XX. красный месяц бродил по улице.
Ты будешь дома, когда я вернусь туда?
Ты потерпишь еще один день?
Зря я держался, держался за тебя так долго
Но я был так ужасно напуган.
Лера смутно помнила, что происходило после, когда её все-таки оттащили от беззащитного актёра, который выполнял свою работу, сильно вжившись в роль. Всё это — игра. Настольная игра, где обязательно одного игрока вышибут со стола. И, кажется, правил то и не было вовсе. Лера попросту застряла на середине столешницы, колеблясь между двумя огнями.
Ей так хотелось покоя и тишины. Хотя бы на пару минут, даже минуту. Чтобы все звуки смолкли в одной бездонной точке, и она сможет выдохнуть.
Ей всего лишь нужно спокойствие, совсем немного, чтобы, возможно, жить дальше. Она помнила, как ошпаренная отпрыгнула от всей толпы, даже не вслушиваясь в эти дурацкие голоса, гогочущие где-то над головой и растворяющиеся в пыльном разуме. Помнила, как глаза бешено метались в поисках защиты, но видели только скользящие пятна, что расплывались в одно месиво. Помнила, как обессиленно приземлилась на колени, крепко-крепко закрыв уши ладонями. Помнила, как просила оставить её, уйти и не трогать.
Разочарование семьи, которое хочет пожаловаться каждому о своей проблеме. Может завершим уже повешение?
Возможно, эта шоковая терапия должна была в чем-то помочь, что-то показать, но вышла только грязь и омерзительное шоу, которое ни к чему хорошему то и не привело. И если кто-то ещё, хоть кто, скажет ей, что так надо — второй раз она не промахнется.
— Чудик, давай, вставай, — бубнил голос Киры, который в одно мгновение стал настолько раздражительным и отвратительным, что хотелось добавить ей, но вышел только слабый толчок по ноге, похожий на борьбу человека и комара. Комар явно проигрывал, только тратя время и силы, — ты чё, ещё бычить на меня будешь? Встань!
Твердая рука одним ударом включила Лерины мозги. Она даже привстала от острой боли в затылке. И только тогда смогла рассмотреть этот свирепый, но в тоже время обеспокоенный взгляд.
Словно Кира сталкивалась с этим не в первый раз. Как будто это уже было где-то когда-то отыграно по такому же сценарию. Но Медведа ничего не сказала, лишь рывком поставив свою жертву на ноги.
Парочка десятков глаз точно уцепились за происходящую картину. Даже Кристина, которой до этого было плевать и даже смешно наблюдать за нелепой схваткой Леры и актера, заметно напряглась, оценивающе рассматривая побитое дитя. А значит не все здесь были безжалостными, жестокими и бесчувственными тварями, которым не было дела до других: кроме своих проблем других не существовало. Даже закадровая музыка стихла.
— Ты чё творишь, а? В себя поверила? Вылететь хочешь?
— Хочу, и как можно скорее, — только и смогла ответить Лера, прежде, чем её стошнило прямо на траву.
***
После полученного выговора от учителя за устроенный хаос на площадке, вся женская компания расползлась кто куда. Когда разговор подошел к концу, Кира даже не посмотрела в Лерину сторону, не попыталась заговорить и что-то ещё выяснить. Она просто ушла. Также молча с ощутимым морозным осадком. Лиза тут же подбежала к девушке, хватая её под руку и направляясь в сторону дома. Ловить здесь было нечего.
— Чудила же, — усмехнулась Андрющенко, усаживая за стол многострадальную подругу. Та и слово не бросила в ответ, пару раз кивнув, — ну чё ты, а? Помирать рано, слышишь?
— Мне кажется, — прохрипела Лера, наконец-то подняв свой взгляд на собеседника. В этот момент Лиза даже напряглась от таких серьезных и внимательных глаз напротив. Ей это начинало не нравится, — мне кажется, — снова повторила она, проморгавшись, — или у меня ощущение дежавю.
— В каком смысле?
— Да в прямом, Лиз, — девушка лишь похрустывала пальцами, чувствуя, как тревога постепенно отпускала скованное тело. На её место подступала тоска по чему-то. Или кому-то, — как будто этот момент я уже переживала. Я определенно где-то это видела. Но ни черта не помню. Те же ощущения, те же реплики, но не пойму откуда это всё…
— Лерочка, да ты бредишь, — Лиза приложила тыльную сторону ладони к её лбу, — хотя башка, вроде, холодная, и шишек нигде нет. Может быть стоит поговорить об этом с мадам Розенберг? Она типа психолог и всё такое.
Лера мотала головой. Ей не хотелось снова копаться в своём прошлом, не хотелось к этому возвращаться, давно пора отпустить былое и жить дальше, разве не для этого она сюда пришла? Кажется, она уже забыла свои цели, забыла всё и потерялась в толпе.
