о чем молчат висельники (18+)

      Следующие дни Лера не сталкивалась с Кирой. Они не общались, не переглядывались и не приближались друг к другу, даже если очень хотелось что-то высказать. Это не казалось чем-то удивительным. Скорее, непривычным, поскольку полное игнорирование со стороны Киры как будто бы зарождало внутри некую пустоту, словно чего-то не хватало. И Лере не хватало её, ей не хватало общения с Кирой, хотя они особо много и не разговаривали до этого момента.

      Лера просто чаще проводила время в компании Лизы и Ангелины: вечера за книгами, настольные игры, прогулки вечером во дворе, и это казалось чем-то нормальным и повседневным, но в то же время бессмысленным и странным для самой Леры. Да, ей было весело и даже спокойно впервые за долгие годы динамичной жизни. Но внутренняя тревога и всё то же чувство вины давало о себе знать, буквально затормаживая Лерино сознание.

      Ей хотелось плакать без остановки и смеяться одновременно. А внутри саднило от разрастающейся пустоты. Иногда, посреди ночи, Лера сбегала на самый верхний этаж, запиралась на балконе и долго-долго смотрела куда-то вперед, о чем-то думая. А думала она слишком много последнее время. Даже если ей хотелось вывести Киру на разговор, заставить её объясниться, хотя бы попытаться, всё сводилось к мёртвой точке. Медведева отлично играла на её нервах, делая вид, что не замечает Лерино присутствие. Нарочно. И это не столько злило, сколько задевало за живое.

      Словно на этом всё и закончилось, не успев начаться.

      Мысли о плохом утомляли. Тем более, на этой неделе нужно было пройти дефиле женственности, как сообщила Даша. Лере хотела покрутить пальцем у виска, но воздержалась, недовольно цокнув и пропустив это мимо себя. Сопротивляться было бесполезно, а уж тем более спорить. Отношения с куратором и так были не сахар, хотя бы сейчас стоило немного придержать свою вспыльчивость.

      В один из вечеров, когда Лиза в очередной раз сидела за книгой и молча бегала взглядом по тексту, Лера не смогла сдержать внутренние терзания и решила поделиться мыслями с человеком, которому начала немного доверять (?).

— Лиз, можем отойти на пару слов? — начала Лера, щелкая пальцами перед носом собеседницы, чтобы обратить на себя внимание.

— М? — девушка подняла уставший взгляд, отложив книгу в сторону. Лиза сразу же поменялась в лице, заметив тревогу напротив себя. — Ты чё? Заболела? Глаза бешеные, капец.

— Блять, прям так заметно? — Лера огляделась, сама не своя, дерганная. И правда бешенная. — А, ой.

— Так, — Лиза сползла с кровати, схватив свою «подругу» за руку, и повела её за пределы комнаты, поскольку кроме них в ней находились другие две соседки, по любому любящие сплетни. — Лерочка, ты меня пугаешь. Пиздец как пугаешь. Чё случилось? Обидел кто-то? Может, стоит доложить старшим? Лера, блять, не молчи.

      Они вышли на улицу, в самое отдалённое место, где их не достанет любая другая участница и те же самые камеры. Лера плюхнулась на скамейку, прижав к себе ноги, и уставилась в одну точку перед собой. Она с опаской озиралась на девушку, всё ещё не до конца решаясь поделиться своим волнением. А так хотелось хоть с кем-то поговорить. Не держать всё это болото в себе, а выпустить наружу. Чтобы дышалось легче и спалось крепче. Из-за стресса Лера совсем перестала есть, и каждый раз, по среди ночи, просыпалась в холодном поту от нескончаемых кошмаров. Совсем дурно стало. И душно.

— Только обещай, что никому больше не расскажешь, — предупредительно прошептала Лера, заглянув в глаза своей собеседнице. Та заметно напряглась, догадываясь, о чём или о ком намечается разговор. Но в знак согласия молча кивнула, придвинувшись чуть ближе. Она старалась отнестись со всем пониманием, поддержать и, возможно, помочь. — Я переживаю, что…что делаю что-то не так.

— В каком смысле? — Лиза дернула бровью в удивление, чуть склонив голову.

