о чем молчат висельники (18+)

      Ночью снова кошмарило. Лера постоянно ворочалась по сторонам, пытаясь подобрать удобную позу для сна, но, вспоминая, что она находилась здесь не одна, приходилось прижимать к себе ноги, чтобы никого не толкнуть. Она достаточно получила за один день, лишний подзатыльник действительно был бы лишним.

— Девочки, доброе утро!

      Лера резко открыла глаза, перевернувшись на спину и посмотрев вверх. Ей стало не по себе, когда в размыленной спросонья картине над ней мелькали три фигуры в белом, которые в свою очередь внимательно рассматривали поочередно просыпающихся участниц. Показалось, что чудаковатые галлюцинации вновь настигли, но не только Лере это привиделось. Значит, не показалось.

      Их разбудили, ещё и так рано, что хотелось беспрерывно ругаться. Лера медленно перешла в сидячее положение, бросив сонный взгляд на причину пробуждения. Но так нужно было, и спорить — бесполезно. Чтобы выгнали в первый же день — не для этого Лера прошла столько страданий. К тому же не впервые было просыпаться от чужого вмешательства, особенно, когда тебя силком стягивали с кровати и заставляли что-то делать.

— Удивительно, но вы смогли пережить эту ночь на дне, — женщина, постоянно поправляющая очки, всё также надменно осматривалась, придерживаясь хладнокровия, поскольку ей явно не нравилось то, что находилось у неё «под ногами». Это её работа, — пора бы и выбираться.

      Лера медленно сжимала ладони в кулаки, оглядываясь через плечо на других девушек. Словно никто на её существование не обращал внимание, словно ничего не произошло. Кто-то изнывал от подступающего похмелья и невнятно ругался под нос, а кто-то изнывал от полученных побоев. В голове неприятно запульсировало от вечерних воспоминаний — нехило Лере отвесили пару раз подзатыльников, гудело в ушах и затылке, скоро звездочки начнет считать. Наверняка внешний вид оставлял желать лучшего, ведь и за волосы её также несколько раз протащили по помещению. Но она всё стерпела, промолчала и пропустила через себя — будни дома проходили примерно также, это не казалось чем-то новым и пугающим (хотя страшно было до дрожи, если Лера снова встрянет в очередную перепалку).

      В ногах лежал помятый вчерашний бычок от сигареты, Лера сразу же оттолкнула его от себя, чтобы никто не подумал на неё, но это уже заметила одна из женщин, наблюдающих за ними. Взгляд казался таким холодным с нотой призрения, что на душе потяжелело, а дрожащий стыд заиграл румянцем на щеках. Лера мельком глянула на Киру, которая её, очевидно, подставила, но та даже значения не придала этому жесту, увлеченно проникаясь разговором с новой собеседницей. Глаза забегали в поисках помощи или поддержки, хотя бы малейшей опоры, но всем, абсолютно всем было плевать на неё.

— Видимо, и не скучали вы здесь, — тяжелый вздох заставил вздрогнуть и снова посмотреть вверх в ожидании приговора или же простой нотации, — девушки, вы хотите вылезти наверх?

      В унисон прозвучало единогласное «да». Конечно все хотели поскорее выбраться из этого ужасного, тесного места. В тесноте да не в обиде, говорили они и сейчас были готовы выпрыгнуть все. Особенно Лера, поскольку ей было максимально некомфортно находиться в довольно большой компании, да ещё в замкнутом пространстве под угрозой получить по голове.

— Вы должны назвать имя той, кто больше всего заслуживает подняться наверх, — женщина, которая была немного моложе, протянуло это таким спокойным и мягким голосом, что казалось, будто тебя заботливо погладили.

— Здесь каждая заслуживает подняться наверх, — вдруг возразила Настя, заметно нахмурившись и чуть приподнявшись, — мы все сюда попали и все отсюда выберемся.

      Но, очевидно, такой ответ не устраивал, женщины ожидали лишь имя той самой избранной. Девушки между собой переглядывались и перешептывались, выбирая одну среди них. Лера посмотрела на ту, что была сильнее всего потрепана: чёрная тушь осыпалась и застыла на щеках, широкие стрелки размазались, а волосы были изрядно потрепаны.

      «Сильно же ей тогда досталось. Ну, жалко её, че уж. Её буквально вырубили одним ударом».

