IV. комната воспоминаний.
— Лера!
Голос ведущего отозвался эхом в голове, при этом цепляя всеобщее внимание. Девушка боязливо подняла голову вверх, рассматривая разодетого мужчину, который, кажется, лишь насмехался над присутствующими. Будто происходящее шоу доставляло ему удовольствие. Он взмахом руки указал в центр, приказывая Лере наконец-то сдвинуться с места и что-то делать.
Сглотнув вязкую слюну и вздрогнув от нарастающего воя толпы, девушка неспешно двинулась к столу, на котором лежала длинная верёвка. Она внимательно её рассматривала, поддев пальцами и подняв вверх. Мужчина одобрительно кивнул, снова указывая пальцем на неё. Снова что-то заставлял её делать.
— Сколько раз ты пыталась покончить жизнь самоубийством?
Что-то с бульканьем провалилось в желудок, а к горлу подступил сдавливающий ком. Паника нарастала с каждым прикованным взглядом к Лереной персоне. Ей не хотелось отвечать, не хотелось вообще говорить и двигаться по помещению. Лера лишь хотела подвесить этого мужчину через перила и наблюдать за тем, как он будет барахтаться и задыхаться в агонии.
Все затаили дыхание в ожидании ответа. Среди толпы показалась макушка насмехающейся Крис — издевалась над её жалкостью, как и всё прежнее окружение Леры. Это ударило ниже пояса.
— Три, — холодно отозвалась Лера, сильнее сжав в ладоне петлю, — последняя попытка оказалась неудачной. Это всё?
Мужчина явно ожидал иной реакции: слёз, истерики и самого шоу, однако Лера переиграла его запрос, стойко выдержав названное им испытание. Она положила веревку на место и вернулась к толпе, опустив взгляд в пол и не обращая внимания на возгласы за своей спиной.
Но огня этому испытанию предоставили другие участницы. Кто-то бился в собственных слезах и отказывался отвечать, кто-то скидывал всё со стола и продолжал крушить попадающиеся под руки предметы, а кто-то снова лез с кулаками для большей эффектности. Лере хотелось спрятаться под стол и не вылезать до конца съёмок, но женщина-оператор вечно её подталкивала в самый центр событий, чтобы её мордашка засветилась в камере.
Все словно сошли с ума в одном кадре. Смеялись, шумели, кричали, дрались и всё было под прицелом камеры. Для Леры это казалось чем-то нереалистичным и даже пугающим. Неужели люди настолько отчаялись, что решили рассказать всей стране об этом, страстно надеясь на то, что им действительно помогут и изменят их жизнь. Разве что новые синяки получат и славу перед аудиторией. Но ведь и Лера сюда пришла. Ведь она могла спокойно отказаться от предложения подруги и жить себе дальше в своей коробке. Однако что-то же привело её сюда.
— Эй, малая, сейчас по голове прилетит! — кто-то крикнул из толпы, после чего Лера рывком оглянусь, едва ли не столкнувшись с чужим кулаком.
На неё грозной тучей летела девушка с намотанным на голове платком. В её глазах читалась злость и ненависть ко всему, оплетаемое желанием крушить всё вокруг. Лере достаточно было закрыть лицо руками и отшатнуться в сторону, чтобы невменяемая бестия пролетела мимо.
Но, как оказалась, не Лерино присутствие было её целью. А ни о чём не подозревающая девушка, которая танцевала сзади неё. Невысокая и немного в теле девица смахивала с щёк осыпавшуюся тушь и поправляла упавшие лямки топа обратно на плечи. Она даже ничем никого не задела, чтобы получить первый удар по голове, а затем второй и третий решающий, от которого та упала пол. Бедняга задыхалась и билась всем телом, заикаясь и прося помощи, но всем, почему-то, снова оказалось всё равно.