— В прямом, — на выдохе ответила девушка, прижимаясь к своим побитым коленкам, — знаешь ли, внутри такое странное чувство. Вязкое, незнакомое и даже болючее. Словно всё не так. И некоторые вещи не должны были случиться. Как и мое появление здесь. Может быть, всё зря? Не такая у меня важная проблема, как-нибудь справлюсь. Как и всегда справлялась.

— Лерочка, послушай, — осторожно прервала её Лиза, коснувшись плеча и несильно тряхнув, — Ты сейчас ливнуть хочешь? Вот так просто? Ничего не бывает зря, понимаешь? Раз ты сюда пришла, значит не всё так просто, и одна ты уже явно не справляешься. Скажи мне, это всё из-за…

— Нет, — дернулась испуганно Лера, словно чувствовала, что за ней наблюдают и вот-вот влепят оздоровительную пощечину, чтобы не пиздела много. — Тоесть, ну, Лиз, дело не в ней и не в этом. Мне просто страшно. Очень-очень. Как никогда раньше. И тяжело тоже.

— Лера, ты же…

— Нет! — более громко повторила она, вскочив со скамейки и чуть пошатнувшись от потемнения в глазах, — Лиза, нет! Почему у тебя такие мысли?

— Потому что, блять, у тебя на лбу всё написано, — Лиза не выдержала, также вскочила и поровнялась ростом с девушкой. Она тоже начала говорить громче, чтобы донести свои слова до пустой головы напротив неё. Но упрямая Лера не хотела слушать, слышать и понимать. Она даже не знала, чего хотела, — Ты как шавка бегаешь за ней, стоит только свистнуть. Небось и ляжешь под неё, если скажут. Мне ты можешь не врать, даже не пытайся. Либо ты вставляешь обратно мозг и начинаешь думать, либо и дальше будешь бегать за кем-то, даже на коротком поводке не надо будет держать.

      И Лера бы что-то сказала против, максимум, влепила бы пощечину. Но сказанное было правдой. Правдой, с которой даже не поспоришь. Девушка выдохнула, опустив взгляд и промолчав в ответ. Она не знала, что нужно было сказать или сделать. Возможно, убежать и окончательно изолироваться от общества. Или же выпрыгнуть в окно, с разбегу, чтобы тело размазало по козырьку в ничтожное месиво.

      Страшно. Тело пробило дрожью, мурашки запрыгали под кожей, а в глазах снова потемнело. Лера готова была рухнуть в обморок прямо здесь и сейчас, но стойко держалась на ногах, учащенно сглатывая густую слюну и дыша носом.

      А ведь правда оказалась куда больнее, чем сладкая ложь, в которую Лера верила больше всего.

— Лерочка, пошли обратно. Тебе надо отдохнуть, поесть, хватит страдать.

— Меня быстрее стошнит, чем я пихну в себя кусок хлеба. Откажусь. Хочу спать и никого не видеть сейчас. Я так заебалась…

      Этот разговор никак не укладывался в голове, оседая пыльным осадком. Лера уже несколько раз пожалела, что позволила себе открыться человеку и довериться. Не зря она думала, что нельзя никому, абсолютно никому доверять в этом мире, а уж тем более на кого-то полагаться. Придется снова прятать вывернутую наружу душу глубоко под рёбрами и улыбаться всем вокруг, как ни в чём не бывало. Это было её лучшей защитой.

      На вопросительные взгляды соседок по комнате Лера ничего не ответила, сонно зевнув, а Лиза и вовсе хмуро посмотрела в их сторону, также промолчав. Геля, может быть, и пыталась вытянуть хоть какую-то информацию, дергая девушку за плечи, но всё было тщетно и бесполезно, ни одна из них и слова не проронила. Так надо было. И так будет лучше для всех. Меньше знают — крепче спят.

      Значит, Лиза, хоть и косвенно, понимала причину странного поведения Леры. Даже если она осуждала и не принимала, крутила пальцем у виска и до последнего пыталась вразумить, ничего не поменялось, оставшись на мертвой точке. Она больше не пыталась лезть и что-то своё навязать, зная, каков будет ответ. Просто оставила в покое. И как же это было до боли знакомо, ужасно и противно, что Лере хотелось завыть или закричать на всю комнату от переполняющих эмоций.

