V. жженые одуванчики.
Бессоница — гиблое дело. Лера почти каждую ночь таращилась в стену, пытаясь сомкнуть глаза и хоть пару часов поспать. Но стоило прилечь на кровать, как на часах стрелка тряслась на отметке шесть утра, после чего сон был бесполезен. Цокая языком и картинно закатывая глаза, Лера просто допивала остатки горького кофе и продолжала смотреть в стену, иногда отвлекаясь на уведомления в телефоне.
Мария Сергеевна действительно перестала принимать участие в её жизни, оставив сквозящую пустоту и разбивающую сердце боль. Тоскливо. Лера вспоминала, как часами пропадала в библиотеке, собирая абсолютно рандомные темы для общения и ловко перебрасывая их на книги. А сейчас даже учебник радости не доставлял. Её буквально тошнило от книг. В животе наматывался узел от любого воспоминания из школьной библиотеки.
Лера не могла не винить себя за то, что пошла на поводу эмоций и оборвала связь с единственным человеком, с которым поддерживала контакт и чувствовала комфорт. Ей было стыдно и совестно перед учителем. Последний лучик надежды погас тем же вечером, когда захлопнулся ноутбук. Как бы она не хотела первая пойти на контакт, что-то удерживало её на ровном месте от этой мысли. А сердце болело-ныло, скребясь в груди.
— Проснулась? — донеслось из-за приоткрытой двери, на что Лера дернулась, ведь не любила громкие и резкие звуки из неоткуда.
— А, это ты, — выдохнула она, сползлая с кровати, и, шатаясь, двинулась к двери, — она ушла?
— Съебалась мамаша, до вечера точно, можем скататься в город, пока время у нас есть, — брат посмотрел на руку, где должны были быть часы, и усмехнулся, прокутив запястьем, — пять минут и на выход. В моих планах не было расходовать бензин на твои покупочки.
— Душнила, — фыркнула Лера, закрыв перед его носом дверь. Что-то невнятное по ту сторону бульканьем прозвучало в ответ, но старший ушёл в свою комнату, отсчитывая секунды.
Даня, после долгих уговоров, согласился сопроводить сестру в город, чтобы хоть попытаться подготовиться к выпускному. На дворе стояла знойная жара, даже открытая форточка не спасала. Лера всякий раз сидела на подоконнике, размахивая вырванным листом из газеты, и смотрела на пробуждающийся город. Вид с седьмого этажа захватывал дух.
В окнах напротив мелькали людишки, бегая из стороны в сторону. У школьников начались каникулы, а их родители могли только мечтать об отпуске где-нибудь в конце августа. Родители Леры часто пропадали на работе, даже и не вспомнить, когда последний раз у них был отпуск или простой выходной. А если выпадал день отдыха, то мать прилипала к бутылке пива и часами сидела за компьютером, смотря сериалы. А отец прятался в кабинете, разбирая исписанную макулатуру по папкам. Рутина.
Лера чувствовала аромат свежей травы, летающей в воздухе пыли и уползающего детства. Время летело так быстро. Слишком быстро. Хотелось бегать во дворе за уличными котами, играться в песочнице и закружиться на качелях. А сейчас всё это такое глупое, нелепое и далекое, что дальнейшее существование казалось бессмысленным и пустым.
Иногда навязчивых мыслей было слишком много. Лера закрыла окно и заглянула под кровать, куда закинула свои шорты. Только утро, а припекало уже даже через стекло. Под потолком гуляли песчинки пыли, искрясь от солнечных лучей. Стены достаточно впитали тепла, чтобы ощутить себя как в бане. Лера натянула белый топ и поверх него клетчатую рубашку, чтобы не слишком бросаться на глаза в обществе, хотя в такую погоду кто-то точно догадается выйти в купальнике.
— Чудик, ты чего так долго? — за дверью снова раздался грозный голос брата. Кто-то точно забылся во времени, гуляя между мыслей.