— Твою мать, — ругнулась Лера, подлетая к задыхающейся девушке и пытаясь привести её в чувства, — эй-эй, только не умирай, слышишь? Скорую, блять! Скорую!
Пришлось крикнуть немного громче, чтобы обратить на себя внимание. К ним в эту же секунду подбежали два рослых мужчины, ловко подхватив девушку на руки и унеся из помещения куда-то в коридор. Лера тяжело дышала, так напугано, провожая взглядом санитаров. Обороты шоу заходили слишком далеко. И только хотелось что-то сказать против, как в затылок вцепилась чья-то ладонь, рывком оттягивая назад за натянутые волосы.
— Че ты везде лезешь? — девушка в платке раскачивала Леру, будто куклу, сильнее натягивая пряди на кулак. — За ней следом хочешь пойти?
— Пусти меня! — пискнула Лера, пытаясь вырваться, но её только сильнее тянули за волосы. — Тебе бы в дурку лучше поехать! Пусти, говорю!
Но девушка была непреклонна, издевательски таская Леру по углам, пока всё внимание и камеры были направлены на шоу в центре комнаты. Всем опять стало плевать на то, что кого-то сегодня приложат головой о стену. Лерина рука потянулась к платку на голове, чтобы сорвать его, но ей этого не позволили, рывком толкнув её в стену.
— Не высовывайся, если целой хочешь остаться. Таких как ты не любят и пиздят до полусмерти. Дыши, пока можешь.
Лера медленно сползла по стенке к полу, чувствуя, как сильно пульсировали виски, а биение сердца отдавалось в глотке. Не этого она хотела, но предчувствовала, по словам подруги, что могло её ожидать. Вся эта обстановка напоминала дом, в котором она находилась всё время своих страданий. Вечно дерущаяся мать, наплевательское отношение отца и брат, который добавит издевательств, но сможет оказаться рядом. И именно сейчас не хватало Дани, который хоть и поиздевается, но найдет способы успокоить и привести в чувства.
Но Дани здесь не было. И вряд ли по волшебству материальных мыслей окажется в этой комнате, чтобы защитить её. Ему то уж точно не было до неё дела. Переживал ли он за её отсутствие? Пытался ли искать или помочь? Хотелось верить, что да, но реальность куда сильнее била по глазам и возвращала с небес на землю.
Когда девушка цеплялась за её волосы, Лера рефлекторно возвращалась в свою комнату, где разъяренная и ещё более невменяемая мать кричала на свою дочь, опуская ту на колени и крепко-крепко держа копну на затылке. Словно Лера никуда и не уезжала, а всё ещё находилась в собственной комнате-коробке: маленький и беззащитный котёнок всячески подвергался издевкам со стороны живодеров, а помочь ему никто не был в силах, сочувствующе смотря на происходящее за приоткрытой дверью. От одних лишь мыслей и воспоминаний хотелось взвыть и снова спрятаться в большом шкафу среди одежды.
Стало страшно. Лера гладила себя по голове, поправляя потрепанные волосы, и вспоминала, как в такие моменты помогала горячо любимая учительница литературы: она усаживала свою ученицу на стул, что стоял в самом конце кабинета, и указывала на пустые парты. Нужно было представить, что за ними сидели её обидчики. Но Лера всегда представляла, как за первой партой сидела её мама в далекой молодости. Такая же как она: хрупкая и наивная. И ей хотелось простить все злодеяния и издевки, но итог был всегда один — рядом с милой и красивой девочкой усаживалась невысокая женщина, точная её копия, только на лице пробежалась половина жизни и оставила на лбу морщины, под глазами тёмно-синие синяки и стеклянный взгляд, будоражащий по сей день. Прежняя красота сошла с неё, а вместо наивности осталась холодная жестокость и убийственное равнодушие. Лера всегда плакала с исхода этой процедуры, но внутри становилось будто бы легче, когда удавалось отпустить часть обиды и держать в мыслях то, что эта женщина не всегда была такой.