      А чего она ожидала? Что за ней будут также по кругу бегать и за уши тянуть наверх, когда сама же себя опускала на дно, упорно сопротивляясь любой помощи. И даже если Лера этого не осознавала, то в глубине души понимала, что это — неправильно. И с этим надо бы что-то делать, хотя бы начать и попытаться, сделать шаг вперёд. Но девушка снова с головой окунулась в своё же дерьмо, мерзко хлюпая и барахтаясь в тёмной толще своих мыслей.

      Эта тема больше не поднималась в разговоре. Лиза продолжала читать на ночь книги, пока Лера рядом, свернувшись калачиком, лежала и вслушивалась в раскатистое эхо, что пролетало мимо ушей. Её это успокаивало, её это радовало. Её это тревожило, когда голос смолкал и Лиза засыпала с книгой в руках, прижимаясь к стене. Они иногда вместе засыпали в таком положении, а на утро как ни в чём не бывало разбегались по разным сторонам, по своим делам.

— Вот они, Афанасьева и Андрющенко, голубки, опять всю ночь в книги втыкали, — раздался сердитый голос куратора в дверном проёме, на что Лера, как ошпаренная, дернулась и подскочила с кровати, попутно ударившись затылком о верхнюю койку, — Интересные у вас увлечения. Буди свою подругу, бегом завтракать и во двор. В темпе вальса.

      Лера зашевелилась сразу же, завязывая волосы в пучок, после начала будить Лизу, буквально сталкивая её со своей кровати. Та в свою очередь недовольно заворчала, лениво вставая с постели и почесывая затылок. Она не понимала причину такой спешки, но молча поплелась вниз, где собрались все остальные участницы.

      Толпа о чем-то галдела, буквально жужжала, как стая надоедливых ос. От этого только сильнее начинала болеть голова, хотелось шикнуть и попросить всех заткнуться. Но гул сам по себе сошёл на нет, когда девушки разбрелись по сторонам завтракать. Сегодня была яичница-глазунья и сливовый компот — кислющий такой, что скулы сводило и в глазах искры метались.

      Лера обыденно подсела к Лизе, которая уже вовсю обсуждала задание на сегодня с Ангелиной и Дианой, жадно доедая свой завтрак. Лере же опять не хотелось есть, она просто смотрела на свою тарелку, протыкая вилкой полужидкий желток и размазывая его по фарфоровой поверхности. Девушка второй день отказывалась от любого приёма пищи, питаясь в основном только водой. Ком в горле болезненно повис, отчего даже от запаха еды воротило. Аппетит так и не появился, поэтому Лера просто отодвинула свой завтрак и смаковала компот, морщась при каждом глотке.

— Эй, ты чего опять не ешь? — подала голос Геля, тревожно осматривая девушку, — Как не своя совсем. Бледнющая капец.

— Больная, — колко выразилась Диана, усмехнувшись, но тут же стушевалась, когда на неё упали чужие взгляды, — Чё вы? Скажите, что это не так? Вы посмотрите на неё. Да на неё даже смотреть страшно.

— Так не смотри, — угрожающе прошипела Лиза, несильно прихлопнув по столу, — Тебе доебаться не до кого?

— Да чё ты завелась то? Я ничего такого не сказала. Душнилы, блять.

— Сама же и душнишь. Заканчивай с этим, — Лиза повернулась к Лере, осторожно коснувшись её плеча, — Не слушай её. Лучше ешь и не отвлекайся.

— Угу, — кивнула она в ответ, делая очередной глоток, — У нас мало времени, пора уже топать во двор. Не очень хочется получать пиздюлей от Дашки.

      Девушек позвали на улицу, как только провели небольшой обзор на имеющуюся женственность через нижнее бельё. Да, это казалось чем-то странным и даже абсурдным, но почему-то никто против и слова не вставил. Участницы выстроились в линию, смущенно смотря на учительницу и мужчину, что стоял рядом с ней. Высокий, статный и с иголочки одетый молодой человек, доброжелательно улыбающийся каждой. В нём не было какой-то надменности и высокомерия, которые были чаще всего присущи противоположному полу. Он казался таким простым, вот так просто стоя перед толпой девиц и обсуждая их «женское составляющее». Казалось бы, как мужчина мог в этом разбираться? Немыслимо! Но Алексей чётко разграничивал дозволенное, доходчиво объясняя, по сути, элементарные вещи.

