела на него. — Тогда тебя убьют.

— Меня это не волнует. — Сильван не отрывал взгляда от её глаз. — Я скорее умру, чем причиню тебе такую боль.

— Прости… — Она вытерла слезы и села, прижав к себе его рубашку. — Я просто подумала…

— Знаю, о чем ты подумала. Но я никогда не возьму тебя силой. Никогда. — Страстность в его голосе, казалось, наконец её убедила.

— Спасибо, — снова прошептала она, вытирая с глаз слезы. — Ты просто выглядел настолько ужасающим. Так же, как тогда, когда Берк…

— Что?

Она покачала головой и сосредоточилась на том, чтобы надеть рубашку, не обнажая себя.

— Неважно. Это не имеет значения.

Сильвану это показалось очень важным, но сейчас не время с этим разбираться.

— Иди сюда, — сказал он, протягивая к ней руки. — Пожалуйста?

София с сомнением посмотрела на него:

— Зачем?

— Я собирался исцелить тебя до появления урликов, — тихо сказал он, пытаясь смягчить эффект, произведенный на неё его словами. — Ты позволишь мне начать с того, на чем мы остановились?

София всё ещё сомневалась, но, по крайней мере, не боялась к нему приблизиться. Стоило ей подойти достаточно близко, Сильван обнял её и усадил к себе на колени. Сначала она напряглась, но когда он ничего не предпринял, а только удерживал её, она расслабилась.

Сильван обнимал её так крепко, насколько осмеливался, вдыхая её аромат, чувствуя, как снова воспламеняется его сердце. Богиня, как же он её хотел! Воин никогда раньше не испытывал подобных чувств к женщине. Насущная потребность защитить, спрятать, утешать, любить и лелеять её разрасталась в нем до тех пор, пока он едва смог дышать. Но он не хотел снова напугать её, даже если на них спустят всех урликов с отцовского корабля Скраджей.

Наконец, после долгого молчания, она заговорила:

— Я… я думала, ты хотел исцелить мою губу.

Сильван погладил её по волосам, выскользнувшим из пучка на затылке и теперь каскадом рассыпавшимся мягкой каштановой волной по её плечам.

— Я подумал, что в первую очередь в исцелении нуждается твоё сердце.

Она придвинулась к нему, устраиваясь поудобнее.

— Это мило, — тихо призналась она. — Мне… мне жаль, что я тебя испугалась.

— Это полностью моя вина, — прошептал Сильван. — Урлики вызвали мою защитную ярость. Я полностью сосредоточился лишь на желании отметить тебя, не обращая внимания на твои чувства. Сможешь ли ты простить меня?

— Думаю, что да. — Она взглянула на него. — Наверное, ты не сможешь контролировать себя, когда вокруг враг. Но, пожалуйста, просто… больше не подходи ко мне в таком состоянии.

— Не буду. Клянусь. — Он поклялся от всего сердца, и София, казалось, почувствовала его искренность.

— Спасибо, — прошептала она, не отрывая взгляда от его глаз. — Я… я ценю это.

— Не хочу, чтобы ты боялась меня. — Сильван слышал, как срывается его голос, но ничего не мог с собой поделать. — Я умру, защищая тебя, София. При одной мысли о том, что ты можешь подумать, будто я способен навредить тебе, тем более таким способом… — он замолчал, не в силах продолжать.

— Сильван… — Она с изумлением смотрела на него. — Ты… ты плачешь, — прошептала София. Она с трудом могла в это поверить.

Сильван и сам не верил.

— Нет, я не плачу. — Он никогда не поддавался таким эмоциям, никогда раньше не позволял себе такую слабость. Даже после похорон отца и предательства Фины он не проронил ни единой слезинки.

Но София кивнула.

— Да, ты плачешь. Ну, по крайней мере, у тебя по щекам стекают маленькие слезинки. — Она слегка коснулась его щеки. — Видишь? — София протянула руку. К его удивлению кончики пальцев оказались влажными.

— Мне жаль, — сказал он, испытывая неловкость.

— Почему? — любопытство Софии казалось искренним.

Он покачал головой:

— Неприемлемо показывать такую слабость перед тем, кого я должен защищать. Непростительно.

— Нет, это не так. — Внезапно она обняла его за шею. — Это не так, Сильван, — прошептала она ему на ухо, прижимаясь к нему нежной щекой. — Не так, уверяю тебя.