— Эй, слышь, — перед Лерой оказалась высокая фигура девушки, которая протягивала ей руку помощи, — хорош строить из себя жертву и поднимай свою задницу.
Ей казалось, что наконец-то в этой безумной толпе оказался её брат, который обязательно спасёт и уведёт из этого места. Но как только она подняла голову, то сильнее вжалась в стену, лишь шевеля нижней челюстью в испуге.
Кира. Это единственная девушка, которая подошла к ней не для того, чтобы издеваться или побить, а помочь. Лера тряслась, чувствуя, как паника перерастала в истерику, но дрожащую руку протянула в ответ, после чего её рывком поставили на ноги.
— Ты это, как не своя прилипла, будь проще, — было непривычно слышать, как женский голос обретал черты мужского баса и хрипоты, что не могло не напугать ещё сильнее, — тебе достаточно слиться с толпой и не высовываться. Глядишь, останешься целой. Сечёшь? Кивни, если поняла.
Лера учащенно закивала, взглядом зацепившись на своём спасителе. В чужих глазах была нечитаемая тень и пустота. Никаких эмоций. Никакого волнения. Ровное дыхание, немного выступивший пот, что стекал по шее вниз, и веющий холод. Кире, очевидно, было также плевать на её персону, однако наблюдение за издевками утомляло.
— Вот и красава. Держись стороной от таких, как та психичка. И не показывай характер. Зубы выбьют.
Они бы могли и дальше о чем-то поговорить, но сзади послышался спасительный голос мужчины, который пару минут назад вызывал отвращение. А сейчас Лера мысленно благодарила его, не желая заводить разговор с тем, кого собралась избегать всё своё время пребывания здесь.
Кира безэмоционально пожала плечами и вернулась к своей компании. Комната вновь наполнилась шумом.
Общий свет, словно по щелчку, вырубился, и по сторонам загорелись телевизоры. Белый шум шуршал из колонок и болезненно бил по ушам. Экраны по очереди загорались и проявляли картинки, на которых цеплялось внимание каждой участницы. По полу поползло напряжение, а стены впитали голоса, отчего толпа погрузилась в молчание. Говорить продолжал только ведущий, вновь обращаясь к каждой по имени.
— Первое испытание вы почти успешно прошли, теперь вам стоит окунуться в своё прошлое через людей, которые так или иные участвовали в вашей жизни, — острый на язык мужчина, находясь за стенами комнаты, продолжал натягивать нити напряжения, буквально пробираясь пальцами в чью-то жизнь. Кто-то сопротивлялся, а у кого-то и не было того, что можно было скрыть. — Обратите внимание на экран. Каждая должна через это пройти.
— Ублюдок, — шептала Лера, стараясь слиться с толпой и не высовываться, чтобы вновь не получить по голове, — ненавижу.
И её, как и всех остальных участниц, можно было понять. Когда какой-то, совершенно незнакомый и чужой человек проникал в личное пространство, копошась в воспоминаниях, ощущения были мерзкими, словно тебя публично раздевали. И Лера хотела покинуть эту комнату, закрыть глаза и уши, и не слышать больше ничего того, что когда-то её почти сломало. Однако экраны были повсюду, куда бы она не повернулась. Вспышки ослепляли и пугали сильнее, загоняя в угол, как всё того же маленького котёнка, на которого вот-вот набросится огромная дворовая собака.
— Лера, — второй раз за вечер пронеслось её имя так требовательно и пренебрежительно, отчего хотелось залезть под стол и тихо расплакаться от собственной ничтожности, — почему ты убежала?
Девушка вжалась ладонями в уши, поднимая голову к экрану. По коленям ударила дрожь, а в горле пересохло. На белом фоне рисовалась тень. Мужская тень. Не видя лица, она даже не сразу поняла, кто на неё смотрел по ту сторону. Но голос был знаком. До ужаса и животного страха знаком.