— Пусть тогда пчёлка поднимается, пусть летит.

      Все начали ей помогать подняться, а она даже не понимала этот жест мнимой заботы. Девушка, шатаясь, благодарила остальных, подбираясь к стене, куда была спущена лестница из верёвок. Само прозвище казалось таким забавным, что это не могло не вызвать лёгкую улыбку.

      Участница за участницей поднимались, по очереди называя тех, кто заслуживал шанса подняться из ямы. Этот символизм «со дна наверх» оказался буквальным, что уже могло дать толчок к тому, чтобы подняться на ноги и идти дальше. Вот только Лера стушевалась, прижавшись спиной к стене. Она так и не смогла влиться в коллектив, чтобы кто-то смог протянуть ей руку помощи и вытащить из дерьма. Это казалось таким очевидным, что больно било по глазам.

— Лера, — раздалось сверху, на что девушка боязливо подняла взгляд, — чудик с красными волосами, думаю, ей можно дать шанс.

      И она опешила, услышав своё имя. Неожиданно. Наверху стояла Кира, как при первом столкновении: безэмоциональная, отстраненная и с леденящим душу взглядом, выжидая, когда Лера среагирует и наконец-то поднимется. А она боялась двинуться, сделать шаг навстречу. Эта любезность казалась обманчивой и опасной, ведь не всегда из-за доброты широкой души люди могли оказать помощь. Скорее воспользоваться для собственной выгоды. И Лера накручивала-накручивала-накручивала себя до звона шестеренок в голове, когда её снова окликнули, более холодно и в приказном тоне. Тогда-то она и подскочила, вцепившись в эту лестницу.

— Чудишь, — отозвалась Кира, направляясь к остальным девушкам, — слышь, не отставай.

      Что-то внутри коротнуло от её голоса, что больно резанул по сердцу. Лера видела перед собой старшего, который всегда начинал холодеть к ней, когда она что-то делала не так или делала, но медленно. Всегда её торопил, поскольку замедленный режим Леры весьма тяготил и раздражал (саму Леру в том числе).

      «Резче-резче, он постоянно злился из-за моей растерянности. А что вы блять хотели от человека, которого разбудили в шесть утра?»

      Лера неохотно плелась следом, ведь не хотела вникать в это общество. Ей не то, чтобы было страшно находиться в этой компании. Скорее, противно. Лишенная социальной поддержки, она никогда не могла находиться в общественных местах, особенно, если не было рядом кого-то, кто мог оказать опору со спины.

      Кира снова потеряла к ней интерес, переключая внимание на всю ту же собеседницу, которая, судя по взгляду, была явно чем-то недовольна. Она брезгливо глянула на Леру, оценивая в голове её облик, и, фыркнув, как ни в чём не бывало продолжила общение.

— И всё-таки здесь лучше, чем в этой параше, — за спиной снова оказалась Лиза, потягиваясь и похрустывая спиной, — о, чёрт, как же хорошо то, а.

      Неловкость незаметно прокралась между ними. Лера моментами вспоминала вчерашнюю ссору и то, как она грубо послала человека, который как никак пытался помочь. Но все слова узлом затянулись в глотке, а ведь, наверное, стоило бы извиниться за сказанное. Но девушка снова промолчала, снова пропустила через себя и отказалась от этой идеи, проигнорировав присутствие Лизы. Та даже не надеялась на раскаяние, даже попыток не предпринимала для начала диалога, просто мельком посмотрела и прошла мимо, отчего внутри стало ещё тяжелее и противнее.

— Девочки, — снова всё внимание приковали к себе женщины в белом, призывая прислушаться, — первое испытание вы прошли.

— Это, конечно, грустно, что прошло всё с небольшими потерями. Но мы уверены, что следующие этапы вы тоже сможете пройти.

      Все участницы встали в ряд, словно на уроке физкультуры, где будет производиться перекличка. Лера понимала, о каких потерях шла речь, но всей душой не хотела становиться одной из них.

      Рядом с одной стороны стояла Лиза, а с другой — Кристина. Она будто бы также не обращала на неё внимание, хотя сдерживалась, чтобы не швырнуть Леру лицом в пол. Ведь отголоски драки звенели в её голове, ведь она знала, из-за кого началась очередная потасовка. И Лера это почувствовала от скопившегося напряжения. Однако Крис лишь просунула руку ей за спину и по-собственнически погладила по волосам, как тогда, перебирая пальцами пряди.

