I
Познакомились они ещё детьми.
Лёве было четырнадцать, а Иринке- семь лет.
Вот как они встретились.
- Дарья Михайловна!- спросил однажды Лёва у своей учительницы гимнастики.- У вас сколько детей?
- Да всего одна только Иринка. Стойте прямо, Лёвочка!
- Только одна, а сколько ей?
- В прошлом месяце семь минуло, да будет вам болтать-то, смотрите, опять левое плечо опустили, возьмите палку!
- А хорошая она у вас, Иринка?- немного погодя спросил Лёва.
- О своих трудно сказать. Кажется, хорошая, мы её Чёрным Жуком называем!
-Чёрным Жуком, как странно, почему же Чёрным Жуком?
-Полезайте на лестницу, Лёвочка, потом поговорим.
Мальчик взобрался на лестницу, но, очевидно, сегодня он не был расположен заниматься гимнастикой.
- А что, Чёрный Жук тоже делает гимнастику?
- Тоже делает.
- А Иринка послушная?
- О да, очень послушная и, главное, на редкость правдивый, открытый ребёнок!
Дарья Михайловна долго крепилась, старалась оставаться сдержанной во время урока, но, по-видимому, Лёва задел её чувствительную струнку, и кончилось тем, что она увлеклась-таки расспросами мальчика и начала подробно описывать свою Иринку, а Лёва, совсем не по правилам, свесился с лестницы одним боком и теперь с большим интересом, внимательно слушал её.
-Недавно, знаете, просто смех с девчонкой!- говорила Дарья Михайловна.- Одна знакомая дама жаловалась при ней на свою дочь, что та потихоньку какую-то книгу прочла.
Иринка была ужасно возмущена, степенно так сложила ручки, лицо серьёзное, и покачивает эдак головкой:«Какая же, мама, она нечестная, какая нечестная!» И говорит так это важно, знаете, мы даже все удивились.
- Нечестная, нечестная!- повторил несколько раз в раздумье Лёва. Мальчик был сам чрезвычайно правдив, и этот маленький рассказ про Иринку очень заинтересовал его.
- Приведите её когда-нибудь к нам, Дарья Михайловна!
- Хорошо, когда-нибудь приведу, да только что она будет делать, ведь у вас маленьких в доме нет.
- Я сам займусь с нею, мою коллекцию бабочек покажу, непременно приведите!
С тех пор Лёва постоянно расспрашивал про Иринку, и каждый раз, когда Дарья Михайловна приходила на урок гимнастики, он пржде всего осведомлялся:
-Как Чёрный Жук поживает?- И затем посылал ей то коробочку, то какую-нибудь картинку, а то и просто пару леденцов, бережно завёрнутых в бумажку.
-Непременно передайте, Дарья Михайловна, вы скажите ей, что от меня, только не забудьте, пожалуйста!
И Дарья Михайловна очень добросовестно исполняла поручения мальчика и искренне благодарила его за внимание к своей маленькой дочурке.
Скоро и Иринка уже знала, что у мамы есть ученик Лёва Субботин, который посылает ей приветы и всегда расспрашивает о ней.
Девочка, в свою очередь, начала посылать ему картинки, но только за неимением готовых она рисовала их сама на больших листах белой бумаги.
При этом Иринка крепко захватывала тонкими пальчиками малюсенький кусочек карандаша (другого не было), поминутно слюнила его и затем принималась энергично рисовать, глубоко убеждённая, что у неё выходит прекрасная картина, содержание которой вполне ясно для всех.
А содержание это обычно бывало очень сложным, так как Иринка обладала неисчерпаемой фантазией.
- Ты только скажи ему, мамочка, чтобы он не боялся,- убеждала она, - это очень страшная картина! Вот тут, видишь, лес, дремучий-дремучий лес, а над ним луна и звёзды светят! А вот тут маленькие мальчик и девочка сидят под деревом, и они заблудились, и им ужасно страшно, а из-за дерева на них волк глядит, и он их съесть хочет! Видишь, мамочка, какие у него злые глаза, так и горят, так и горят!
Для большего эффекта девочка ставила в этом месте две огромные чёрные точки, изображавшие глаза голодного волка. Но затем, впрочем, оказывалось, что злому волку не удалось съесть бедных детей: его вовремя убивает добрая волшебница, после чего она возвращает мальчика и девочку папе и маме. За неимением, однако, места на бумаге, оба родителя были изображены только небольшими крестиками в самом углу листа, сбоку, но девочка была убеждена, что фигуры их прекрасны, хотя и немножко маловаты.