      И Лера даже прислушалась к нему, от неловкости растирая свои плечи и бегая взглядом по разные стороны. Она, конечно же, носила женское бельё, в этом не было чего-то постыдного и осуждающего. Но проблема крылась в том, что ей было страшно показать своё потрепанное тело без верхней одежды. И вот так просто предстать полуобнаженной, еще и перед незнакомым мужчиной — стыдно. Очень стыдно. Ведь все увидят скелет, который достали из шкафа в кабинете биологии. С т ы д н о.

— До наших времён девушки носили панталоны, — сквозь дымку мыслей девушка уловила эти слова Алексея, немного усмехнувшись и потупив взгляд вниз, — и с годами бельё начало преображаться, как и сами девушки, к чему мы пришли сейчас.

— Занимательно, — прошептала Лиза, несильно толкнув Леру в плечо, — Сравнил блять, небо и земля тупо.

— Ага, — безэмоционально добавила девушка, то и дело кивая в ответ, лишь бы её не дергали лишний раз.

      Как только к ним принесли целый набор нижнего белья, Лера не сдержалась и взвыла, отворачиваясь и шагая из стороны в сторону. Неужели их все-таки заставят оголяться? И надеть это. И показать всем! Ещё и перед мужчиной. Какой реакции они ожидали? Толпа буквально взорвалась в недовольстве, отказываясь от этой идеи. А идея была бредовой.

— Блять, я это не надену! — прикринула Лера, хватаясь за голову, однако тут же словила вопрошающий взгляд от Марии Владимировны. — Нет, нет и ещё раз нет. Это бред какой-то. К чему это?

— Мне тоже не нравится эта идея, — шикнула Лиза, снова дергая за руку Леру и намекая ей, что на них тоже смотрят. Осуждают. Да и плевать, что они скажут в ответ. Она это не наденет. — Тише-тише, всё равно через это придется пройти. Не парься.

— Не парься?! — возмутилась она снова, вскидывая руки вверх, — Ты блять меня видела? Кому понравится смотреть на полуголый скелет?

— Мне понравится, — послышалось со спины, после чего волнения и возмущения неожиданно прекратились. Лера застыла в недоумении, медленно оглядываясь через плечо. Она вернулась. Словно гром средь бела дня. Словно вой сирен в полной тишине, — не исполняй тут. Делай чё говорят.

— Ох, блять, опять ты, — недовольно вздохнула Лиза, бросив хмурый взгляд на только что подошедшую девушку, — Тебе лишь бы поглазеть, ага?

— А ты не завидуй, Лизок. Слишком много стала маячить перед глазами. Прям бесишь. Везде лезешь, спасатель недоделанный.

      Лера в одну секунду сжалась, как маленький, зажатый между стенами котенок. Кира же ей шею может свернуть. Нельзя допустить драки. Нельзя! Но Лера забыла как дышать, что-то невнятно мыча. Ей хотелось вмешаться и прекратить это всё как можно скорее. Но почему-то внутренний голос твердил бежать. Беги-беги-беги и не оглядывайся, пока пуля не пришлась тебе в затылок.

      Сглотнув, она встала между ними, заглядывая в глаза Киры. Она же, удивленная такому жесту, вздернула бровями, ответно заглядывая в чужие глаза пронзительно. Пыталась копаться в мыслях и дотянуться до истины, спросить о чем-то важном и тревожном. И сказала бы, если бы знала, что нужно говорить. Молчит. Любуется.

— Пожалуйста, хватит, — жалобно попросила Лера, стараясь держаться ровно, не показывая страх, даже если внутри всё кричало от пугающего взгляда, — Не надо прилюдно устраивать цирк. Вы обе хороши и друг друга стоите, цепляясь.

— Цирк значит, — Кира прикусила щеку, шмыгнув носом и нахмурившись еще сильнее, — Я тебя услышала, чудик.