— Иду-иду! — отозвалась Лера, накидывая кепку козырьком назад и выбегая из комнаты. — Привыкай, в будущем будешь так и свою девушку ждать, или не девушку, тут уж как пойдёт.
— Пиздов давно не получала? — Даня наклонился, почти уткнувшись лбом в чужой.
— Получала. И ты знаешь, как я отвечала.
И ему не раз хотелось влепить оздоровительной оплеухи своей сестре, чтобы много не возникала, однако в итоге прятал руки в карманах, недовольно цокая и скрываясь из виду. Он всегда уходил от проблем, не желая кому-то весомо навредить. Зная свои силы и трудноподавляемую агрессию после её вспышки, старший выбирал вариант терпилы. Меньше потерь — меньше проблем.
Даня завязал свои небрежные волосы в пучок, немного приспустив его к затылку. На висках виднелась пробивающаяся щетина, а вечно сдвинутые к переносице брови придавали его образу мрака. На шее болтались различные кулоны, какие-то даже вручную сделанные, а в левом ухе блеснула серьга.
Иногда он выглядел старше своего возраста по паспорту, но это лишь из-за легкой небрежности и неряшливости. А еще не сходящие из-под глаз тёмные круги, выцветшая радужка и морщины на лбу прибавляли ему пару лет. Лера даже иногда в шутку называла его панком из-за внешнего вида. Но он даже против не был, смирившись с этим. Ведь действительно был похож.
Открыв дверцу своей полуразваленной девятки, Даня чуть отшатнулся, вдохнув весь тот жар, что скопился в салоне от палящего солнца.
— Фу, чёрт, какая духота, — старший слегка ударил кулаком по крыше машины и хмуро посмотрел на сестру, — че стоишь? Запрыгивай.
В дороге они практически молчали, изредка перекидываясь парой словечек, но в основном ворчало только радио, откуда прерывисто доносилась музыка девяностых (привычка досталась от отца). Лера прислонилась к стеклу, наблюдая за тем, как быстро менялся фон с каждым километром.
На небе ни облачка, ни тучки. Только палящий солнечный диск и сверкающие высотки. Жили они в пригороде, и Лера всегда как в первый раз завороженно смотрела на высокие здания и оживленные улицы. Даня же равнодушным взглядом окидывал окружение и не придавал этому особого значения. Будни.
— Только пообещай, что это не затянется надолго. Ненавижу жару. Особенно выходить на улицу в это время. Избавь меня от этого.
— Нам всего лишь то надо найти костюм на торжество, че ты как маленький?
— Поменьше тяфкай, чудик, а то слишком много жизней затерялось в твоих карманах.
Они припарковались около центрального рынка, куда обычно стекались все местные городские. Да и бюджет позволял закупаться именно здесь. Лера, держась рядом старшего, оглядывалась по сторонам. На каждом прилавке было столько товаров, что глаза буквально разбегались. И сладости, и рыба, и техника, и семена, и одежда, и все-все-все.
— Деточка, возьми котеночка, смотри какой маленький и хорошенький!
Лера оглянулась на голос, заметив старичка, что сидел между двумя прилавочными будками. В его ногах стояла потрепанная коробка, а из неё доносились писк и мяуканье. Девушка мельком заглянула и увидела три маленьких котёнка, которые тряслись и жалобно пищали. У них даже глаза не полностью открылись.
— Возьмите-возьмите, не пожалеете!
— Пожалеем, — смиренно прошипел старший, косо смотря на свою сестру, которая уже сидела на корточках и тискала котят, пуская слезу жалости, — чудик, оно нам не надо, пошли, ты знаешь, что нам за это будет, если притащим…
— Ну Даня! — Лера держала в руках черненького с белым пятном на мордочке, будто он упал в тарелку со сметаной, — хотя бы одного, прошу! Ты только посмотри на них, ну.
