о чем молчат висельники (18+)

      Плачущую и дрожащую Леру сразу же нашла Лиза, как только заметила пропажу за общим столом. Ей было непривычно видеть её в таком состоянии. Беззащитную и загнанную в угол. Девушка присела на корточки перед ней, пытаясь хотя-бы заглянуть в заплаканные глаза, но та всё время стыдливо отводила взгляд, тихо хлюпая и шмыгая носом. Маленькая, совсем крохотная, как на ладони. Лиза смиренно и молча гладила её по голове, не в силах найти подходящие слова той самой поддержки, в которой так нуждались. А нуждались сильно.

      Они не разговаривали. Лера пыталась издать хоть какие-то звуки, жестикулируя дрожащими руками, но выходило из ряда вон плохо, обращаясь в одно сплошное хлюпанье. А Лиза что, она просто продолжала трепать волосы и кивать на каждый писк, издаваемый Лерой. Может быть и понимала её, эти чувства и это состояние, всё может быть. Но ей было далеко до этого, Лиза как будто находилась по ту сторону выращенного Лериного барьера, чувствуя эмоции, но не понимая их до конца.

      Ведь каждый по-своему видел пережитую ситуацию. И каждый по-своему с этим справлялся. И если бы не сдержанность и отстраненность, они бы вместе расплылись в лужу на этом полу. Но Лиза блеснула холодным взглядом и помогла подняться Лере на ноги.

      А дальше всё закружилось. Буквально. Леру бросало из стороны в сторону, как на корабле, ей хотелось закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Она проморгалась, чувствуя жжение от поплывшей туши, и потянулась в окну, желая вдохнуть спасительного воздуха. Девушка буквально повисла на оконной раме, жадно глотая свежесть, что действовала как глоток холодной воды.

      Эйфория после алкоголя всегда переходила в головную боль. А желудок сдавливало изнутри, всё шло наружу и Лере стало так тошно, хреново и больно, что хотелось наклониться чуть ниже, чтобы перевес сделал своё. Но Лиза нарочно тянула назад, недовольно ворча и отчитывая. Она всегда появлялась в самом конце, как пластырь на ране от пули. И Лера сказала спасибо хотя бы за это, но ей хотелось послать и её тоже. Поэтому они всё ещё не разговаривали.

      Когда Лера пришла в себя, хотя бы на половину, Лиза отвела её в ванную, чтобы умыть лицо. Несмотря на всё оказываемое сопротивление, ей удалось смыть весь тот кошмар, что Лера размазала по щекам. С коридора был слышен гул, мат и другие крики. Слишком много звуков.

      Лере предложили идти отдыхать, поспать и протрезветь, но она лишь отмахнулась, буквально рычала, но вернулась ко всем остальным за общий стол. Киры там уже не было и это только на руку. Лера села ближе к преподавателю, попутно запульнув в рот кусок гренки. От девушки до сих пор безбожно несло спиртным, и женщина не смогла не скрыть своего отвращения, глядя на ученицу. А Лере и дела не было до этого: она просто жевала жареный хлеб и пялилась в одну точно, разгоняя мысли в голове до полной пустоты. Лишь бы ни о чём не думать, совсем ни о чём, просто прислушиваться к звукам на фоне всего происходящего.

— Валерия, с вами всё хорошо? — решилась на вопрос учительница, чуть склонив голову вбок, поближе к девушке, а та лишь косо посмотрела в ответ, сглатывая пережеванную гренку. Очевидно же, что с ней было далеко не всё в порядке и этот вопрос был настолько смехотворным и глупым, что хотелось съязвить.

— Вполне, — соврала Лера, натягивая улыбку и кивая, стараясь отвести от себя все подозрения. Она пьяна и немного не в себе, но держалась стойко, не срываясь второй раз на крик, чтобы нахамить. — голова, правда, немного болит и кружится. Я устала пиз… Просто устала, ага.

— Если что-то случилось или тебя кто-то обидел, или применил насилие, то лучше скажи сразу. Наша задача обеспечить безопасность каждой. Ты не выглядишь, как все эти девушки. Разве что пытаешься выглядеть. Но это не значит, что ты должна страдать.