— Каждая из вас имеет за собой грех. И мы собрались здесь, чтобы избавиться от того, что вас привело на дно. И для начала необходимо отказаться от вредных привычек. Мы надеемся на вашу честность. Нужно отказаться от алкоголя, сигарет и колюще-режущих предметов.

      Девушки недовольно взвыли. Это действительно было трудно — выбросить из своей жизни то, что могло принести удовольствие, но нанести вред здоровью. Лера подошла к своей сумке, показательно раскрывая её и доказывая, что ничего противопоказанного у себя не имела. Кто-то доставал пачки сигарет, а кто-то даже почти полные бутылки алкоголя. Всё это было необходимо сбросить в ящик, который для этого был предназначен.

— Бля, а жалко, — ругнулась Кира, скидывая в ящик бутылку вина, — от сердца отрываю.

— Кирюх, не переживай, ещё успеется, — вмешалась та девушка, ободряюще похлопав её по плечу, — перед ними лучше не выеживаться.

      Женщины одобрительно кивнули, когда все закончили чистку своих вещей. Казалось, на этом можно было бы и закончить, но так просто никто никого не собирался отпускать. Под потолком сразу же пробежалось всеобщее напряжение, ведь это только первый день, девушкам не доверяли.

— Вы точно отказались от всего? — все закивали, но, видимо, этот ответ не устроил, — нам придется дополнительно осмотреть каждого, чтобы в этом убедиться.

      И после этих слов в помещение зашли два рослых мужчины, которые по форме напоминали охранников. Они сразу же подошли к девушках, обыскивая каждый карман. Лера вздрогнула, когда её грубо коснулись, чужие руки разгуливали от плеч до бёдер, пытаясь на ощупь найти что-то, за что её могли отчитать. Но было пусто. Тогда мужчины переключились на сумки, небрежно перебирая в них вещи. Хотелось прикрикнуть из-за всей неприязни к происходящему, оттолкнуть и забрать свои вещи, но оставалось лишь смиренно молчать и смотреть. В руках одного из «охранников» блеснула пластина с таблетками, он специально вытянул вверх, чтобы все смогли разглядеть.

— Валерия, что это?

— Это… Это валерьянка.

      По бокам послышались смешки, отчего стало вдвойне некомфортно и хотелось как можно скорее покинуть это место. Но всё шло по старой схеме — молчать и смотреть.

— Это нам не нужно. Выбросить.

— Нет, стойте! — Лера рефлекторно потянулась к мужской руке, вцепившись в запястье и остановив его, — она мне нужна, прошу, не надо. Отдай, блять.

— Валерия! — грозно отозвалась женщина, на что Лера отпустила чужую руку и встала на своё место, виновато опустив взгляд к полу. — Мы говорим про отказ от вредных привычек. И от этого тоже необходимо избавиться. Вам нужно научиться жить без этой… Валерьянки.

      Звучало как насмешка, которая спровоцировала смех у остальных участников. Щеки моментально вспыхнули от прилипшего стыда и хотелось просто провалиться сквозь пол.

      А Даня бы не стал над ней смеяться.

      Ведь это он тогда принес пачку валерьянки, которая до сих пор помогала справляться с тревожностью. Ведь именно он помог ей чувствовать себя защищенной под действием таблеток.

      И именно по этой причине у неё медикаментозная зависимость, от которой, действительно, нужно было избавляться.

      Пластинка отправилась в ящик, звякнув о дно. С таким же лязгом сердце пропустило удар в груди, царапая рёбра. Словно частицу изнутри буквально вырвали, оставив сквозящую пустоту. Такая мелочь, а так задевала, что хотелось взвыть. Лера обессиленно присела на корточки, приложив ладони к губам и тяжело дыша. Лиза ободряюще коснулась её плеча, заботливо растирая его и успокаивая, но этот жест мало чем помогал.

— Валерьянка значит, — усмехнулась Крис, бегая взглядом то к охранникам, то возвращаясь к Лере, — чудная ты все-таки.

      Лере хотелось подскочить и хоть один раз втащить задире, дать отпор и не позволять издеваться над собой, но она была слишком слабой, чтобы подняться и ответить. Молчать и смотреть. Сглотнув, она встала и, приподняв подбородок, наблюдала за тем, как обчищали остальных.