Но на его лице не дрогнула ни одна мышца, а губы скривились в отвращении. Старший нахмурился, а на его лицо упала тень. От одного взгляда уже можно было положить котёнка обратно в коробку и идти дальше, не оборачиваясь. И как бы Лера не пыталась уговорить брата, тот был непреклонен, мотнув головой, чтобы девушка положила животное назад.
Старикашка осуждающе покачал головой, поглаживая котят своей морщинистой ладонью, но и это никак не надавило на совесть. Даня холодно отозвался на проявленные эмоции своей сестры, грубо подхватив её под руку, и повёл дальше по рядам. Ведь не для этого они пришли сюда.
Почти в самом конце находился подходящий прилавок. На стуле сидела невысокая женщина, возраст которой явно перевалил за отметку сорок. Она размахивала газетой и возмущенно вздыхала, прячась под тенью навеса. Заметив приближающихся клиентов, женщина тут же кинула газету себе за спину и радостно подскочила, привлекая к себе внимание.
— Молодые люди, может, что-то подсказать? У меня как раз был завоз новой одежды, обязательно что-нибудь вам подберем.
— Костюм на выпускной. Этой девке. Простой и недорогой. Вопросы? — грубо отчеканил Даня, положив ладонь на макушку сестры, несильно сжав волосы.
Женщина удивленно посмотрела на девушку, которая и сама не меньше смутилась такого запросу. Лера исподлобья посмотрела на старшего, дернув бровью от возмущения, но парень оставался таким же спокойным и невозмутимым, сверля взглядом продавщицу.
Она быстро сориентировалась, бегая возле коробок и перебирая одежду. Женщина ворчала, закидывая тряпьё на стол, и вздыхала от приседаний, которые ей пришлось сделать, пока доставала самые дальние коробки. Лера сочувствующе посмотрела на неё, сделав шаг вперёд, чтобы хоть как-то помочь, но старший рывком вернул её назад, снова цокнув и осуждающе посмотрев на неё. Словно это она была виновата в том, что этой женщине приходится чуть ли не по полу ползать, чтобы ей что-то найти.
Раздался довольный возглас и из прилавка вышла продавщица, держа в руках нежно-салатового цвета платьице с полупрозрачным подолом. Лера удивлённо вздернула бровями и кинула вопрошающий взгляд на брата.
— Примерь, — не глядя в её сторону, ответил Даня, кивнув в сторону женщины, которая со всех сторон показывала находку.
— Вставай на картонку, я прикрою тебя, пока будешь переодеваться, — продавщица мягко улыбнулась, легонько подталкивая девушку за самодельную ширму, — давай-давай, красавица, не стесняйся. Твой молодой человек не будет на тебя смотреть и сейчас отвернется, — она посмотрела на старшего, взглядом требуя отвернуться, на что тот недовольно цокнул и отвернулся.
— Вообще-то он…
— Не мельтеши, красавица, переодевайся.
Лера послушно спряталась за картонной ширмой, встав перед большим зеркалом. Она рассматривала себя, пока стягивала верхнюю одежду. Такая бледная. Болезненно бледная. Устало вздохнув, она натянула платье на себя, пытаясь застегнуть его, но молния оказалась на спине, куда руки не дотягивались.
И только хотела ругнуться, как сзади любезно одним движением застегнули это платье, поправив задранный подол. Лера даже покраснела от неожиданности, замельтешив руками по шелковой ткани.
— Вот жеж непутевый чудик, — как оказалось, за спиной был Даня.
Он осматривал свою сестру в зеркало, всё также безэмоционально и с пустотой во взгляде. Лера задрала голову, удивившись резкому появлению брата за своей спиной, но смиренно промолчала, тоже разглядывая платье.
— Ну просто чудо, — радостно прощебетала женщина, подбегая к девушке и кружа вокруг нее, — так хорошо сидит, красавица. Твоему парню точно понравилось!
— Да не па…
— Берём, — прервал её Даня, доставая из кармана пару купюр, — сколько?