— Я справлюсь, — грубо перебила её Лера, подхватывая со стола кусок сыра, — мне и не такое дерьмо приходилось проходить. Не парьтесь.

      Девушка всячески пыталась уйти от разговора и сделать вид, будто ничего не произошло. Но ведь так и было — ничего страшного не случилось. Просто кто-то дал волю своим эмоциям, а кто-то — поддался этому. Лера даже не пыталась найти взглядом причину всех её бед. Ей попросту не хотелось её видеть. Не видеть, не слышать, не чувствовать. Ничего. Абсолютно.

      Ещё пару дней назад она пыталась понять Киру, возможно, услышать. А та в упор не видела её чувства, её желания, даже не слышала. Девушка полностью игнорировала Лерино существование, не ставя её интересы выше своих принципов. Ей не было её жалко, когда кто-то издевался над ней, даже после последней стычки с Кристиной, Кира обвинила именно Леру в этом, не пытаясь встать на её сторону и защитить. Или хотя бы поддержать.

      И Лера прощала её за всё. За грубость, за холод, абсолютно за всё, ведь она чувствовала себя «комфортно» за её спиной. Лера в упор не осознавала, что это — ненормально. Постоянно находясь рядом со старшим братом, который не упускал возможности прикрикнуть, наругать и даже обвинить, она наперед знала, что Даня пытался ей помочь и спасти. Он же спасёт, он же придёт за ней, он же не бросит её. Он же ничего ей не сделает.

      А она, наивная дурочка, велась на это, преданной собачкой снова и снова возвращаясь к нему. Ведь Даня никогда не сделает ей больно. А что насчёт Киры? Ей же абсолютно плевать на неё, она не побежит за ней, не спасет и уж точно не будет всегда рядом. Так почему же Лера всё равно тянулась за ней, ведомая этим внутренним чувством мнимой уверенности в том, что её не предадут? Снова.

      Ведь Кира могла её ударить. И в первый, и во второй, и в последний разы, прогнать к чёрту и не позволять находится рядом с собой так близко. Но она не сделала этого, смиренно пропуская через себя всё. И Лере до последнего хотелось верить в то, что Кира не являлась плохим человеком, имея шанс на исправление и лучшую жизнь. Таща за спиной тяжкое прошлое, омрачняющее её образ и делающее жестокой, холодной, расчетливой и радикальной, она наверняка хотела избавиться от всего этого, стать другим человеком и бороться. Бороться и бороться. Лера верила в это, надеялась и хотела, чтобы всё так и закончилось — в хорошем плане.

      Но сейчас, находясь под алкогольным давлением и переизбытком эмоций, ей хотелось, чтобы просто всё происходящее скорее закончилось, как самый ужасный сон. Она проснётся и всё будет как раньше.

      Как раньше…

      От этой мысли становилось только хуже, хотелось взвыть и, сорвавшись с места, снести всё на своём пути, выцарапать всю эту гниль и грязь со своей кожи, упасть замертво на пол и отключиться навсегда. Больно-больно, думала Лера, когда под сердцем что-то неприятно заклокотало и заскреблось, просясь наружу. Слезно умоляло выпустить, хныкало и царапало по стенкам изнутри, делая еще больнее.

      Лере просто хотелось тепла. Тепла и любви, которое ещё никто так и не смог ей просто так подарить, безвозмездно. Согревающих объятий, ласковых и добрых слов, уютных посиделок, прогулок допоздна, банального внимания. Такая маленькая и глупая девочка, с детской душой, взрослыми мыслями и пустыми глазами, в которых уже не искрилась прежняя надежда и вера во что-то светлое, лучшее и спокойное. Словно напуганный кот, загнанный в угол, который готовился к худшему и во всем видел подвох. Ребёнок, которого лишили детства и хороших, действительно хороших воспоминаний. Лишь чёрная клякса в голове, напоминающая о событиях её мрачной и никчемной жизни.

      Девушка потупила взгляд в стол, проглотив последний кусок хлеба, и тяжело вздохнула, отпуская вспыхнувшие чувства. Они комом болезненно осели в глотке, снова и снова закрываясь ото всех. Лера усмехнулась, шмыгнув носом, и поджала губы, несколько раз проморгавшись и смахивая ресницами подкатывающие слёзы. Слёзы от обиды и несправедливости. Но, конечно же, она об этом никому не скажет.