      Неприятно. Внутри было настолько противно, что тошнило. И даже если хотелось бороться и отстаивать себя, все здесь были связаны по рукам. Приходилось слушаться. В конце концов делалось это во благо, ради светлого будущего и борьбы с самим собой, именно эта мысль позволяла сдерживаться и не спускать себя с поводка.

— И всё же вы не были с нами честны. Это огорчает. Всего доброго, девочки.

      Женщины покинули помещение, оставив после себя неприятный осадок. Лера чувствовала обжигающий стыд изнутри, становилось невыносимо, словно им только что перемололи все кости. Девушки просто молча взяли свои сумки и направились к выходу, продолжая между собой шушукаться, о чем-то далеком, что слух не цеплялся за льющиеся сплетни.

— Валерьянка, слышь.

      За плечо дернули, грубо и по-собственнически. Кира оттянула назад, остановив, и дожидалась, когда толпа от них отдалится. Лера вздрогнула, боязливо покосившись на причину остановки. Чужая ладонь крепко сжимала плечо, иногда встряхивая, когда следовало сопротивление.

— Какого хрена?

— Тише ты, чудик, — Кира оглянулась, после чего немного наклонилась, чтобы никто посторонний их не слышал, — ночью можем выкрасть твои таблетки.

— Чего? Но зачем?

— Тише ты, дура блять. Не шуми, просила же. Рот лишний раз не открывай. Я сказала, что ночью можем выкрасть таблетки.

— Да, но зачем…

— Валерьянка, бля, ты невыносима!

      Лера тяжело сглотнула, смиренно замолчав. Она действительно не понимала, почему ей помогали, тем более если это грозило наказанием или выговором. Не понимала, почему кто-то обратил на эту деталь внимание. Это заводило в тупик, но не успела она опомниться, как Кира просто похлопала по плечу и пошла следом за толпой, чтобы смыть с себя все подозрения.

      Наконец-то их вывели из душного помещения на улицу. Лера смогла выдохнуть, вцепившись в лямку своей сумки. Люди пятнами плыли мимо неё, словно она находилась не здесь, а снова дома, разгуливая по полупустым улочкам.

      Она, как и Даня, не любила делать вылазку из дома на улицу, какая бы хорошая погода не была. Бывали иногда моменты, когда они вместе куда-то ездили, но это большая редкость. Последние два года они слишком отдалились друг от друга, даже дома не пересекались. Вечно либо Лера запиралась в своей комнате, либо старший в своей. И от этого становилось тоскливо и одиноко.

      Ведь он сам решил бросить и отвернуться от неё.

      Лера лишь глазами успела похлопать, как они оказались в довольно просторном дворе, а перед ними — роскошный особняк, который пестрил от изобилия огней внутри. Он был настолько большим, что и пары минут не хватало, чтобы осмотреть его полностью. Удивлённые возгласы заполнили пространство вокруг. Ведь никому не доводилось видеть, а уж тем более жить в таком дорогом месте.

— А где наш дворецкий? — воскликнула Настя, хищиным взглядом осматриваясь. — Мы всё это барахло должны сами тащить?

— Тащи, не обломишься, — Крис не упускала возможности подцепить язвительной шуткой, но, видимо, это даже не задевало её новую подругу, с которой она уже при первой встрече скорешилась.

— Ля, фу, настоящие леди не таскают тяжелые сумки, ты чего, брат?

— Да из тебя леди, как из меня балерина. Хуевая.

      И они разразились громким, омерзительным смехом, не упуская момента подшутить и над остальными участницами. Кажется, это никого не обижало и кто-то в шутку отвечал тем же, отчего почти вся толпа утопала в гоготе и шуме. Лера же старалась держаться стороны, поскольку не выкупала дворовый юмор. Не то, чтобы она была истинной леди во всей красе, но и подобной мерзости не воспринимала в положительном ключе. Но приходилось терпеть-терпеть-терпеть, чтобы не отхватить люлей за любое действие.

      «От Дани никогда она не слышала доброго слова. Но Лера не обижалась, поскольку понимала, что ему просто было неподвластно делать кому-то комплименты. Она даже привыкла к тому, что он перестал обращаться к ней по имени, придумав прозвище. Как-то со временем это стало чем-то родным. Чем-то их связывающее».