— Нет, блять, ты даже не пыталась меня услышать, — неожиданно для себя подала голос Лера, настолько громко, что сама же и опешила от подобной резкости. Она уставилась на Киру, которая в свою очередь снова пыталась уйти от разговора. Снова уйти от неё. Что-то внутри затрепещало, где-то в желудке, противным урчанием, стало тошно и страшно перед неизвестным. Ведь никто не знал, какая последует реакция дальше. — А если бы хотела, то не вела себя как…как

— Мразь? — уточнила она, скрестив руки на груди. Кажется, происходящая на фоне суета просто отошла на второй план. Остались только они вдвоем. И раскаленное напряжение, обжигающее тело. — Ну же, скажи это. Давай. Скажи, что я мразь. Последняя тварь, которая над тобой издевается и ни во что не ставит. Давай, скажи мне это прямо в глаза, вместо того, чтобы плакаться об этом в плечо своей подруги. Или вы уже не просто подруги?

— Кира, блять, прошу! — умоляла Лера, умоляла не кричать и оставить на потом, когда никто их не увидит и не услышит. Вот только людская толпа придавала уверенности в напористости Киры, буквально возвышая её над Лерой и делая чудика ещё более ничтожным, чем казалось. — Ты остро воспринимаешь мои слова и действия, даже не слушая! Ты цепляешься за то, что тебе выгодно. Пару дней назад ты говорила, что я нравлюсь тебе, а сейчас что? Какое значение имеют твои слова?

— Прямое, чудик, — холод больно резанул уши, пробуждая новые мурашки под кожей. — А я тебе нравлюсь? Ну же, ты мне еще ни разу не говорила этого. Или я тебе противна?

— Блять, — обреченно прошептала Лера, пряча лицо в своих ладошках.

      Отступила. Действительно, нравилась ли ей Кира? Или же это было обманчивое увлечение в поиске защиты и понимания. Что-то же должно было родиться внутри, в самом сердце, такое согревающее и, возможно, приятное. Но было только горькое послевкусие, после чего хотелось просто сплюнуть все чувства, что когда-то зарождались в маленьком теле.

      Лера не умела любить. Чтобы по-настоящему: искренне и чувственно. Лера не была любима. Чтобы по-настоящему — чтобы взаимно. Даже если хотелось верить в то, что есть шанс на что-то действительно светлое и прекрасное, реальность была более жестокой, срывая с глаз розовые очки.

      Так нравится?

— Не знаю, — соврала Лера, опустив взгляд и сглотнув загустевшую слюну. Тревожно стало как-то. И даже страшно, — Я не знаю, Кир, не знаю. Я ничего не чувствую. Мне сложно это понять. Прости.

      Прости?

      Это всё, что она могла выдавить своим жалким, напуганным голосочком. Кажется, в этот момент весь мир ушел из-под ног. Лере хотелось провалиться сквозь землю от этого позора и больше никогда не вспоминать.

      Кира лишь озадаченно хмыкнула, но больше ничего не ответила, смиренно отступив и вернувшись к своей компании. Внутри стало так пусто и больно, что хотелось расплакаться прямо здесь.

      Но думать долго не пришлось. Лера вернулась своим вниманием к тому мужчине, который активно раздавал нижнее бельё девушкам, ведь он подбирал его для каждой, исходя из их особенностей. Не все соглашались с «дизайнерским» решением, однако спорить было бесполезно. Лере вручили бирюзовый комплект, обоснуя это тем, что на контрасте с её цветом волос этот вариант будет смотреться выигрышно. Девушка приняла его, направившись в дом вслед за Лизой, где нужно было переодеться. А внутри уже царил хаос из какофонии голосов и возмущений остальных.

— О боже, оно мне мало, я застряла, — изнывала Геля, пытаясь натянуть бюстгальтер. Лиза тут же ринулась ей помогать, несмотря на недовольные возгласы.

      Лера же спряталась за самодельной ширмой из полотенец, как можно быстрее переодеваясь. С размером немного обсчитались, но разница была не сильно заметна. Девушка, уже полуобнаженная, смотрела на себя в зеркало, изучая своё тело. Ужасное, отвратительное тело, изуродованное ею же самой. Выпирающие ключицы, на которых красовалась извилистая татуировка в виде высохших веток с нераспустившимися розами. А на шее болтался кулон, который когда-то ей подарил старший, как маленький презент на день рождения. С того момента она его не снимала, даже когда ходила в душ.