— Чудик, зря ты это задумала, — Лера прикрыла рот ладонью, испуганно шагнув назад. <i>Брат редко называл её по имени. Брат был явно зол на происходящее</i>, — возвращайся домой и хорош позорить всех. И себя. Я не знаю, чего ты хочешь доказать, но у тебя ничего не получится.
— Кто этот чел? — донеслось сбоку от девушки, на что Лера, медленно убирая руку от лица, лишь шевелила ртом, потеряв дар речи. — Мужлан твой что ли?
— Брат, — шепнула Лера, завороженно уставившись в экран и шагая вперёд, — старший брат. Он в бешенстве. И он убьёт меня, если найдёт. Блять!
Лера замахнулась и ударила телевизор кулаком, отчего трещины паутинкой поползли по разноцветному экрану, а на костяшках выступили крупицы крови, окрашивая бледную кожу. Хотелось упасть на пол и плакать, кричать и крушить всё вокруг, но девушка брезгливо осмотрела свои ранки и вернулась назад, сжимаясь с каждым шагом.
Она прекрасно понимала настроение брата, даже при всём спокойствие на лице. Как холод его голоса больно резал уши, а рычание из глотки пускало мурашки вдоль спины. Как ладони сжимались в кулаки, готовясь к удару, а всё тело заметно напрягалось, демонстративно показывая бурлящую злость изнутри. Даже если старший старался сдерживать гнев внутри себя, его пустой взгляд пугал, а учащенное дыхание давало фору в десять секунд, чтобы убежать. Если мать действовала решительно и говорила всё в лоб, без возможности увернуться, то Даня подкрадывался издалека, протаптывая почву и слегка сдавливая изнутри своими издевками, тем самым пуская пыль в глаза своей жертве. Поэтому Лера боялась его не меньше матери, до сих пор с дрожью в груди вспоминая эпизод, когда он и правда мог ей навредить.
— Ты теперь далеко от меня, — бубнила Лера себе под нос, вытирая руку от крови о свою майку, — и мама, и папа, и вы все. И вы ничего мне не сделаете.
— Эй, малая, ты в порядке? — к ней подлетела Лиза, бегло осматривая её состояние, — мощно ты так. Чем тебе этот парень так насолил?
— Не важно, — отмахнулась и заметно стушевалась, пряча руки за спиной, — на то есть причины.
Лере меньше всего хотелось с кем-то вступать в диалог. Толпа снова сходила с ума, пока она приходила в себя. Девушки поддались всеобщему хаосу, разбивая телевизоры и крича на всю комнату. Множество голосов поселились в голове, ещё сильнее пугая. Лиза, которая недавно подходила со словами беспокойства, сидела в противоположном углу, крича и плача, когда показали её прошлое. К ней подошла другая девушка, присев перед ней на корточки и крепко-крепко обняв, пытаясь привести её в чувства и успокаивая, а та жадно в неё вцепилась, продолжая кричать и биться в истерике. Кто-то также подходил к другим, пытаясь показать хоть немного сочувствия и понимания. Но Лера чувствовала лишь холод на плечах от тоски и жгучей обиды, что она снова, снова и снова осталась одна в полной комнате. Будто её никто не замечал. И всем было плевать на её чувства. На её проблему. На неё было всем и всегда плевать.
Лера опустилась на пол, смотря в потолок и глотая подступающие слёзы. Эта комната была похожа на камеру пыток, где издевались с каждым разом изощреннее и омерзительнее.
А что бы сказал Даня?
Он явно бы не оценил такое решение. Снова бы поиздевался и задел бы за живое, делая только хуже и больнее. Будь он здесь, то бесцеремонно бы увёл сестру далеко-далеко, заперев её в своей комнате для профилактики. Даня ни разу не обнимал её в знак утешения. Ни разу не касался её и всячески избегал любого с ней контакта. Даже если ему хотелось хорошенько ударить её за определённые глупости, его руки всегда были связаны.