      Пиршество закончилось и народ потихоньку рассыпался кто куда. Работники убирали посуду со стола и уносили на кухню, кто-то убирал последствия буйства учениц, а кто-то вышел на улицу подышать свежим воздухом. Также за нарушение дисциплины, установленной преподавателем, некоторым участницам было выписано соответствующее наказание: помыть посуду, полы, уборка кухни и прочяя рутина.

      Лера отозвалась мыть тарелки, несмотря на усталость и головную боль. С ней отправили Ангелину и Киру, хотя последние две возмутились, не желая марать свои руки о грязную посуду. Лера же просто пожала плечами, даже не возмущаясь. Просто пусть всё закончится как можно быстрее. Как можно быстрее.

      Геля, беспокоясь за свой маникюр, брезгливо перебирала посуду, укладывая её в раковину. Вода, на удивление, была тёплой. Даже не холодной! Девушка что-то невнятно бубнила себе под нос, ругалась и жаловалась, а Лера улыбалась на это, намыливая тарелки и повторяя всё тоже самое, монотонно и без всякого энтузиазма.

      И только Кира держалась стороны, молча сидя на стуле и наблюдая за происходящим. Она явно не собиралась присоединиться и помочь хоть чем-нибудь. Девушка просто молчала и хмурилась, задумчиво рассматривая Леру со спины. Красные пряди волос небрежно болтались на плечах, прежняя причёска растрепалась, поэтому пришлось снова вернуться к привычному низкому пучку. Лера казалась такой маленькой, хрупкой и никчемной, хотелось её пнуть и обнять одновременно. Кира лишь поджала губы, сильнее хмурясь и раздраженно фыркнув, тут же отводя взгляд в сторону.

      Нет, ей не было жаль. Нисколько. Не за сказанное, не за сделанное. Она все еще считала, что была права. Что сделала всё правильно. И ей не казалось иначе. Даже не задумывалась о том, что крутилось в чужой голове и что было на самом деле внутри маленького человека напротив. Кира сжимала ладони в кулаки, до побеления костяшек, до хруста в пальцах, впиваясь ногтями в кожу, чтобы проще было выместить боль и злость. Ведь меньше всего хотелось крушить всё вокруг, чтобы потом это и убирать.

      Лера старалась избегать её и зрительного контакта с ней. Отвлекалась на бессмысленную болтовню с Гелей и пыталась отшучиваться, словно ничего не произошло и Киры здесь не было вовсе, что только сильнее раздражала ту от такого поведения.

— Вот блин, я так старалась над твоим личиком, а ты даже часа не продержалась, всё смыв, — обиженно хмыкнула Ангелина и игриво подмигнула.

— Ебало краше от этого не стало, — вбросила Кира, закинув ногу на ногу и самодовольно усмехнувшись, — одна её башка чуть ли не светится ночью.

— Брось, Кир, хватит её подстрекать. Хорошая девка, ну, чё ты сразу кидаешься, — не унималась Геля, пока Лера, снова поджимая губы, бросала скверный взгляд на них обоих, — ты вообще нихуя в этом не понимаешь! Так что хватит её задевать.

— А вы чё, типа, подружки? — Кира свирепела на глазах, посмотрев исподлобья на Леру, отчего та даже боязливо вздрогнула от такого взгляда. Взгляда, в котором загорелась…ревность?

— Не завидуй, — Пчёлка, наверное, была либо смелой, либо бессмертной, раз решилась продолжить отвечать и заступаться, что не могло не удивить. Невысокого роста девушка, пряча за собой ещё более хрупкую Лерочку, была готова побороться с высокой и превышавшей по силе Кирой, которой стоило только встать и подышать на них, как те улетят в противоположную сторону. — Ты её всю запугала, она шарахается от тебя уже. Не трожь мою девочку, на таких как ты всегда найдется управа.

— Гель, не надо… — влезла Лера, желая прекратить этот спор и закончить со всем этим, но, видимо, заведенная Кира не желала отставать и стояла на своём, — Кира, она… Она не запугала. Она не сделала мне ничего плохого. Пожалуйста, не ругайтесь…

— Пасть закрой, — рыкнула Кира, вставая со стула и грозной тучей надвигаясь на них обеих. И грянет гром средь бела дня. — это давно моя деваха, поняла? Надо будет, пиздов отхватите обе, ясно? А ты чё, чудик, пожаловаться решила? Снова в жертвы играем? Тряпка. За свои слова отвечать нужно, знай. Бывайте.

