Кора. Новая кровь

Я проснулась после полудня, около трёх часов дня. Почистила зубы, умылась, нанесла на глаза чёрные тени и подумала, что фиолетовые радужки красивее, чем голубые, а белые белки – красивее, чем красные белки. Да, так-то лучше.

Ноги приятно побаливали после вчерашней тренировки в зале, и это не могло не радовать: это была та боль, которая делает тебя живым и здоровым.

Впервые я налила кровь в стеклянный стакан. Стакан с кровью и чашка кофе красиво смотрелись на журнальном столике. Положив на колени в качестве подставки под кружку Энциклопедию вампиризма, я листала youtube на планшете в поисках фона для моего завтрака. Чем бы сегодня заняться? Чем бы... Энни!

Я медленно открыла свою дверь и встала напротив двери Энни. В этом нет ничего особенного. Вот только несколько дней назад я еще считала, что общаться с соседями – это что-то из другой вселенной, что это обычай каких-то других народов, к которым я никакого отношения не имела... Но теперь всё было иначе. Я постучала в дверь. Мне никто не ответил. Я прислонилась ухом к двери и поняла, что слишком тихо стучала для такой громкой музыки, которая играла в квартире Энни. Я постучала громче, и через минуту на пороге появилась моя соседка:

– Привет, ты, вроде, как-то звала в гости, и вот я подумала, что как бы у меня есть свободное время, и, может быть, если ты свободна, то мы бы могли... – я закатила глаза, пытаясь справиться с потоком слов.

– Да, конечно, проходи!

Квартира Энни была на первый взгляд ещё меньше, чем моя. Я сделала такой вывод по тому, что кровать стояла прямо в гостиной. У стены напротив кровати стоял диван, а между ними на журнальном столике стоял большой телевизор на ножке, которая позволяла легко поворачивать экран то к дивану, то к кровати.

Сейчас экран телевизора был повернут к кровати, а перед ним лежал гимнастический коврик.

– Я тут просто решила упражнения поделать, чтобы поддержать себя в форме. Будешь чай или кофе?

– Могу просто принять участие в занятиях, если хочешь. У меня есть пара свободных часов, и я не знаю, чем заняться.

– Места тут мало, да и коврика второго у меня нет.

– У Эмили есть. Как думаешь, поместимся?

– Да, думаю, да, я сейчас подвину столик...

– А я на две минуты, за ковриком.

Я очень скоро вернулась, переодевшись в спортивное, и положила свой коврик для йоги, которой я занималась очень редко, к сожалению, но он всё равно лежал на полу и пылился.

– Ну что, ты готова?

Энни была в хорошей форме. Учитывая то, что мышцы на ногах и так побаливали, во время довольно бодрой тренировки с соседкой мне иногда казалось, что мои ноги вот-вот просто одеревенеют и я так и останусь на долгое время просто сидеть на ковре. Но, удивительным образом, я всё же пережила еще несколько десятков приседаний с гантелями и резинками:

– Не плохо, ты молодец!

– Ты тоже, Энни. Правда, мне кажется, я сейчас умру.

– Я почти уверена в этом, – смеялась она, вытирая пот со лба и шеи, – это же-е-есть.

– Ты всегда дома занимаешься или в зал тоже ходишь?

– Обычно дома. До зала так далеко, – поморщилась она.

– Ну да. Тем более, осень, уже довольно холодно.

– Вот именно. Только простудиться не хватало. Пойдешь в душ?

– Я у себя схожу.

– Да зачем, забей! Я дам тебе полотенце.

И я отправилась в душ. На стене большой душевой кабинки с ограждением из матового стекла было черно-белое панно из плитки с изображением Сан-Мирэль с другого берега реки. Я неспеша намылилась гелем для душа незнакомой мне марки и невольно удивилась тому, какой сильный и специфический был запах отдушек этого геля. Размышляя об услышанном мной аромате, я совсем задумалась и даже не заметила, как в ванную вошла Энни, разделась, и уверенно отодвинула стеклянную заслонку.

– Я хотела сказать, что у тебя классная татуировка, – сказала она.

И не успела я понять, что происходит, как её лицо оказалось напротив моего... и Энни меня поцеловала.

– Энни, Энни! Стой! – отпрянула я.

– Что? Это клыки?!

Я в ужасе смотрела на нее, ожидая ее реакции.

– Это типа... типа ты нарастила?

Я неуверенно отрицательно помотала головой.

– Я, я... Я не могу... Я боюсь случайно поранить тебя... – я была в шоке.

– Это... Это неважно.

– Как неважно?

Она пожала плечами.

– Не хочешь – как хочешь.

– Только прошу, – я схватила ее за руку, – не говори никому.

– Не бойся. Я никому не расскажу. Да и вообще. Если хочешь, то... я не против, – она протянула мне запястье.

– Не против чего? – опешила я.

– Ну давай же. Не стесняйся.

– Я... я не могу, – замотала я головой.

– Ой, ну какая же ты зануда. Все-таки вы с Эмили действительно сестры.