- Знаешь, это оттого, мамочка, что уже больше места не было,- серьёзно объясняла она,- а на другой стороне нельзя же было рисовать!
Дарья Михайловна передавала эти сложные картины Лёве, и мальчик каждый раз долго смеялся, разглядывая со всех сторон произведения Иринки, и по ошибке нередко поворачивал их вверх ногами.
- Не так, не так, Лёвочка!- улыбалась Дарья Михайловна.- Ведь это звёзды, кружочки-то, а вы картину вниз головой поворачиваете!
И она в подробнастях принималась рассказывать содержание рисунка, что всегда особенно забавляло мальчика.
Однако, несмотря на просьбы своего ученика, Дарья Михайловна почему-то медлила приводить Иринку к Субботиным.
«Ну зачем по урокам за собою ребёнка таскать!- думала она.- Да и что мой Жучок будет делать у них, тут все взрослые».
Знакомство детей состоялось совсем случайно.
Лёва был страшный любитель всякого спорта, но в особенности он гордился своим умением кататься на коньках. И когда стройный, красивый мальчик нёсся голландским шагом по льду, то нередко случалось, что прохожие невольно останавливались у катка, а маленькие гимназистки и гимназисты принимались громко и с жаром аплодировать ему.
- Молодец! Чудно! Прелесть!- раздавались их восторженные восклицания, но Лёва, самоуверенно заложив руки в карманы и слегка покачиваясь, гордо проносился мимо них, совершенно равнодушный ко всем этим шумным овациям.
Лёва казался гораздо старше своих лет, но, в сущности, он находился ещё в том периоде, когда мальчики почему-то презрительно и даже отчасти враждебно относятся к девочкам-подросткам. Разумеется, впоследствии это настроение меняется и бывшие враги нередко становятся лучшими друзьями, но для Лёвы это время ещё не наступило, а потому неудивительно, что мальчик более был увлечён самим катанием, чем восторженными похвалами своих юных поклонников и поклонниц.
К тому же Лёва вовсе не был тщеславен.
Однажды он почему-то не пошёл в гимназию и явился на каток несколько ранее, чем всегда.
Гимназисты и гимназистки обыкновенно собирались сюда только по окончании дневных занятий, и на этот раз каток был совершенно пустой.
«Вот чудно-то, никто мешать не будет», - с удовольствием подумал мальчик и, быстро надев коньки, помчал по ровной поверхности льда. Лёва и не заметил, что около одного из больших кресел возилась какая-то маленькая девочка, испуганно цепляясь за него и всеми силами старалась удержаться на ногах.
Но, очевидно, она в первый раз надела коньки и совсем не умела справляться с ними.
Слабые, тоненькие ножки девочки разъезжались в разные стороны, и бедный ребёнок каждую минуту готов был расплакаться.
- Брось кресло, говорят, брось, Иринка!- сердилась нянька.- Ведь сказала тебе соседская барышня, что этак никогда не научишься бегать!
И нянька силою отодвинула кресло.
Маленькая девочка внезапно очутилась на льду без всякой опоры, растопырила руки, инстиктивно стараясь сохранить равновесие, и с ужасом озиралась по сторонам.
Но никто не приходил на помощь, нянька далеко отодвинула кресло, сама же она по-прежнему не решалась сделать ни шагу вперёд, и кончилось тем, что бедняжка принялась громко и жалобно всхлипывать.
Лёва только теперь заметил её тоненькую фигурку в белом салопике* и, услыхав плач девочки, тотчас же подкатил к ней.
(*СалОп- старинное широкое женское пальто, накидка с короткими рукавами или прорезами для рук.)
- Ты о чём это?!- спросил он ласково.
-Боюсь!- тихонько ответила девочка. - Нянька кресло отняла...я боюсь.
- Не бойся, я поддержу тебя. Хочешь, будем кататься вместе? Давай руку!
Но девочка не трогалась с места и продолжала дрожать.
- Боюсь!- повторила она ещё тише.- Очень боюсь!
- Экая ты трусишка, право!- засмеялся Лёва и, недолго думая, крепко обнял за талию девочку, в другую руку захватил обе её холодные дрожащие ручонки и начал осторожно увлекать её за собой по льду.