Бей её, бей, мозги пора вправить, а то слишком много возникает!
Девушка один раз мотнула головой, словно её же мысли болезненно укололи изнутри. Отпусти их, отпусти, и тебе станет легче.
Не трожь моего чудика! Убрал свои руки от неё, животное. Я сам тебе мозги вышибу, ты понял?
Лера мотнула головой в другую сторону, тяжело сглотнув. Просто отпусти и начни жизнь заново, не держи этого в себе. Сама же себя закапываешь и другим всучила в руки детскую лопатку. Отпусти.
Она почти не дышит! Вызывай скорую, ублюдок, потом отношения выяснишь. Это сестра твоя? Подруга? Так помоги ей!
Прикрыла глаза, тяжело задышала и сжала ладони в кулаки. Отпусти-отпусти-отпусти. И страшно стало в эту же секунду.
Это же она была виновата тогда, что их обоих, Леру и Даню, избили до полусмерти. Ему тоже досталось тогда. Как она смотрела на него, лежа в позе эмбриона, и плакала, когда он не откликался на её слова. Тянула к нему руку, но тут же почувствовала, как кто-то грубым рывком поднял её на ноги.
Тогда она почувствовала, насколько хрупкими могут быть кости и суставы. Почувствовала, насколько же больно сломать хоть одну. Кажется, ей тогда раздробили пару рёбер и вывернули руку до омерзительного хруста, который еще долго отзывался эхом в ушах.
Чудила, дыши, если можешь. Хоть носом, хоть ушами, но дыши. Рано помирать. Да кто-нибудь уже вызовет скорую?!
Перед глазами предательски всё расплывалось. Лера была напугана и зажата, а её всё дальше тащили от брата: он лежал там, лицом в асфальт в луже собственной крови. Захлебнулся бы, наверное, если бы его не повернули на бок. Дышал так тяжело, откашливаясь багряными брызгами жизни, проскользнувшей перед замыленными глазами. Отпусти это, отпусти.
Помогите ему, помогите, оставьте меня, он же сейчас умрёт. Пустите, но помогите ему. Даня, прошу, не умирай, Даня!
— Эй, чудилка, ты как? — Лиза щелкнула перед глазами, моментально возвращая назад, в реальность, — ты чё?
— Ничего, — она улыбнулась, поспешно вставая со стула и направляясь в сторону комнат. Даже если ей не хотелось оставаться наедине с пожирающими мыслями, несмотря на этот внутренний страх, Лере не хотелось втягивать в эту грязь кого-то еще. Тем более Лизу, которая получила не только за развязный язык, но и из-за неё, пытаясь встать на защиту. Хреновый адвокат.
До следующего эпизода оставалось около часа-полтора. Лера решила провести это время в тишине. В мрачном спокойствие, которое ей так хотелось ощутить всё это время. Она снова спряталась на балконе под тенью навеса и просто сидела в этом пыльном углу, пытаясь хоть на грамм успокоиться. Хоть немного.
Он будет жить. Отделался синяками, разбитой губой, носом и испугом. Будет жить твой браток, не переживай ты так.
А она и не переживала до этого момента. Пока Даня сам не захотел от неё абстрагироваться и, возможно, избегать. Он не разговаривал с ней. Даже в сторону её не смотрел. Словно никакой Леры никогда не было. И это тотальное игнорирование лишь сильнее загоняло в ловушку разума. Лишь сильнее загружало голову и тем сложнее было отпустить.
Отпустить тот факт, что все тридцать три несчатья — из-за неё.
Только Ника после того инцидента поддерживала с ней связь. Пыталась быть рядом, осторожничала в разговорах и просто находилась на расстояние вытянутой руки.
Лерочка, не кори себя, не надо. Ты не виновата. Отнесись ко всему попроще. Отпусти.
Её голос. Всякий раз, когда Леру резким порывом отбрасывало назад, в этот переломный момент, её голос нашептывал под ухом, чтобы она отпустила. Забыла. И жила дальше. Как нормальные люди.
Вот только я уже не буду нормальной. И вряд ли мне что-то поможет. Если уже смерть не имеет значения, если умереть не дают, то какой смысл жить так? И быть такой. Он был последним родным человеком, которому я могла довериться.
Но доверял ли он мне?
Твою тоску способны приглушить лишь наркотики,
Надеюсь, ты доживёшь до двадцати восьми.
🕸️🕸️🕸️
В силу своего плохого самочувствия, Лере пришлось пропустить занятия с Марией. Даша несколько раз уточняла, точно ли та не сможет присутствовать на уроке, на что ей в ответ также несколько раз проскандировали «да, да и да».