А что бы сделал Даня?
Она совершенно ничего о нём не знала. Видела в нём только хладнокровного и безэмоционального человека, который терпел и молчал. И держал всё глубоко под сердцем. Любил ли он её когда-нибудь? По-настоящему? Лера не понимала его слов и действий, его переменчивое настроение, он оставался далеко от неё, за стеной её же комнаты.
— Хватит реветь, — пронеслось над головой, и Лера медленно повернулась в бок, — эти сопли и слёзы утомляют. И делают слабей. Приди в себя уже.
Кира прислонилась спиной к стене, с отвращением наблюдая за бушующей толпой. Ей определённо не нравилось происходящее. В её взгляде всё так же было пусто и глухо, ничего в нём не читалось. Лера сглотнула, потупив взгляд в пол. Ей становилось не по себе от присутствия этой девушки, которую и девушкой сложно было назвать. Высокая, спортивного телосложения, наполовину забитая татуировками, точеные скулы, хмурый взгляд — всё напоминало о нём, даже мимика и скрывающееся раздражение. Пару прядей выбивались из затянутого на затылке пучка, прилипая к вспотевшей шее. Кира хрипела и тяжело дышала, ведь до этого довольно громко кричала и надрывала голос в истерике. А сейчас она снова, как тогда, с леденящими глазами цвета жженой карамели и убивающим равнодушием стояла так близко, что хотелось даже подвинуться (а лучше и вовсе отойти в сторону).
— Выглядишь паршиво, — подала голос Кира, косо глянув на сидящую Леру, которая всеми силами старалась игнорировать её присутствие. Подсознательно она уже её боялась, готовясь к худшему, — твоя майка окрасилась от краски с твоей башки.
— Спасибо за внимательность, — как можно более нейтрально ответила Лера, но волосы собрала в небрежный пучок, — не тоник, а хрень, которую я больше никогда в жизни не возьму в руки.
— Свеклой бы ещё намазалась, — не унималась та, повернув голову и осмотрев её с ног до головы, — шучу. Твою огненную башку за километр видно. Выделяешься. — Кира опустилась на корточки, крутя в руках часы, которые стянула со своего запястья, после чего наклонилась к девушке и прошептала, — таких не любят, чудик. Бывай.
Она рывком поднялась и снова покинула её, оставив неприятный осадок на своём месте. Лера даже не знала, злиться ей или обижаться на подобное заявление. Но звучало это как наставление — держись своего места и не дёргайся. Даже, если это звучало унизительно и, в какой-то степени, оскорбительно, Лера просто осталась ровно на своём месте, чувствуя безопасность, пока никто рядом с ней не оказывался.
— И снова сама судьба нас свела вместе, — усмехнувшись, появилась Крис, на этот раз одна, допивая из горла пиво, — а ты с характером, красавица. Зубки режутся, да только молочные пока что. Ручка не болит?
Она была пьяна. Сильно пьяна. Крис явно не чувствовала границ, нарушая чужие. Грозной тучей она нависла над беднягой, уперевшись рукой в стену и наблюдая за «жертвой» сверху вниз, ухмыляясь собственному превосходству. Лере хотелось сжаться в крохотный комочек и просто исчезнуть, лишь бы не глотать издевку за издевкой, ведь сдачи дать не могла из-за внутреннего страха, что так сильно связывал её по рукам. Она всегда при нападении отвечала словами и редко прибегала к рукоприкладству, но сейчас ей хотелось оттолкнуть от себя пьяное тело, что не собиралось от неё отлипать.
— Язык проглотила, а? — Крис издевательски смеялась, глотая алкоголь, пока тот не сносил ей башню окончательно, — Показушница, которая только и может лясы точить, а как остается один на один, то тушуется и отступает. Пф, не одобряю такое, Лерок.