- Вот так, сперва одной, потом другой ногой!- терпеливо учил он маленькую незнакомку.
Девочка долгое время трусила, непривычные к движению по льду ноги то и дело подкашивались и разъезжались в стороны, но она чувствовала сильную, уверенную руку мальчика, слышала его ласковый голос, и понемногу её страх начал проходить, и она невольно стала усваивать указания Лёвы. Сперва, конечно, очень неумело и неловко, поминутно рискуя упасть, но затем всё лучше и лучше, всё с большей и большей уверенностью.
- Э, да я вижу, ты совсем молодец!- смеялся Лёва.- Хочешь, ещё один круг сделаем, не устала?
- Ещё!- коротко ответила девочка. По-видимому, она начинала входить во вкус.
На этот раз маленькая незнакомка сама уцепилась обеими ручками за руку Лёвы и послушно последовала за ним.
Но разговаривать со своим учителем она ещё не решалась, и только по временам, когда ей особенно удавалось какое-нибудь движение, девочка принималась тихонько смеяться и доверчиво поднимала к Лёве своё смуглое раскрасневшееся личико.
- Ну, будет с тебя на сегодня!- объявил наконец Лёва.
Они только что во второй раз прокатились вокруг катка и теперь подъезжали к тому месту, где их ожидала няня.
- На первый раз довольно, а то завтра станут ножки болеть. Прощай, малыш!
- Да-да, и нам пора, пойдём, Иринка!- торопила нянька.- Скоро маменька к обеду придут!
- Как вы сказали,- Иринка?- быстро переспросил Лёва.- Тебя Иринкой зовут, малышка?
- Иринкой.
- А твою маму как зовут?
Ребёнок с удивлением вскинул на него большие глаза:
- Мою маму мамой зовут!
- Ах какая же ты глупенькая! Как зовут вашу барышню?- спросил мальчик, обращаясь к прислуге.
- Дарьей Михайловой.
- Дарьей Михайловой. А, так это ты, значит, Чёрный Жук?- радостно засмеялся Лёва, очень довольный своим новым знакомством.- Ну а я Лёва, ученик твоей мамы, Лёва Субботин, тот самый, которому ты такие чудные картинки присылала. Смотри же, ты мне ещё нарисуй, я их все на память сберегу, хорошо?
- Хорошо!
Девочка смотрела на него большими удивлёнными глазами,— по-видимому, её поразила эта неожиданная встреча, а раскрасневшееся личико её так и сияло от удовольствия.
- А то вот что,- продолжал Лёва,- хочешь, давай вместе кататься, я тебя учить буду, приходи сюда с няней каждый день, так... около четырех часов?
- Ты лучше няне скажи когда, я часов не знаю,- созналась Иринка.- А то вдруг мы опаздаем, а ты и уйдешь!
- Ну хорошо, я няне скажу!
И, нагнувшись к девочке, Лёва хотел чмокнуть её в щеку, но Иринка приподнялась на цыпочки, обвила руками его голову и сама крепко поцеловала Лёву.
- До завтра, Чёрный Жук!- засмеялся мальчик и, ловко повернув на одной ноге, помчался вперёд, огибая большой круг по самой рамке катка.
Иринка неохотно следовала за нянькой, то и дело оборачиваясь и провожая глазами удаляющуюся фигуру мальчика.
В воображении её создавалась теперь уже новая, чудная картина. Она сейчас дома нарисует её: всюду лёд, лёд, только лёд... бесконечное белое пространство, а посреди него, как большая чёрная птица, летит Лёва, тот самый Лёва, для которого она уже давно рисовала свои лучшие картины, сочиняла свои лучшие сказки.
На другой день, когда Лёва пришёл в условленный час на каток, Иринка уже ждала его.
Девочка сидела в большом кресле, а сторож прилаживал хорошенькие никелированные коньки к её высоким сапожкам.
- Подождите, я лучше сам,- проговорил мальчик, отстррняя сторожа и быстро опускаясь перед нею на колени. Он заботливо осмотрел коньки, подтянул левый ремешок, поправил шнуровку и затем весело: - Ну, теперь всё в порядке, едем, Чёрный Жук, молодец, что не опоздала!
Иринка не спускала с него блестящих глаз, но всё ещё немного стеснялась и не решалась вступать в разговор.