На самом деле ей просто не хотелось находиться в этой компании, хотя бы какое-то время. Чтобы не ощущать на себе скользящие взгляды и не прислушиваться к перешептываниям за спиной.
Тишины. Она хотела тишины. Пока все участницы проводили время в компании учителя и оправдывались за свою нецензурную брань, Лера дочитывала книгу, которую с собой взяла Лиза и любезно предложила её для чтения в свободное время. Что может быть лучше, чем заняться этим прямо сейчас. К тому же чтиво всегда успокаивало и настраивало на более позитивный лад.
На мягкой обложке красовалось кричащее название «покой нам только снится»: это был почти полный сборник стихов Блока, которого Лера любила ещё со школьных времен. Его лирика, как бальзам на душу. Во время чтения будто оказывался на одной из плохо освещенных улочек Петербурга и красным месяцем бродил по зеркальной глади Невы.
В чертах лица — спокойная мечта
Она сошла на землю не впервые,
Но вокруг нее толпятся в первый раз
Богатыри не те, и витязи иные…
И странен блеск ее глубоких глаз…
Лера шептала себе под нос короткие стишки, а в ушах шуршало эхо от пролистанных страниц. И сердце стало биться тише, совсем спрятавшись под рёбрами, лишь импульсами скребясь о кости. И прежняя тревога уползала под кровать. Будь воля — Лера целый день бы сидела в стопке книг и не выходила из комнаты. Так даже не страшно. Так даже легче.
Не сердись и прости. Ты цветешь одиноко,
Да и мне не вернуть
Этих снов золотых, этой веры глубокой…
Безнадёжен мой путь.
Так шёл час, второй, пока в комнату буквально не влетела Лиза, которая явно была чем-то сильно обеспокоена. Лера даже подскочила на кровати, едва ли не выронив книгу из своих рук. Девушка металась и, кажется, хотела всё вокруг себя крушить и ломать. Видимо, урок не прошел гладко, как хотелось. Да и когда последние занятия и испытания проходили спокойно, если в любой момент, чуть не то скажи, останешься без зубов.
— Ты чё? — Лера бросила взволнованный взгляд на свою подругу, на что получила лишь недовольное фырканье и тяжелое, очень тяжелое дыхание, как будто она бежала сюда из последних сил.
— Меня отселяют, — буквально выплюнула Лиза, наконец-то остановившись возле прикроватной тумбочки, — прикинь?
— То есть как? Почему? Нахрен?!
— Вот так, — Лиза, выдохнув, присела рядом на кровать и спрятала лицо в ладонях, — мы не сможем пересекаться, только на занятиях.
— Чё блять? — с уст сорвался нервный смешок, — мы чё, в тюрьме? Чтобы кого-то в одиночку определять. Пиздец, — последнее слово они произнесли одновременно, синхронно вздохнув. — Прям совсем не будем видиться?
— Мария сказала, что так решил педагогический состав. Что так будет лучше. Это из-за той драки. Платок настучала и выставила себя жертвой, будто я начала это всё и я, блять, виновата.
— Может быть с ними поговорить? Также нельзя! Не тех они изолируют, Лиз!
— Забей. Лучше так, чем выгон. Там, кстати, уже претенденты уже появились. Так что будь осторожна и не чуди, как обычно, ладно?
Лера кивнула. Неуверенно, еле заметно вздрогнув. До неё запоздало доходила выдвинутая информация. Это значило одно: поддержки она не сможет получить, когда её снова смешают с грязью; никто не сможет за неё постоять. Лера уже не надеялась на защиту Киры. Оставаться с ней рядом она стала ещё больше.
Потому что убьёт. Она может. Она это сделает, если захочет. И Кира определенно радовалась тому факту, что Лиза отселяют из Лериной комнаты. И это пугало. Теперь никто не сможет её остановить.
— Лиза, я не хочу, — испуганно прошептала Лера, осторожно коснувшись её руки, — не хочу оставаться тут одна. Я же… Я же никому больше не доверяю.
— Кира, — словно прочитала её мысли, ответила Лиза, натянуто улыбнувшись, — как же она? Вы же так сблизились, ну, буквально…
— Нет, нет, — мотала головой, отрицала, сильнее вцепившись в чужую ладонь, — я не хочу так. Как угодно, только не так.
Лера была готова расплакаться. Последняя надежда, благодаря которой она могла бы продержаться хотя бы половину проекта, медленно ускользала из рук. Даже если Лизу не выгнали, даже если она по прежнему будет в одном доме с ними. Она не успеет прийти на помощь, если что-то случится. А что-то случится точно. Это лишь вопрос времени.
На миг проснулось за нивой, где-то,
Далеким эхом моё воззвание,
Всё жду призыва, ищу ответа,
Но странно длится земли молчанье…