Пролог
ДаркАд... Город, чьи мостовые пропитаны невинной кровью, а воздух звенит отголосками слез и отчаяния. Всего два года назад он носил другое имя – СветРад, город процветания и надежд. Теперь же – лишь мрачная тень былого величия.
Бежать бы отсюда, прочь из этого проклятого места! Но в сердцах людей еще теплится хрупкая надежда на перемены. Они все еще грезили о возвращении спокойных времен, о счастливой жизни, что казалась такой далекой. Вместо этого – похороны за похоронами, липкий страх, грызущий душу, и бесконечное ожидание возвращения близких, когда каждый час кажется вечностью.
Никто не мог понять, кто эти безумцы, что с маниакальной регулярностью – каждый месяц, а порой и каждую неделю – устраивают кровавые жертвоприношения, сваливая обезображенные тела в кучи на улицах города. "Кто эти твари, способные на такое?" – вопрос, пульсирующий в голове каждого жителя, но вот уже третий год поиски остаются безуспешными.
Каждый невольно задается вопросом: а не встречал ли он эту падаль среди толпы, в общественном транспорте, в магазинах? Они ведь где-то рядом, возможно, совсем близко. Смешиваются с толпой, притворяются нормальными, живут среди нас и безнаказанно творят свои злодеяния. Если бы власти когда-нибудь нашли этих чудовищ, то разъяренные жители растерзали бы их на части, и земля, истомленная горем, с жадностью впитала бы их мерзкую кровь.
Каждый взрослый, презрев запреты, был готов ринуться в бой. Ненависть клокотала в сердцах, жажда справедливости горела ярче пламени. День за днем они ждали вестей о поимке этих бездушных теней, но слышали лишь горькое эхо ускользающей правды. Как им удается растворяться в толпе? Сколько их? И как они умудряются не выделяться? Неужели сам Господь, если он есть, не поставил клеймо на этих исчадиях ада? Должно же быть в них что-то, что выдаст их истинную сущность. Если глаза – зеркало души, то их взор должен быть пропитан тьмой.
Угольно-черные провалы, налитые кровью, безумные бездны, в которых плещется адское пламя...
Не может же он быть как у всех, что-то же должно выдавать их безумие?
О, как прекрасно было бы, если бы нутро чудовищ зримо отражалось в их личине! Чтобы смрад и уродство стали их неизменным одеянием.
Но кто осмелился утверждать, что так оно и есть? Кто решил, что тьма неизбежно вызывает отвращение? Как сладко было бы верить в эту справедливость.
Ангелы – благоухание, свет, воплощенное добро и неземная красота.
Демоны – гниль, тьма, средоточие зла и отталкивающее уродство.
И разве случайно красоту именуют ангельской, восторгаясь невинной миловидностью? И дьявольской, то есть манящей в погибель, притягательной, словно колдовское зелье, чарующей и смертельно опасной.
666
Всего пару часов назад я одаривала мир улыбкой, а сейчас, оцепенев, наблюдаю за пляской стали. Каждый бросок ножа – удар по сердцу, каждый вонзившийся клинок – мой беззвучный всхлип. Молюсь, чтобы чаша сия миновала меня, но молитвы тонут в какофонии отчаянных криков. Эти вопли, словно якорь, удерживают меня в кошмарной яви, не давая сознанию ускользнуть в спасительное беспамятство.
Веки дрогнули, разомкнувшись лишь на краткий миг, и в этот ужасный просвет я увидела, как сталь, словно змея, вонзается в глаз юноши. Тошнота подступила к горлу, я задыхалась в беззвучном крике отчаяния и леденящего душу ужаса.
Еще мгновение – и заплаканное лицо девушки, еще недавно живое и прекрасное, превращается в кровавое месиво.
Встретившись взглядом с одним из обреченных, я судорожно захлопываю веки, но слишком поздно... лезвие уже со свистом рассекает воздух, направляясь ко мне...