      И всё же, смотреть на себя действительно было больно и страшно. Насколько сильно она себя запустила самобичеванием. Постоянные голодовки, недосып и литры выпитого кофе. (Не)здоровый образ жизни давал о себе знать. Ещё немного, и организм начнёт давать сбой. Лера не любила себя. Ненавидела своё тело и жизнь, которую проживала. Ей не хотелось жить так. Ей просто не хотелось жить.

      А смысл? Нигде тебя не ждут, не любят и не ценят. Зачем ты нужна этому миру, если всем плевать. Да и тебе самой на всё плевать.

— Вау-вау, тебе идет, — Лиза мягко улыбнулась, коснувшись плеча, — Ты это, не переживай слишком сильно. Не принимай близко к сердцу. Кирюха просто отмороженная на голову, понимаешь? Нахуй ты с ней возишься?

— Она…она вовсе не такая, — тихо, почти шёпотом ответила девушка, даже не оглядываясь, — Пытается казаться тем, кем не является. Защищается, потому что не знает, как может быть по другому.

— Ля, да ты…

— Нет, — всё ещё стояла на своём, упрямо и напористо. Не хотела признавать, поэтому и отрицала. И её можно было понять, — Закрыли тему, ладно?

      Показ прошёл более, чем спокойно. Девушки одна за другой выходили на подобие подиума и демонстрировали самих себя. Кто-то вживался в роль и не стеснялся красоваться перед мужчиной, а кто-то отказывался оголяться, считая это непристойным и мерзким. Лера же без особого энтузиазма вышла на улицу, пару раз покрутившись и натянуто улыбнувшись, чтобы не выдавать своего волнения.

      И как же было страшно, когда чужой взгляд изучающе скользил, то ли в одобрение, то ли в осуждение. Кира пристально наблюдала за каждым движением Леры. В её глазах не было обиды или злости. В них вообще было сложно что-то прочитать. Но факт оставался фактом — она не отрывала своего внимания от Лериного перфоманса.

      Они ещё вернутся к этому разговору. Разве что в другой обстановке.

🕸️🕸️🕸️

      В очередной раз Лера отказалась от ужина под предлогом того, что нет аппетита. Как и настроения. Ей хотелось избегать каждого и ни с кем не разговаривать. Даже увиливала от любого диалога с Лизой, машинально возвращаясь к той сцене, где Кира была готова приложить её головой о стену. Этот холодный, пустой взгляд сильно отпечатался в памяти, заставляя вздрагивать от любого шороха.

      И остальные девушки как будто не замечали её присутствия, словно и не было никакой Леры в проекте, разве что имя в бланке, среди десятков других. Ей, может, было всё равно на мнение всех, однако слова Киры размазали её мозги по стенке. Теперь в голове точно было безвоздушное пространство, сквозящее и нелюдимое.

      «А я тебе нравлюсь?»

      Она и правда не знала, что тогда ответить на этот вопрос. Кира слишком давила на неё, ограничивала в словах и действиях, что страшно было даже пошевелиться. Может быть и нравится. Может быть и нет. Она не знала. Ничего. Абсолютно ничего не знала. Ей было боязно ответить что-то не так, словно это воспримут за личное оскорбление и только сильнее возненавидят.

Но что-то все-таки было. Было же? Это было сложно описать словами и показать на деле. А что она может дать ей? И что сможет дать Кире? Ведь одностороннее «нравлюсь» — самое худшее, что мог исполнить человек, при этом находясь в сознание и отдавая отчёт своим действиям. И было ли это искренне? Или же попытка снова надавить на кровоточащую рану и сделать только хуже. А куда ещё хуже? Кажется, Лера уже дошла до точки невозврата, и вряд-ли можно что-то исправить. Только если очень-очень захотеть.

— Лерочка, пошли уже спать, а? — сонно протянула Лиза, выходя из душа и вытирая свои волосы полотенцем. От неё приятно пахло ромашкой с приторной ноткой мёда. Лера это случайно подметила, цепляясь за мелкие детали вокруг себя.