— Ебать, хоромы, конечно, — не унималась Крис, присвистывая, пока пыталась осмотреться, — чудик, че скажешь?

      Кристина приткнулась к Лере, снова перекинув руку за её спину и притянув к себе, указывая на особняк. Она сжалась от чужого прикосновения, пытаясь отстраниться от неё, но её снова и снова тащили за собой.

— Недурно, — пробубнила под нос, чувствуя всю скованность в теле от плипающего испуга.

— И я про тоже, Валерьянка, — она потрепала её за плечо и самодовольно усмехнулась. Лера ощущала это как домогательство, но не знала, как выпутаться из объятий, чтобы не получить по голове за сопротивление, — не кипишуй, малая. Ты хороша, когда молчишь. Можешь говорить либо да, либо гав, молчание тоже одобряется. Будь умничкой, чудик.

— Не называй меня так.

      Крис вопросительно посмотрела на нее, явно не ожидая, что кто-то сможет противостоять её напору, но лишь молча отпустила Леру, недовольно фыркнув и вернувшись к своей компании. Удивительно, что в этот раз так просто отпустили и даже не побили, но радоваться было слишком рано. Получить она еще успеет, а пока…

— Девочки, мы очень рады вас видеть, — на лестнице показались снова те самые женщины, вот только теперь на их лицах сверкали «доброжелательные» улыбки. Это их работа, повторяла себе в голове Лера и выдыхала, — всё это время вам будет необходимо жить всем вместе в этом доме.

— Ахуеть, — не сдержалась Лиза, но тут же прикрыла рот ладонью, — простите.

      Девушек проводили внутрь здания. Помещение казалось ещё более роскошным и просторным, что завораживало глаз. Всё было чистым и убранным, ведь к их приходу действительно готовились. Лера постоянно оглядывалась, пока их заводили на второй этаж, к комнатам, в которых им «всем вместе» придется жить. Каждая кровать была подписана и аккуратно застелена, сверху же лежала идеально выглаженная форма, которую через всё «не хочу» нужно было надеть.

      Лера присела на свое место и брезгливо посмотрела на одежду, в элементе которой присутствовала юбка. Она терпеть не могла такую форму, поскольку ношение юбок или платьев доставляло дискомфорт, особенно на публике. Однако делать было нечего, придется также смириться и с этим фактом.

— Девки, вы только посмотрите как это нелепо на мне смотрится, — Крис поверх шорт натянула клетчатую юбку и пару раз покружилась, пытаясь грациозничать, — теперь я точно леди в этом барахле.

— Фу, боже, Крис, сними это, — напротив сидела девушка с короткой стрижкой. Она всё это время не высовывалась, молча следуя за толпой, а сейчас подала голос. Мишель, кажется, её звали, — убого, честное слово.

— Ля, Мишель, ну еп твою мать, сама ты убогая, — Кристина не унималась, строя рожицы и изображая позы «леди», до которой ей было ещё далеко, — выглядит пиздато, что сказать.

      Лера оглянулась через плечо, прислушиваясь к их разговору. Особо сильно она не вникала в саму суть, но полностью незамеченной оставаться было сложно. Её то и дело, что дергали и спрашивали о чем-то глупом и банальном, но сильно не задерживали на ней внимание. И когда её снова перестали замечать, Лера просто подскочила с кровати, прихватив с собой форму, и направилась на поиски ванны.

      Хотелось поскорее смыть с себя сегодняшний день и надеть свежую одежду. Скопившаяся пыль тонким слоем оседала на коже, а глаза заплыли, ведь она давно не умывалась. К тому же неплохо было бы привести себя в порядок, более человеческий вид обрести в конце концов.

      Волосы ужасно спутались в пучке, от чего расплетать пришлось его долго и болезненно. В ванной ко всему облегчению никого не оказалось, значит душ можно было принять со спокойной душой.

      Лера забралась в самую дальнюю кабинку и закрылась в ней. Тело сразу же обдало приятным теплом. Под ногами собиралась мутная вода, а по шее стекала красная жидкость от крашенных волос.