Сердце Сильвана едва не лопнуло от переполнявших его чувств, и он снова её обнял. Его больше не заботило, что на них в любой момент могут напать урлики, ему стало наплевать на всеотца с его адскими легионами, на то, что его могут убить. В тот момент, когда София охотно сама обняла Сильвана, и её сладкий женственный аромат окружил его, проник в его чувства, он понял, что умрет счастливым и довольным мужчиной. Но тогда и она тоже погибнет. Или её захватят, когда его уже не будет рядом, чтобы защитить.

Видимо, у Софии возникла такая же мысль, потому что через долгое время она отстранилась и серьезно на него посмотрела.

— Сколько у нас времени, до того, как они вернутся и найдут нас? — тихо спросила София.

Сильван пожал плечами.

— Возможно, час или несколько часов. Всё зависит от того, насколько сильно стая разбросана по округе, и в первую очередь, насколько далеко отсюда находится она, альфа— самка урликов. Без неё они не придут к соглашению.

— Она? — София нахмурилась. — Я думала, что среди Скраджей одни мужчины. Хочу сказать, что у них лидер всеотец, и ты говорил, что женщин у Скраджей нет…

Он кивнул.

— Это единственное исключение. Самка урликов более коварная, более смышленая. Поэтому в стае самцов альфа всегда самка.

София выпрямилась у него на коленях и заглянула в его глаза.

— Ну, как бы там ни было, тебе нужно отметить меня до того, как они сюда вернутся.

— Нет, — нахмурился он. — Нет, София. Категорически нет. — Он страстно жаждал почувствовать её мягкое нежное тело под собой, но это явно хреновая идея.

Однако теперь, когда она больше не чувствовала угрозы, в её прекрасные зеленых глазах светилось упрямство.

— Я не согласна. Не позволю моей… моей фобии стать причиной твоей смерти.

Фобия, да? Они вернутся к этому вопросу позже, если оно наступит это «позже». И он очень хотел бы узнать, кто такой этот «Берк». Но не сейчас, когда ему с таким трудом удалось завоевать её доверие.

— Я этого не сделаю, — ответил он ей.

— Но…

— Подумай, о чем ты просишь, София, — тихо сказал он. — Если помечу тебя традиционным способом, я должен буду лечь на тебя, полностью обнаженный, и ты тоже должна быть полностью обнаженная, абсолютно раскрытая для меня. Мне придется прикасаться к тебе, тереться об тебя. Думаешь, что справишься с этим… — он на мгновение замолчал, обдумывая, что сказать дальше. — С твоей фобией? — закончил он, используя земное слово.

София побледнела, но задумалась над его словами.

— Нет, — ответила она наконец тихим голосом. — Нет, я… я почти уверена, что если ты ляжешь на меня, я снова испугаюсь. — Она посмотрела на него. — Но… разве раньше ты не говорил, что есть ещё один способ отметить женщину? Имею в виду… когда ты говорил… о желании… попробовать меня… — голос Софии стал настолько тихим, что он едва её расслышал, а щечки очаровательно порозовели. — Возможно, если ты… если тебя это не слишком беспокоит.

Она смущенно рассматривала свои маленькие руки, словно не в силах встретиться с ним взглядом.

Сильван нашел её смущение невероятно очаровательным и возбуждающим.

— Я мог бы отметить тебя ртом, — сказал он, и от этой мысли по телу разлилась похоть.

Встать перед ней на колени, раскрыть её, попробовать её сладкие соки и накрыть ртом нежное маленькое лоно, ласкать до тех пор, пока она не застонет и не закричит… Богиня, как же он этого жаждал!

Но ещё больше он жаждал быть с ней очень осторожным.

— У нас, Киндредов, имеются ароматические железы вокруг рта, на губах и в паху, — сказал он. — Но я не хочу причинять тебе боль или смущать тебя.

София взглянула на него, в её глазах снова засветилась решимость.

— Надеюсь, ты не сделаешь мне больно; лучше выглядеть смущенной, чем мертвой, — произнесла она голосом, в котором лишь на мгновение послышалось сомнение. — Я хочу сказать, что ты мог бы просто… э— э— э потереться об меня? Это возможно? Имею в виду, что тебе не нужно будет… ну, ты знаешь.

— Возможно, — серьезно согласился он. — Хотя мне придется очень сильно постараться. Аромат желез возле моего рта не такой сильный, как возле члена.

— Всё в порядке. — Она снова посмотрела на свои руки. — До тех пор, пока ты не на мне, думаю… думаю, что смогу справиться с этим. Если… если ты действительно не против.