На этот раз урок был гораздо успешнее, девочка почти не трусила, и Лёве не пришлось таскать её за собою, Иринка кое-как сама держалась на ногах и старательно копировала все движения, которые показывал ей Лёва.
Вообще под руководством мальчика дело шло необычайно успешно, и с каждым днём Иринка становилась всё увереннее и отважнее.
Оказалось, что девочка вовсе не такая трусиха, как сначала думал Лёва, и вскоре сам учитель смог гордиться успехами своей маленькой ученицы.
Не прошло и трёх недель, а Иринка уже могла свободно следовать за Лёвой голландским шагом. Так же как и он, слегка покачиваясь, девочка преуморительно откидывала при этом маленькие ножки в белых гамашах*.
(*ГамАши- вязаные или суконные чулки без ступней, надеваемые поверх обуви.)
Лёва не держал уже её за талию, они катались, взявшись за руки, и прохожие теперь невольно заглядывались на эту пару: высокого, сторйного мальчика и его маленькую спутницу, так легко и изящно летевшую за ним.
Пока Иринка училась кататься, Лёва нарочно приходил на каток несколько раньше, прямо из гимназии, не заходя домой.
Каток в это время был совершенно пуст, и им никто не мешал. Девочка больше всего кататься вдвоём, наедине с Лёвой.
В эти дни Иринка бывала особенно весела.
Порой, шутя, она вдруг нарочно выдергивала у мальчика руку и быстро неслась вперёд, делая вид, что хочет убежать от него.
Разумеется, Лёва сейчас же настигал её, так как всё ещё боялся далеко отпускать свою ученицу.
К счастью детей, зима в этом году стояла очень хорошая, тихая ясная погода как нельзя лучше благоприятствовала урокам на льду.
Иногда, впрочем, несмотря на яркое солнышко, выпадал легкий, пушистый снежок, и маленькие ёлочки у изгороди катка становились мохнатыми и загорались сотнями разноцветных огней, а Иринка в своём светлом костюме напоминала Снегурочку.
- Смотри,- говорила девочка Лёве, она уже совсем привыкла к своему учителю и больше не стеснялась его. - Смотри, какое всё белое вокруг нас: и деревья, и крыши, и мы оба. Ты прищурь глаза! Правда, совсем как в сказке про Деда Мороза? Лёд так и блестит, точно дорога к солнцу, а мы с тобой, как две птицы, летим, летим, вперёд, всё вперёд, всё вперёд...
Девочка, прищурив глаза и широко раскинув руки, быстро неслась по льду, действительно воображая, что она в царстве Деда Мороза несётся по блестящей серебряной дороге прямо к солнцу. Рассудительный Лёва очень боялся такого настроения у маленькой Иринки, так как при этом она совершенно забывала всякую осторожность и совсем не смотрела себе под ноги.
Обыкновенно кончалось тем, что мальчик крепко хватал её за руку и больше не отпускал от себя.
А Иринка с пылающим лицом продолжала на ходу сбивчиво рассказывать ему свои удивительные сказки про Деда Мороза, и дорогу к солнцу, и маленькую Снегурочку...
Фантазия Иринки была неисчерпаема, и когда у неё недоставало готовых историй, она сочиняла их сама и с самым серьёзным видом рассказывала Лёве, о чём, например, сидя на крыше, сегодня спорили маленькие воробушки, про что думает в своей клетке её канарейка.
- Ну, а о чём мечтает вон та ворона на заборе, может быть, ты и это знаешь?- пошутил однажды Лёва, указывая на большую чёрную птицу неподалеку от них, желая озадачить девочку.
Но Иринка не задумывалась над ответом.
- Ох, у неё очень дурной характер, у этой вороны!- серьёзно объявила маленькая выдумщица.- Она со всеми птицами пересорилась и теперь завидует нам, потому что осталась одна и её никто не любит!
Словно в ответ на эти слова, ворона пронзительно закаркала и, тяжело хлопая крыльями, поднялась с забора и улетела.
- Ты видишь, ты видишь, как она рассердилась!- тихонько заметила Иринка.- Это оттого, что мы догадались, а ей это ужасно неприятно!
Но Иринке, к сожалению, не всегда удавалось кататься с Лёвой вдвоём. Иногда он запаздывал, и тогда на каток собиралась молодёжь- гимназисты и гимнастики, его отзывали, нужно было каждую минуту раскланиваться, и всё это им обоим очень надоедало.