      С тех пор, как Лера в восемнадцать покрасилась в красный, другие цвета она не решалась на себе пробовать. Даня частенько подшучивал над ней: когда она злилась, то её голова полыхала адски-красным пламенем, но эта шутка настолько приелась, что стало привычной и даже не обидной. Вот только остальное общество несколько иначе отнеслось к таким переменам, ведь это слишком ярко, слишком выделялось и именно за это многие цеплялись. Лере хотелось пару раз перекраситься обратно в свой чёрный цвет, но брат всегда отговаривал, называя это её особенностью.

      Хотелось расплакаться, ведь всё равно под душевым напором никто и не заметит, но Лера стойко держала эмоции в стиснутых зубах.

      Её эмоции — её слабость. Будь то злость, радость, грусть, всё это делало её слабой и беззащитной. Хрупкой и уязвимой. Как учил старший — научись молчать, и тебя поймут без слов. Никогда не нарывайся. И это действительно помогало. До поры до времени.

— Эй, долго ещё там будешь намываться?

      Лера дернулась, ударившись головой о душевую лейку, но успела её поймать, когда та сорвалась с держателя на стене. Напор пару раз полоснул по лицу, но одной рукой удалось выключить воду. Девушка слишком разгулялась в своих мыслях, снова забыв о том, что она — не одна. И тот, кто пытался также попасть в ванную, явно был агрессивно настроен, продолжая стучать и стучать в дверь. Пришлось делать всё быстро, наматывая на себя полотенце и надевая предоставленную форму. И как только Лера открыла дверь, чтобы выйти, ей почти в лицо «плюнули» ругательства.

— Чудик, для кого намываешься?

      Лера прижала к себе полотенце, которое мгновенно окрасилось от её краски, а мокрые волосы прилипали к лицу, скрывая напуганный взгляд. Кира заметно успокоилась, когда увидела её перед собой. Будь здесь кто-то другой, встреча могла пройти иначе. Но они обе молчали, не зная что сказать.

      Медведева слегка наклонилась к Лереной макушке, принюхиваясь. От неё приятно пахло клубничным шампунем, а вот от Кира несло тяжелым ароматом сигарет, которые она смогла где-то достать. Лера вздрогнула, когда в её сторону поднялась рука, но вместо этого чужая ладонь лишь потрепала по голове, так беззаботно и непринужденно, что не могло не удивить.

— На, Валерьянка, — и Кира протянула ей ту самую пластинку с таблетками, — только спрячь получше, чтобы никто не видел.

      С этими словами она снова похлопала её по плечу и зашла в ванну, захлопнув за собой дверь. Лера даже спасибо сказать не успела, застыв на месте и держа в руках свои таблетки. Она лишь глазами хлопала, все ещё не понимания, что сейчас произошло. Это было так неожиданно, но приятно. Ладонь сильнее сжимала пластинку, но пора бы уже возвращаться в комнату.

      К её приходу ничего не поменялось. Девушки продолжали веселье, бросаться шутками и примерять на себя новую форму. Никто не заметил, что она зашла в комнату и запрыгнула на свою кровать. В самом начале у них отобрали мобильники, хотя хотелось позвонить подруге и рассказать о своих переживаниях, но, с другой стороны, оно было к лучшему, ведь тогда звонками одолевал старший. В его словах были серьезные намерения. И он точно прибьёт её, если узнает план. Ника вряд ли бы ему рассказала, даже если бы он пресанул её допросом. Хотя держать язык за зубами у неё плохо получалось.

      А что скажет мама?

      Лера была более, чем уверена, что ей было плевать на то, где она, с кем и как. Но задняя мысль не давала покоя, что мать могла прийти в ярость и найти её. В любом случае она находилась далеко и вряд ли что-то с ней сделает, даже если очень сильно захочет. И всё же…

      Мама не любила отсутствие дисциплины и послушания. Каждый безоговорочно должен был её слушать и выполнять прихоть. И сколько бы Лера не сопротивлялась этому — конец всегда был один. И далеко не счастливый. Если она узнает и про план, то головы на шее Лере точно не удержать. Знала бы — не мешкала бы тогда на этой гребанной табуретке.

— Эй, малая, ты чего приуныла? — первая прицепилась Крис, которая наконец-то отвлеклась от разговоров со своей компанией, — ты какая-то болезненно вялая.

— Я просто устала, — Лера пыталась свести диалог на нет, чтобы от неё отвязались все и больше не трогали, — очень устала.