      Девушка просто ушла, оставив после себя ощутимый неприятный осадок. И почему-то в этот момент Лера чувствовала себя виновато. Перед Кирой, перед Ангелиной, перед всеми. Это ужасное, липкое чувство было с ней всегда. Всегда, когда что-то шло не так. Чувство вины. От которого было тяжело избавиться до сих пор. И Кира только усилила его, заставляя сильнее загоняться и накручивать себя. Даже если Геля пыталась поддержать, успокоить и подбодрить, Лера уже не слышала её. В голове крутились последние слова, отбивающиеся мантрой в ушах.

      Они в тишине закончили с посудой и отправились в свою комнату, где их уже ждала Лиза, взволнованная за Лерино состояние. Она же ведь тоже пыталась помочь. Пыталась оказать поддержку. Но Лера не могла этого принять, не могла поверить. Она уже ничего не могла.

      Жертва.

      Лера обессиленно упала на кровать, закрывая лицо ладонями. Тяжело дышала и еле слышно хныкала. Она просто устала. Сейчас немного поспит, отдохнет и на утро как ни в чём не бывало заживёт эту жизнь. Серую, никчемную и бессмысленную жизнь. Девушка ни раз задумывалась о том, почему она до сих пор жива. Что её здесь держит и никак не отпустит? Тяжело. Ей было невыносимо тяжело просыпаться каждое утро, похожее на уже прошедшее, и что-то делать, к чему-то стремиться.

      Ей не хватало брата. Он бы обязательно что-нибудь придумал! Своеобразно утешил, вбросил странную идею и они бы вместе её воплотили в жизнь. Заночевать на крыше, закурить в подъезде, разбить чью-то машину, разукрасить стены дома. Запросто! Даня пытался найти подход к сестре, по-своему, но пытался же. Даже если выходило не очень, он что-то делал, говорил и просто сидел рядом, пока Лера, укутанная в плед, ныла в подушку и проклинала весь этот мир.

      А сейчас что? Он сейчас там, один, мелкая наверняка его достаёт и раздражает, а мать как всегда орёт и бесится, отрываясь на них двоих. Старший, наверное, был очень зол и даже обижен на Леру. За то, что она просто взяла и ушла из дома. А теперь еще и пришла выносить ссору из избы на камеру, выставляя мать настоящим монстром. Лера, возможно, даже и не подумала о том, что же будет дальше. Все узнают о домашнем насилии, их семью замучают проверки и мелкую точно заберут у них, отправят куда подальше, чтобы и ей не ломать жизнь. Тогда-то брат точно останется один и окончательно возненавидит свою сестру.

      Девушка прокручивала каждый сценарий в голове и думала-думала-думала, что же делать дальше. Ведь так, наверное, будет лучше: мать получит по заслугам, младшая обретет нормальную жизнь и Даня получит свободу. Лера же делала всё правильно, так ведь? Хотела как лучше, действительно хотела. Но оценят ли это по достоинству? И нужно ли было это всё такой ценой?

— Лерочка, ты совсем никакущая, — на кровать подсела Лиза, ободряюще потрепав её плечо, — Гелька вон, вся на взводе. Говорит, Кирюха тебя обидела. Чё у вас там за санта-барбара?

— Всё норм, никто никого не обижал, сама ж знаешь, какая Геля у нас эмоциональная. Просто кто-то не захотелось с нами мыть посуду, и Пчёлка вызвалась восстановить справедливость.

      Обе тихо посмеялись, пока Ангелина бросала на них недовольный взгляд, сидя за своим туалетным столиком и приводя своё личико в порядок. Лере было проще умолчать некоторые детали взаимоотношений с Кирой, не обязательно каждому знать, что у них происходило, хотя казалось, что уже все перешептывались и перекидывали сплетни из уст в уста.

      «Ты ж мне нравишься, чудик».