— Для такой пары за полторы отдам. Берите-берите!
Женщина аккуратно сложила платье в целлофановый пакет и вручила своим покупателям. Лера пыхтела от возмущения, но от холода брата тут же остывала, спрятавшись в его тени.
Они еще бродили между рядов, мимолетно заглядывая на прилавки, но ничего интересного для себя так и не нашли. Даня лишь на выходе купил половину арбуза, завернув его полиэтиленовой пленкой сверху, после чего они вдвоём забрели в парк, где практически никого не было.
Лера умостилась на ступеньках возле поручня, похлопала ладонью по бетону, и старший сел рядом с ней. Даня всегда носил с собой швейцарский нож, аргументируя это тем, что нужно всегда быть готовым ко всему. Бывали моменты, когда брат влезал в различные потасовки, но нож ещё не разу не пригодился, на готове прячась в кармане джинс. Однако его время пришло: Даня разрезал арбуз пополам и вручил часть сестре. Сладкий и липкий сок стекал по пальцам, но в такую жару хотелось насладиться этой сочностью.
Лера откусывала большие куски, быстро прожевывала и выплевывала косточки себе под ноги. Брат делал ровно также, молча поедая арбуз.
— Спасибо, — отозвалась Лера, не до конца прожевав кусок, — не думала, что ты вообще согласишься помочь.
— Это лучше, чем слушать твоё нескончаемое нытьё, чудик, — старший откинул кожуру в урну и, достав из заднего кармана салфетку, вытер липкие руки, — жалко мне тебя. Ты такая ничтожная, когда плачешь.
— Грубо, зато правда, — она поникла, опустив взгляд на свои кеды, — и всё равно спасибо.
— Не обольщайся. Ты всё равно меня бесишь. И всё же пожалуйста.
🕸️🕸️🕸️
— И все-таки ты копуша!
Даня уже пятнадцать минут стоял возле открытого окна, докуривая вторую по счёту сигарету. Кнопка хрустнула на зубах, а на губах остался сладковатый ягодный привкус — выкрал пачку из маминого блока, чтобы один раз попробовать (даже если за это потом ему отвесят хороший подзатыльник). Дым снова терялся в шторах, просачиваясь в форточку. Табак отлично снимал стресс, особенно когда вокруг буквально всё раздражало.
Лера ещё какое-то время крутилась перед зеркалом, не привыкнув к своему образу. Платье действительно хорошо на ней сидело, девушка не могла поверить в то, что в зеркале её отражение. Но даже нежный цвет ткани не мог скрыть её болезненный вид: бледная кожа, по которой россыпью разбежались крохотные родинки, выпирающие точеные ключицы, потемневшие веки, иссохшие и искусанные губы, на которых до сих пор виднелся шрам после драки с матерью.
Больно было на себя смотреть. И отвратительно. Лера погладила свои кисти рук, украшенные розоватыми полосами, и снова исподлобья посмотрела на себя. Уродина. Пару раз моргнув, ей не хотелось больше смотреться в зеркало. Хотелось расплакаться, но она лишь тяжело сглотнула, накинув на зеркало простыню, что рывком сорвала с кровати. Даже спокойнее стало. Почти.
После очередного сердитого возгласа старшего, Лера все-таки вышла из своей комнаты, неохотно шагая в соседнюю. Даня как раз затушил бычок о крышку из-под банки кофе и равнодушно посмотрел на сестру, озадаченно хмыкнув. Он ведь тоже впервые видел её в платье.
— Проститня на выезде, — и старший разразился бы смехом, но лишь ухмыльнулся, — сойдёт.
— Скуп ты на комплименты, — фыркнула Лера, скрестив руки на груди.
— И на этом скажи спасибо, чудик.
От него никогда она не слышала доброго слова. Но Лера не обижалась, поскольку понимала, что ему просто было неподвластно делать кому-то комплименты. Она даже привыкла к тому, что он перестал обращаться к ней по имени, придумав прозвище. Как-то со временем это стало чем-то родным. Чем-то их связывающее.