— Так мы можем это быстро исправить, — Кристина забралась на кровать, умостившись на её ногах, тем самым обездвижев её, — давай, расслабься, сейчас мы быстро тебя взбодрим.

      Она перехватывала её руки, пока та пыталась из последних сил сопротивляться, но выходило хреново — Крис крепко сжала Лерины запястье и задрала к голове, после чего победно склонилась над ней.

— Валерьянка, не ломайся ты, себе же хуже делаешь, — насмехалась Кристина, больнее сжимая руки, отчего Лера тихо пискнула от бессилия, — ту драку я тебе ещё припомню, будет уроком, чтобы не высовывалась.

      Глаза широко распахнулись в испуге, и Лера начала более активно ворочаться, чтобы сбросить с себя нависшее тело. Пиналась, толкалась, пыталась даже укусить, но всё было бестолку. Кажется, в этот момент остальным девушкам в комнате было абсолютно плевать на происходящее здесь. Потому что они не решались лезть. Боялись. Агрессивное поведение Кристины с самого начало оставило сильный отпечаток, который построил её образ таким, каким боялись её видеть остальные. Она была сильной, дерзкой, но говорила правду, даже если это было в пьяном угаре.

      «Показушница, которая только и может лясы точить, а как остается один на один, то тушуется и отступает. Пф, не одобряю такое, Лерок. Слабая ты, и странная. Слишком много в тебе жертвенности. Ты и будешь моей жертвой».

— Пусти меня, блять, — рычание шло откуда-то изнутри, из туго затянутых связок, Лера предприняла очередную попытку толкнуть, — я никогда не стану больше жертвой!

— Что здесь происхо…

      В комнату зашла Кира, вытирая свои влажные волосы полотенцем, как перед ней развязалась красочная картина: Лера буквально взвыла, выдернув ноги и, прижав их к себе, коленками уперлась в торс Крис, из последних сил надавив на неё. И наконец-то попытка оказалась не пыткой, ей удалось спихнуть её с себя, отчего чужое тело полетело в поражение на пол. Кристина что-то рычала себе под нос, медленно поднимаясь, но Лера успела соскочить с кровати, пятившись назад. Ведь храбрости и сил хватило лишь на то, чтобы её оттолкнуть от себя.

— Зря ты это, чудик. За такое у нас пиздят.

— Не подходи! — Лера прикрывала лицо руками, стараясь себя защитить, но Крис грозной тучей надвигалась в её сторону, — Не подходи, блять!

      Ещё немного, пару секунд, и по её лицу снова бы прошлись кулаками, но Кристину остановила Кира, перегородив ей дорогу. Остальные девочки, как по щелчку пальцев, выбежали из комнаты, боясь так же отхватить люлей. И только эти трое остались в пустой комнате.

— Кирюха, уйди, я ей вмажу, она меня заебала с первой встречи. Пусти, говорю, я ещё не договорила.

— Спокуха, Крис, не стоит. Хочешь, чтобы тебя сразу же выгнали отсюда? Остынь, ты и так многих покалечила, не марай руки о неё.

— Бля, Кирюх, не так вопросы эти решаются. Лан, похуй. Живи, Валерьянка. Но советую оглядываться.

      Кристина убрала от себя руки и направилась к выходу, попутно круша всё, что попадалось под руку. Она точно не будет жить с ней в одной комнате, даже под прицелом дула пистолета, её не заставят. Но из мыслей выдернула всё та жа Кира, которая тоже была не менее злой и рассерженной. И причина недовольства оставалась такой же.

— Чудик, я же просила не нарываться, почему ты, блять, никого не слушаешь?

— Она сама!

— Я сказала не провоцировать! — Кира одним шагом к ней приблизилась, а её рука застыла в воздухе перед ударом. Заметив, как Лера рефлекторно сжалась и прикрыла голову руками, она сразу же остановилась в этой позе. — Дура блять! В следующий раз отпиздят и то правильно будет. Не беси меня, Валерьянка, сгинь на своё место и не высовывайся.

      И Лера, сжавшись настолько, насколько это было возможным, тряслась на ровном месте. У неё уже выработался рефлекс на то, когда её хотели ударить по лицу. И сейчас тот же случай. Не зря она начала её бояться. С самого начала.

«Именно в таком положении Даня остановился, когда крушил мою комнату. Вовремя и одновременно поздно остановился».