— София, посмотри на меня. — Нежно приподняв пальцем подбородок, он заставил её посмотреть себе в глаза. — Ничто в этом или в любом другом мире не принесло бы мне большего наслаждения, чем раскрыть тебя, смаковать твои сладкие соки, — прошептал он. — Никогда не сомневайся в этом.

— Ох, — прошептала она, её щечки стали почти малиновыми от смущения. — Я… что ж, спасибо.

— Но я понимаю, — продолжал Сильван, пытаясь оценить её реакцию. — То, что мы делаем, это по необходимости, а не ради удовольствия. Поэтому, если ты не хочешь, я попытаюсь держаться по… — Он нахмурился. — Не знаю, как это сказать на вашем языке.

— По деловому? — предположила она. — Профессионально?

Сильван кивнул:

— Да, я представлю себе, что это просто работа. Не хочу, чтобы тебе было ещё более неудобно, чем уже есть. Поэтому стану делать лишь то, что необходимо — ни больше, ни меньше.

— Хорошо.

Сейчас она выглядела более спокойной, что успокаивало его сердце. Не важно, насколько сильно он жаждал упиваться её соками, снова и снова доводить до оргазма, её спокойствие и комфорт более важны, чем его похоть. —

И ещё одно, — сказала она тоненьким голоском.

— Всё что угодно, — ответил Сильван. — Ты должна только попросить, Талана.

— Я… ну… я не хочу тебя обидеть, но… — Она долго колебалась, и он терпеливо ждал, когда она продолжит. — Не мог бы ты делать это… э— э— э… отмечая меня… не выпускать свои клыки? — спросила она наконец. — Не то чтобы я не доверяла тебе, но это очень нежная и деликатная область, и… и…

— Нет, всё хорошо. Я понимаю. — Он кивнул, стараясь выглядеть беззаботным, но его сердце как будто снова обожгло пламенем.

«Она всё ещё боится меня. Всё ещё боится того, кто я».

— Я смогу сдержать их, если сконцентрируюсь, — произнес он.

«Хотя это будет чертовски больно».

— Ох, спасибо. Спасибо за понимание.

Она выглядела настолько растерянной, что Сильван не мог не почувствовать угрызений совести. Конечно, при нормальных обстоятельствах, Блад— Киндреды никогда не занимались любовью, не выпуская клыков. Опять же, если бы это были нормальные обстоятельства, он укусил бы её в бедро во время оргазма, но понимал, что она никогда на это не согласится.

«Это необходимость, а не удовольствие, — строго напомнил он себе. — Она на самом деле не желает, чтобы ты её пробовал, просто отметь её и всё».

— Всё хорошо, — ответил он хриплым голосом, поглаживая её волосы. — Клянусь тебе, София, здесь и сейчас. Что никогда не укушу тебя, если только ты сама не попросишь меня об этом.

Её глаза расширились.

— Правда?

Он кивнул:

— Правда. Я клянусь тебе как Блад— Киндред и как воин. А мы не нарушаем наши клятвы.

— Я об этом наслышана. — Она улыбнулась и осторожно погладила его по щеке. — Спасибо, Сильван. Ты действительно умеешь успокаивать меня.

— Рад, что ты снова чувствуешь себя в безопасности, — искренне ответил он. — Но мы действительно должны начать. Мы же не знаем, когда вернутся урлики.

— Хорошо. — Она медленно соскользнула с его колен и снова улеглась на кровать, слегка раздвинув бедра. — Наверное, я готова.

— Я постараюсь всё делать медленно, объяснять тебе каждый свой шаг, — заверил её Сильван.

— Спасибо, — прошептала она, слегка сдвинув бедра и пытаясь успокоиться. — Я, эм, чтобы ты просто знал, я никогда ничего подобного не делала, никто не делал такого для меня раньше. Так что не совсем уверена, как…

— Вот так. — Похоть снова нахлынула на Сильвана, он осторожно потянул Софи так, чтобы её ноги свисали с края кровати.

— Ох. — Она приподнялась на локтях, с тревогой наблюдая за тем, как он опустился на колени между её ног. — Зачем… зачем ты это делаешь?

— Это лучший способ полностью открыть тебя, — объяснял Сильван, положив ладони на внутреннюю поверхность ее бедер. — Я же сказал, что мне нужно быть очень тщательным. Нужно раскрыть тебя как можно шире и оставаться между твоих бедер очень долгое время. Достаточное, чтобы полностью отметить тебя.

— Ох, — снова прошептала она низким задыхающимся голосом, и Сильван понял, что она смущена и возбуждена одновременно. Ему это понравилось, очень понравилось.