Как бы не хотелось, но пришлось ехать в школу. Торжество учителя решили провести именно в этом месте, ограничившись маленьким бюджетом. Лера долго изнывала на эту тему, пытаясь объяснить, что не хотела бы отмечать такое событие именно там. Но классный руководитель была настойчива и непреклонна, из-за чего пришлось смириться. Брат пару раз кидал в её стороны шутки, к примеру: «На шторы и тачку директора бабки есть, а на нормальный праздник зажали».
Делать было нечего. Они снова запрыгнули в девятку и помчали в МБОУ СОШ. Даня врубил излюбленные песни прошлого века, покачиваясь на сидении в темп мелодии. Он казался более оживленным, когда находился в комфортном для себя месте: изредка улыбался, тихо подпевал под modern talking и даже никого не проклинал.
Лера мягко улыбнулась, когда прислушалась к его голосу. В радиоприемнике заиграла любимая песня Дани, отчего он стал подпевать чуть громче. Потом ещё, ещё и ещё громче, пока они вдвоем не начали голосить на весь салон. Кажется, это был один из тех моментов, когда им было комфортно и не так страшно, как дома.
— Чудик, неплохо поёшь, — старший поправил свой пучок, затянув его на затылке, — моя школа, как говорится.
— У тебя, конечно, странный вкус на музыку, но тоже неплохо.
Возле школы собиралась толпа старшеклассников. Кто-то был с родителями, а кто-то с друзьями. Лера избегала компанию своего класса, но к ней подлетел рослый парнишка с вьющимися волосами (отчего его причёска напоминала одуванчик), и подхватил её под руку, радостно о чем-то бубня.
— Это че за шмыг? — брезгливо ткнул пальцем Даня, от отвращения поморщив нос.
— Это мой одноклассник, — она толкнула локтем в старшего, чтобы тот хоть тут вёл себя прилично, — Максим.
— Странные у тебя друзья, Лер, этот какой-то поехавший неформал, — нарывался и провоцировал, ухмыляясь, когда Даня учащенно вдыхал воздух носом, а его ладони медленно сжимались в кулаки, — не суть, нас уже заждались. Классуха всех собирает, идем.
Максим был одним из самых высоких парней в её классе и, пожалуй, единственный, кто не цеплял Леру по любому поводу. Они не так много общались и даже не были друзьями, но парой слов частенько перекидывались в коридоре. Местный заводила и любитель тусовок. Если он на что-то подсаживался, то подсаживал и своё окружение. Его часто называли Антошкой, как в мультике, из-за рыжей кучерявой копны на голове и веснусчатого лицо. Будто солнце ужалило его в детстве. Лере он даже когда-то нравился, но это была лишь временная симпатия, которая прошла также быстро, как и его интерес к ней. Они были совершенно разными и не подходили друг другу.
Их класс собрался возле лестнице, где классный руководитель выкрикивал фамилии, чтобы убедиться в присутствие каждого выпускника. И когда прозвучала Лерина фамилия, та неохотно подняла руку, отозвавшись. Одноклассники удивленно ее рассматривали, ведь никогда раньше не видели её в платье. Кажется, никто вообще её в нем не видел. Но внимание быстро переключилось на учителя, которая строгим голосом приказала всем идти в актовый зал, лишь бы никто не потерялся.
— Карга старая, — отозвался Даня, за что снова получил толчок в бок.
Пока все разбегались кто куда, Лера взглядом искала только одного человека. Людей было слишком много, отчего поиски затруднялись. Бесполезно.