Она вздохнула и стала тоже намыливаться. А я стояла как вкопанная и смотрела на Энни в недоумении.

***

– Молли, ну тише, – Артур пытался успокоить сестру, которая никак не могла перестать смеяться.

– Нет, Артур, ну ты только представь! – она трясла его за плечо.

– Не хочу, – смущенно улыбаясь, Артур приложил ладонь к щеке, и Молли вновь разразилась звонким смехом.

***

Итак, я решила дойти до Ботанического Сада пешком. Я давно не гуляла по улице. Солнце ещё давало о себе знать, но оно уже было за горизонтом. Когда я добралась до Ботанического Сада, было уже совсем темно. Сад находится между Юго-Восточным и Северо-Восточным районом, на окраине города, а я, напомню, живу в Юго-Западном. Казалось бы, это ведь соседние районы, однако, Сан-Мирэль – не такой уж и маленький город, и идти было действительно далеко.

Ботанический сад был обнесён огромным каменным забором. Я любила гулять в этом парке, но бывала здесь не часто – зря, здесь было невероятно красиво. Я любила этот сад за высокие ели и лиственницы, за густой, но чрезвычайно точно подстриженный кустарник, ограждающий между собой многочисленные витиеватые дорожки, освещаемые низкими садовыми фонариками, неизменно привлекающих к себе облачка насекомых. Каменные тропинки сменялись деревянными мостиками: по всему саду растекался ручей, в котором плавали утки. В центре сада ручьи стекались в озеро, обнесенное невысоким заборчиком, чтобы дети, желая накормить уток хлебом, не свалились в воду; а в самом дальнем конце Сада стояла старая и, кажется, даже не работающая обсерватория. В саду было много лестниц, которые приводили во всякие укромные местечки с ротондами и фонтанами. Лучшее место для свиданий. Однако надо признать, что дети или даже парочки гуляли здесь редко. По непонятным мне причинам, это место имело какую-то дурную славу, или, как иногда говорят, «энергетику». Я не видела этому причин. По крайней мере, до сегодняшней ночи.

Я открыла карты, включила GPS, и стала идти по навигатору. Как я и ожидала, навигатор привёл меня прямо в стену. Я остановилась напротив густых зарослей кустарника, в том самом месте, где каменная стена сливается с подножьем высокой горы. Навигатор показывал идти прямо. Я стала раздвигать руками кусты и колючки. Этим я потревожила летучих мышей, которые вылетели чёрным облаком из зарослей. Это облако отбросило меня назад, и я упала на землю.

Я включила фонарик на телефоне. Держа в левой руке фонарик, а правой – отодвигая заросли, я пробиралась сквозь терни – просто в неизвестность, наудачу. И, наконец, я упёрлась в деревянную дверь. Если это можно было назвать дверью. Эта дверь была слишком высокой, чтобы её можно было назвать калиткой, и слишком хлипкой, чтобы быть полноценной дверью. Это было просто несколько сколоченных деревянных досок, приделанные к дверным креплениям. Четыре вертикальные доски были скреплены тремя косыми. Ручки не было. Я потянула на себя эту дверь, и передо мной открылся тоннель. Очевидно, он был сделан прямо в горе. Вдоль по тоннелю висел ряд фонарей. Трудно было оценить длину тоннеля. Иногда мимо меня пролетали летучие мыши, большие и маленькие – я даже не была уверена, что это были действительно мыши, точнее, что это были всего лишь мыши. Сейчас кажется немыслимым, что я действительно сделала это! Если бы пару дней назад кто-то сказал мне, что я отправлюсь путешествовать по заброшенному тоннелю, темному, холодному, старому, который вел, по сути, неизвестно куда... я бы посмеялась. И всё же это произошло.

Что ж... Я шла до тех пор, пока не разглядела впереди чей-то силуэт. Огромный, двухметровый человек в пальто внезапно возник из ниоткуда прямо посередине тоннеля... Клянусь, Артур, я видела его! Мне это не померещилось, я точно знаю!

В этот миг я – я даже не знала, что могу бежать так быстро! – я пустилась на утек, что было мочи. Я выбежала из тоннеля, в один прыжок перескочила заросли (получив пару царапин на лице и оставив на ветках клок своих волос), пробежала весь Сад и остановилась лишь только у трассы, где с перепуганным лицом ворвалась в первое попавшееся такси. Лишь тогда я обернулась и посмотрела на фонари абсолютно пустого Ботанического Сада.

***

Молли смотрела на улыбку Артура. Сколько бы Эмили не заставляла себя вести мирную и безвредную жизнь, она всегда ввязывалась в авантюры. Ведь скорее всего, она искренне планировала безобидно бегать по утрам и ходить по барам и музеям...

– Стоп, Артур, подожди, я не поняла. Почему она пишет «последний день»? Ведь четверг должен быть её «последним днём»? Или я забыла земную неделю?

– Нет, Мо, ты права, – нахмурился брат.

– А среда у них когда? – Молли закатила глаза, пытаясь посчитать в уме.

– Сегодня.