— Я хотела бы немного побыть одной. Скоро приду к вам, можешь пока что выбирать книгу на сегодня!

— Только не засиживайся, лады? Дашка спалит и пиздов раздаст. А оно тебе надо? Вот и я про тоже.

      Лера мягко улыбнулась, усмехнувшись себе под нос. Это так забавно звучало, словно Даша была для них нянькой, хотя, по сути, так и было. Вечно за всеми следила, всё контролировала и готова была залезть каждой в трусы, чтобы ни у кого не было запрещенки. Лера её не осуждала и не винила, это же её работа. Ведь куратору не очень то хотелось и самой огребать за какой-либо промах. Даша, как и все, проживала этот проект от самого начала и до конца.

      Девушка ходила-бродила по коридору без какого-то определенного маршрута. Просто шла туда, куда глаза глядят. Может, сон нахлынет так быстрее и позволит спать крепче, без кошмаров. Лера своей тенью напоминала живого мертвеца, гуляющего по темному коридору в поисках неизвестного. Она устала и хотела покоя, хотя бы раз в жизни обрести спокойствие и познать умиротворение. Но судьба только подкидывала палок под ноги, заставляя падать.

      Лера забрела на кухню, где горела только лампочка на вытяжке. Комната пустовала, всё было убрано дочиста, а в воздухе витала свежесть и аромат морского бриза. Наверное, половина освежителя воздуха была использована именно тут. Девушка провела рукой по столу, подходя к окну и любуясь разгуливающим вечером по двору. Уличные фонари давно зажглись, освещая белые скамейки и идеально выстриженный газон. Казалось, здесь было идеально всё. А Лера как большой изъян, портящий всю картину. Масляный развод на чистом холсте. Тяжело.

      Пока девушка любовалась видом за окном, за спиной послышался несильный треск, а затем протяжное, шипящее «блять». Лера зажмурилась от испуга, боясь даже оглянуться, но по голосу поняла причину брани, заполневшей стены кухни.

— Блять, больно, — шикнула Кира, хватаясь за ногу и нелепо подпрыгивая, — Ебучий случай. А ты чего не спишь, чудила? Подкроватные монстры замучали?

— Один из них стоит сзади меня, — девушка оглянулась, прижимаясь спиной к подоконнику. Она лишь бровью повела в удивление, когда заметила в руках Киры коробку чая. Чая, твою мать! Она точно не привезла его с собой. Украла, значит.

— Чё? — видимо, события днем до сих пор её не отпускали, вызывая (не)оправданную агрессию. — В себя поверила, что-ли? Ты давай, это, заканчивай с этим. Не раздражай.

— Кир…

— Да чё тебе надо?

— Мы же можем еще поговорить?

      Кира застыла, осматривая девушку перед собой. Оценивающе осматривала. Ей даже стало интересно, что на этот раз мог выбросить её чудик. Лера пыталась, снова пыталась спасти то, что не имело шанса на что-то большее. Хотя-бы попытается.

      И ей позволили высказаться. Молча кивнули, зазывая за собой, чтобы кто-то ненароком не спалил их в такое время, когда нужно быть в своей комнате и готовиться ко сну. Лера поспешно последовала за ней, прокручивая в голове все слова, которые хотелось высказать в более спокойной обстановке. Кира пропустила её в свою комнату. Она также пустовала, поскольку соседи сбежались на очередную игру, чтобы хоть как-то скоротать время и изжить одолевающую скуку.

— Валяй, — Кира забралась на подоконник, рассыпая чёрный чай на листок бумаги и делая самокрутку. Ей до ужаса хотелось курить, а если вспомнить, Лера просрала её последние сигареты, поэтому пришлось выкручиваться из ситуации подручными средствами, — Че ещё ты можешь мне интересного рассказать?

— Когда ты спросила меня… — начала девушка, немного запинаясь от волнения, но держалась ровно, стараясь довести суть до конца. Её тоже терзал один вопрос, — Мне просто хочется знать. В твоём понимании «нравишься» – значит «любишь»?