— Оставь меня в покое, — голос дрогнул, а соскочившие слова были похоже не то на писк, не то икание, что вызвало новую порцию насмешки.
— Что-что?
Лера приподнялась, чтобы хоть как-то поравняться ростом с нападающей, но та всё равно оказалась выше. Ей определенно доставляло удовольствие выводить из себя людей, она их ненавидела и всеми способами задавливала, когда что-то шло не по её прихоти. Но Лера определенно была не из тех, кто позволит такое отношение к себе, ни один раз проходя этот этап наживую.
Крис ухмыльнулась, снова цепляясь за её пряди, что выбились из пучка: разглядывала и накручивала на палец. А потом резко дернула на себя до тихого писка. Лера приготовилась к худшему, как и было всегда, зажмурившись, но её также резко отпустили, откинув к стене.
— Слабая ты, и странная. Слишком много жертвенности в тебе. Ты и будешь моей жертвой. Буду наблюдать за тобой.
— Я никакая не жертва, — не унималась она, учащенно дыша и желая наступать в ответ, но её просто зажали одним движением, — хватит, отпусти.
— Жертва не тявкает. Жертва повинуется. Будь паинькой, лады?
— Эй-ей-ей! Ты чего к девочке пристала?
В разговор вмешалась та самая девушка, которая некоторое время назад утешала Лизу. Она была пьяна не меньше первой, но и терпеть эти издевки не была намерена. Девушка была немного ниже Крис и полнее, но силы у той хватало, чтобы отдернуть её от Леры и рывком повалить на пол. Она, будто дикий и голодный зверь, вцепилась в неё, лишая возможности двигаться. Крис дергалась, ругалась и злилась.
Драка была неизбежна. И Лере всей душой не хотелось, чтобы кого-то ещё увезли отсюда на карете скорой помощи. Она пыталась их расцепить, вмешаться, прекратить этот разлад, но ей и самой досталось. Лерино тело полетело в сторону и приземлилось чуть поодаль от происходящей суматохи. В голове неприятно зазвенело, а давно выпитый алкоголь ударил по вискам, вызывая головокружение. Картинка расплывалась перед глазами, и тогда до Леры дошло, что она сильно ударилась затылком. Пока толпа налетела разнимать дерущихся девушек, под потолком расплывались крики и ругательства. Охране пришлось вмешаться, поскольку защищающая Леру девушка сильно пострадала, хоть и сама это начала.
— Сука, нахуй ты лезешь, дрянь, — ругнулась Крис, вылезая из-под пострадавшей, после чего взглядом нашла напуганную Леру, которой хотелось в этот момент провалиться сквозь землю, — шкура…
Крис надвигалась в её сторону, но ту остановили на полпути, оттягивая чуть ли не за шкирку от бедняги, которая замерла на месте и боялась дернуться.
Очевидно, что на сегодня испытаний хватит. Девушек вывели из здания на улицу, где свежесть заполнила иссохшие лёгкие. Лера приземлилась на землю, шелестя пальцами постриженную траву. Вся суета происходила за пределами вакуума, в котором девушка оказалась одна и отгородилась от всех. Её всё ещё потряхивало от переполняющих эмоций, но дрожь сходила на нет и было не так страшно.
— Я тебя предупреждала, — с неким презрением подала голос Кира, оказавшись в паре метров от неё, — ты можешь завалить ебало и не провоцировать?
«Я хочу, чтобы ты наконец-то завалила ебало и перестала всех провоцировать. Когда-нибудь тебе по-настоящему прилетит по голове».
Леру обдало холодом от воспоминаний, но, как только ей хотелось что-то ответить, Кира снова растворилась в толпе. Снова ушла в нужный момент, когда с Лерой нужно было кому-то быть рядом.
«Он меня преследует даже тут. Куда бы я не пошла, его слова и мысли всегда со мной. Самый лучший способ держать в этой реальности».