— Ты можешь посмотреть, если хочешь, — предложил он, лаская её бедра. Боги, у неё такая нежная, гладкая кожа… — Если тебя никогда так не пробовали, то, возможно, ты захочешь посмотреть, что я делаю.

Теперь всё её лицо стало ярко— розовым, но она наблюдала за ним с возбуждением, противоречащим её смущению.

— Ты… ты не против?

— Мне бы это понравилось, — заверил её Сильван еле слышно. — Мне бы очень хотелось отмечать тебя и одновременно наблюдать за твоим лицом. Вот… так. — Встав, он взял несколько подушек с изголовья кровати и подложил ей под спину. — Так, — сказал он, снова расположившись между её бедер. — Можешь устраиваться поудобнее. Мы застряли здесь на неопределенное время.

— Ладно, — выдохнула она. — Спасибо.

— Нет. — Сильван на мгновение склонил перед ней голову. — Спасибо тебе, что позволила мне отметить тебя, София. — Ты оказала мне честь своим доверием, подарив своё тело.

— Сильван… — прошептала она, произнеся его имя с придыханием, от чего его накрыла ещё одна волна похоти. Боги, как же он желала услышать, как она выкрикивает его имя в порыве страсти!

«Я здесь лишь для того, чтобы отметить её, а не дегустировать», — строго напомнил он себе.

— Я сейчас начну, Талана, — предупредил он. И медленно, внимательно следя за её реакцией, расстегнул последние несколько пуговиц на голубой форменной рубашке и распахнул её. Софи слегка пошевелилась, но ничего не сказала, поэтому он ухватил её за бедра обеими руками и начал медленно, но настойчиво их раздвигать. Вначале она задрожала от его прикосновений, сопротивлялась ему. Тогда Сильван поднял голову и заглянул в её глаза.

— Посмотри на меня, София, — тихо приказал он. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Лишь хочу отметить тебя и доставить удовольствие. Сможешь ли ты раскрыться для меня, позволишь мне сделать это?

София долго и пристально вглядывалась в его лицо, и то что, она там увидела, должно быть, её успокоило. Она медленно кивнула:

— Да…

— Хорошо. — Он снова мягко надавил, разведя её колени в стороны, полностью раскрывая, обнажая её нежные лепестки.

Мгновение Сильван просто её рассматривал. Она была такой красивой, настолько идеально сложенной, что у него перехватило дыхание. Его ноющие, уже невероятно длинные клыки автоматически втянулись обратно, стоило ему ощутить её страх и боль. Его члену стало слишком тесно в штанах, но он молча проигнорировал восставшую плоть и стиснул зубы. Это удовольствие только для Софии. Нужно показать ей, что он не зверь, что он мог быть нежным и не агрессивным, ласковым. Это очень важно.

София, должно быть, неверно истолковала его молчание, потому что прочистила горло и неуверенно отодвинулась.

— Эм, извини, я не делала восковой депиляции. Хм, эта область действительно выглядит так…

— Ты прекрасна. — Сильван взглянул на неё, позволяя ей увидеть сверкающие в его взгляде восхищение и похоть. — И мне нравятся твои завитки. — Он слегка прикоснулся к ним, от чего Софи задрожала. — Думаю, из— за них ты более чувствительная.

София с облегчением посмотрела на него:

— Хорошо, если ты уверен, что не против…

— Я не против, — заверил её Сильван, снова рассматривая складочки её лона. Боги, её аромат настолько восхитителен.

Внешние губки её влагалища были такими розовыми, мягкими, невинными, как лепестки экзотического, ещё на распустившегося цветка.

Сильван понимал, что она не девственница, верил всему, что она говорила. А что касается её «фобии» — на это тоже должна быть причина. Возможно, бывший любовник причинил ей боль или напугал.

«Или того хуже, — мрачно подумал он. — В любом случае, у неё не могло быть много любовников, по крайней мере, тех, кто знал, что делать с женщиной. Как может мужчина иметь доступ к такой красоте и её игнорировать? Как мужчина мог не желать находиться между её ног часами каждый день, исследуя языком её сочные складочки?»

Она снова сдвинулась.

— Э— э— э… всё в порядке?

— Всё отлично. — Сильван осознал, что тратит драгоценное время, просто восхищаясь ею. — Прости меня, — ответил он. — Но ты настолько прекрасна, что я не хочу торопиться.

— Да, но урлики…

— Ты права. — Склонившись, он прижался щекой к внутренней поверхности её бедра, и прежде чем начать, вдохнул её столь пьянящий аромат. — Пришло время начать.