      Было ли сказанное тогда всерьёз или просто слова в пустоту? Лера не доверяла каждому, ни во что не верила, но это взаимодействие пробивало до мурашек. Как же умело Кира могла действовать своими словами на неё, буквально вышибая мозг из головы и беря всё управление на себя. Когда их взгляды сталкивались, когда та самая Кира пыталась говорить что-то такое приятное и ласковое, для неё самой непривычное, что удивляло с каждым разом всё больше и больше.

      Казалось, что наедине с ней Кира совсем другой человек. А когда они вместе оказывались на публике, то начиналась игра на выживание. Словно Кира пыталась самоутвердиться за счет никчемности и неуверенности Леры, зажимая её своим давлением и манипуляцией. Пускала пыль в глаза, а потом извинялась чуть ли не на коленях перед ней за всё сделанное. И не удивительно будет, если и в этот раз они снова таким способом помирятся.

      И Лера бы простила. Ведомая своими чувствами, которые всё ещё маленьким огонечком теплились в груди, простила бы Киру за всё и сама бы извинилась.

      Как же унизительно.

      Лиза подошла к окну и, оперевшись коленкой о подоконник, приоткрыла форточку, чтобы проветрить комнату. Геля же любила брызгать на себя все духи, что притащила с собой. И от гуляющего по полу ветерка стало так свежо и легко.

      Лера повернулась на бок, наблюдая за протекающей перед ней жизнью: как Ангелина, переодевшись в свою розовую пижаму, крутилась перед зеркалом, накладывая на лицо тканевую маску; как Лиза постелила свежее постельное белье на кровать и искала в своей сумке новую книгу, которую обещала почитать вслух на ночь. Геля включила негромкую музыку на фон, пританцовывая возле своей кровати и даже подпевая. Она казалась такой веселой, позитивной и сияющей. Лера смотрела на нее с лёгкой улыбкой, через раз зевая, ведь сон постепенно подступал.

— Так, девчат, — отчеканила Лиза, доставая из сумки две книги, — сегодня у нас Мастер и Маргарита или почитаем Маяковского?

— Ну у тебя и вкус для чтива, конечно, — хихикнула Ангелина, усаживаясь на кровать в позе лотоса, — даже книги у тебя мрачные, ужас.

— А как же «Вы любите розы»?

— А я на них срал, — подхватила Лера, и комната заполнилась хохотом, — ладно, давай лучше Мастер и Маргариту. Помню, как мы это в школьной программе проходили. Мария Сергеевна очень подробно рассказывала как саму биографию Булгакова, так и его творчество. Будет интересно проникнуться ностальгией. Лизок, жги.

— Мояшка, — одобрительно кивнула Лиза, довольно улыбаясь в ответ и укладывая книгу себе на колени, — Гелька просто не шарит, вот и ворчит поэтому.

— Эй, я всё слышу! — прикрикнула та, замахнувшись подушкой, но Лиза прикрылась книгой, звонко смеясь и улыбаясь, — тоже мне, книга просто мрак! Я не такая уж глупая, как вы думаете. Булгаков точно под чем-то писал свои книги. Наркоман!

— Никто не без греха, — добавила Лера, и споры тут же прекратились, — Лиз, начинай.

      Лиза устроилась поудобнее на своей кровати и начала читать вслух. Её размеренный, слегка низкий голос источал спокойствие и умиротворение. И срывающийся с её уст текст казался еще более необычным и загадочным, чем тогда, первый раз, когда Лера читала его одна в своей комнате. Девушка с упоением слушала чтение, расслабляясь и успокаиваясь. Она даже забыла про свои таблетки, которые всегда пила в тревожные моменты. Пластинка до сих пор покоилась под матрасом, чтобы никто её не нашёл. Лишних проблем набираться не хотелось.

      Первой вырубилась Геля, когда повествование не дошло даже до середины книги. Она тихо посапывала, прижимаясь к подушке и обнимая одеяло. Затем в сон стало клонить и Леру. Девушка всё чаще стала зевать, пока веки предательски не сомкнулись и не погрузили её целиком и полностью в царство снов. Лиза просто приложила закладку, закрыла книгу и по-заботливому прикрыла одеялом свою соседку.

      Этот день был тяжелым, определённо. Насыщенным и жутким. Но последующие точно будут лучше! И в это хотелось верить всем.