      Вопрос загнал в тупик. Кира подожгла самокрутку спичкой, также украденной с кухни. Она выдыхала дым в открытое окно и молчала. Думала. Рассуждала. Или же просто не знала, что нужно было ответить. Для неё эти слова были чем-то незнакомым, чужим и непривычным. Она бы никогда не сказала об этом, ни за что! Но поглядывая на Леру, что застыла в ожидании ответа, ей нужно было что-то ответить. Хоть что-то.

— Я не знаю, чудик, — и это была правдой. Потому что сама Кира не до конца понимала, что чувствовала по отношению к девушке. — А тебе мало того, что ты кому-то можешь нравишься?

— Я никому не могу нравится, — Лера горько усмехнулась, стоя перед Кирой и заглядывая в её глаза, — чтобы это было по-настоящему. Искренне. Скажи, что это неправда. Что ничего нет и не будет. Пожалуйста. Скажи правду.

— Чудик, — она слегка наклонилась, по-осторожному касаясь её подбородка, хотя та уклонялась, сопротивлялась, — Чё ты начинаешь? Чё ты хочешь от меня? Любви? Мать родная не смогла тебе её дать?

— Тебя хочу, — робко добавила Лера, в эту секунду краснея, прикрывая рот ладонью и делая шаг назад. Нет, она не это должна была сказать. Нет-нет! Но видимо мозг решил дать сбой и с уст полетело то, что не должен был услышать никто. Тем более она, — А, блять, нет, не то…

— Ахуеть, — усмехнулась Кира, докуривая самодельную сигарету и выбрасывая окурок в окно, после чего спрыгнула с подоконника и приблизилась к девушке, нарочно сокращая между ними расстояние, — Ты чё, под кайфом?

      Лера мотала головой, прикрывая рот ладонью, боясь снова что-то не то ляпнуть. Кира на это лишь усмехнулась, убирая руку от лица и заботливо потирая щеку. А расстояние сокращалось, пока между ними не оставались жалкие миллиметры. Стало снова страшно. Тревожно. Сердце забилось сильнее, эхом отзываясь в ушах. Он же выпрыгнет сейчас! Девушка поддалась, позволив Кире приблизиться к себе. Первые касания губ, осторожные и просящие, Лера робко отвечала на спонтанный поцелуй, позволяя его углублять и делать ещё более страстным, разгоряченным, желанным.

      Чужая ладонь тут же вцепилась в волосы, сжимая пряди в кулаке и чуть оттягивая голову назад. Все ещё было страшно. Но ведь они этого хотели. Это же было очевидно, ведь так? Лера прижималась к Кире, сцепив руки за её шеей, поскольку рост не позволял находиться на одном уровне. Пришлось даже на носочки встать, чтобы дотянуться до заветного.

      Почувствовав мнимое разрешение, Кира спускалась поцелуями ниже, касаясь щек, шеи и ключиц, даже не стесняясь в своём желании заполучить тело прямо сейчас. Для неё это не было чем-то удивительным и недоступным. Добравшись до уязвимой точки, ей удалось касаться Лериного тела там, где ей этого хотелось. И как хотелось. И даже если со стороны были незначительные сопротивления, вряд ли это сможет остановить Киру, раз уж завели эту тему.

— Нет, прошу, это же неправильно, — шептала Лера, пока чужие, холодные ладони поглаживали талию под розовой рубашкой, поднимаясь выше и вызывая новую порцию мурашек, — Нельзя, Кир, прошу…

— Не ломайся, чудик, — прозвучало в ответ, и это было как удар по стеклу, в осколки, что впивались в кожу, так болезненно глубоко, — Всё будет хорошо, доверься мне, лады? Ты веришь мне?

      Лера неуверенно кивнула, боясь сказать что-то еще против, после чего Кира одобрительно улыбнулась, невесомо коснулась разгоряченных губ, снова просясь внутрь. Девушка понимала, что это могло кончиться плохо. Но в то же время ей так нравилась такая Кира: совсем не злая, податливая и открытая перед ней. Она же точно сможет что-то дать, если ей признаться. Лера верила в это, надеялась.

— Кира… — прошептала Лера, оказавшись в считанные секунду под девушкой, пока та снова хозяйничала под её рубашкой.

— М?

— Ты тоже…тоже мне нравишься.