А может быть она и вовсе не пришла. Может быть светские мероприятия не для неё и свой выпускной она уже отгуляла. Всё может быть, но Лере хотелось верить в то, что Мария Сергеевна была где-то здесь, совсем рядом, почти за спиной. Девушка боязливо оглядывалась, даже пыталась кого-то спросить, но попытки не увенчались успехом. Даже если, возможно, она была тут, то была бы рада её появлению? Такому неожиданному и резкому, словно ничего и не произошло. Может, Мария не хотела её видеть, слышать и понимать. Может, Мария её ненавидела и прогнала бы, если бы та подошла в её сторону. Может-может-может.
Лера устало села на лавочку возле входа и тяжело вздохнула, спрятав лицо в ладонях. Ей снова стало так невыносимо грустно и стыдно, что хотелось расплакаться прямо здесь. Но послышался знакомый голос, откуда-то издалека, а казалось, что из глубины сердца. Девушка подняла голову и увидела в коридоре учительницу в бежевом длинном и обтягивающем платье. Она вся сияла и о чем-то говорила с каким-то мужчиной. Смеялась и улыбалась. Казалась такой счастливой. Внутри даже болезненно потянуло от прилипающего облегчения, что она была здесь, почти рядом, доступная и открытая. И это был последний шанс.
— Извините! — она робко подошла, цепляя внимание на себя, — мы можем поговорить?
— Машенька, это кто?
Машенька. Румянец тут же прилип к щекам о того, как же ласково только что назвали её (бывшую) учительницу. Это было так необычно и непривычно. Как бы Лера хотела также назвать её по имени, также ласково и непринужденно, опробовать сладость на языке, отчего голова шла кругом.
— Я отойду на пару минут, — мягко отозвалась Мария, бережно подхватывая девушку под руку и отводя её в сторону, — дитя, ты что-то хотела?
— С вами поговорить… — начала издалека, нервно перебирая руками и боязливо опуская взгляд вниз, — хотела… Хотела извиниться, что так поступила.
— Поступила как? — она будто не понимала или не помнила, что произошло пару месяцев назад. — Я вовсе не обижена, правда. Просто ты нашла свою дорогу и пошла по ней. Сама. Уверенными шажками. Надеюсь, у тебя сейчас всё хорошо.
— Нет же, блять, совсем не хорошо, — Лера прикрыла рот ладонью, вспоминая свою привычку не ругаться перед учителем, — я скучаю. Очень-очень. По нашим занятиям, разговорам, по вам очень скучаю. Мне так не хватало вас, Мария Сергеевна.
Она сейчас была снова похожа на ту маленькую и наивную девочку, готовая расплакаться от искренности своих слов. Маленькая, беззащитная и слабая девочка, которой когда-то эта женщина протянула руку помощи. В нужный момент. Когда никого рядом не было.
Мария Сергеевна внимательно слушала её. Как надрывался голос в дрожи, а на глазах наворачивались слёзы. Как она жестикулировала руками и несколько раз извинялась почти в каждом предложении. И её стало жалко. Ведь перед ней стояла повзрослевшая, но всё та же Лерочка, которая каждый день приносила книги и задавала кучу вопросов. Которая слушала и нуждалась во внимании Марии. Нуждалась в ней.
Девушка не сдержалась и заключила её в объятия, мечтая о них так долго. Внутри сердце трепетало от прилипающего тепла, и становилось так хорошо-хорошо, что не хотелось отпускать. Учительница ответила, прижав к себе Леру. Поглаживала по голове и пыталась успокоить, хотя сама была готова расплакаться в этот момент.
— Лерочка, — прошептала она, приложив ладонь к её затылку, — ты мне стала такой родной, и мне было невыносимо тяжело, когда мы прекратили общение. Но… Я рада, что ты решила поговорить именно сегодня. Было бы тяжело жить с этим в другом городе, так и не обсудив это с тобой.
— Что? — Лера испуганно взглянула на неё, медленно выбираясь из объятий, — что значит в другом городе?
— Я уезжаю, Лерочка. В другой город. Мне предложили преподавать в институте, а я согласилась. Наверное, это навсегда.
«Навсегда. В тот момент это звучало как приговор».