II
Уездный городок Вельск, где жила семья Лёвы, был очень небольшой, и, разумеется, все местное маленькое общество отлично знало друг друга.
Гимназистки-подростки, восхищавшиеся Лёвой Субботиным как главным танцором и спортсменом в их кружке, были теперь крайне возмущены его дружбой с Иринкой.
— Нечего сказать, нашел себе компанию! — презрительно поджимала губки хорошенькая Милочка Назимова, слывшая первой красавицей среди подруг по гимназии. — Терпеть не могу эту Чернушку, даром что маленькая и все молчит, а посмотрите, как она смело глядит в глаза! Чертёнок этакий!
Сама Милочка была довольно полной блондинкой, почти одних лет с Лёвой, с прелестными ямочками на пухлых розовых щеках и с васильковыми глазами. Она ужасно возмущалась тем, что Лёва не обращал на неё никакого внимания.
Милочка и на коньках-то начала бегать, главным образом, чтобы иметь случай ежедневно встречаться с Субботиным, и в душе надеялась, что он будет учить ее; но перспектива учить тяжеловесную и не особенно ловкую Милочку нисколько не прельщала Лёву; он предпочитал по-прежнему отмеривать голландским шагом каток вместе с Иринкой и оставался совершенно равнодушным ко всем улыбкам своей хорошенькой поклонницы. Зачастую она нарочно притворялась, что ужасно боится, то и дело вскрикивала и подзывала Субботина на помощь…
Это страшно надоедало и Лёве и Иринке; темные глаза ее становились совсем чёрными и мрачно устремлялись на Милочку.
— Какая противная девчонка! — не утерпела она однажды. — Я не хочу больше, чтобы ты катался с нею!
Мальчик с удивлением поглядел на Иринку; он никогда еще не видал ее такою сердитой.
— Что с тобою, Чёрный Жук, почему я не должен кататься с Милочкой? Она наша знакомая и бывает у нас, ее мама обидится, если я буду невежлив с нею.
Иринка ничего не ответила, но только стала ужасно молчалива, и всякий раз теперь, когда Лева болтал с Назимовой, девочка отходила в сторону и ждала поодаль.
Однажды был праздник; дети в гимназию не пошли, а так как на дворе стояла ясная и довольно мягкая погода, то понятно, что вся молодежь собралась на катке, где к тому же в этот день ожидалась музыка.
Лёва тоже пришел.
Милочка уже ждала его. Ради праздника она надела бархатную голубую шапочку, отделанную белым пухом, на шею повязала такой же голубой шёлковый шарфик, выпросила у матери пару новеньких светлых перчаток и была уверена, что на этот раз затмит всех подруг изяществом.
Милочка уже несколько раз пробегала мимо Лёвы, грациозно наклоняя голову и посылая ему самые очаровательные улыбки, но Лёва и не думал следовать за нею.
Он оставался у эстрады, где играла музыка, медленно прилаживая свои коньки и нетерпеливо поглядывая на улицу в ожидании Иринки.
Почему-то она сегодня немного запоздала, а мальчик так привык к своему маленькому другу, что ему явно не хватало его.
Милочка наконец не вытерпела.
— Кого вы тут поджидаете, Лёвочка? — насмешливо спросила она. — Уж не вашу ли Чернушку?
— Да, я жду Иру, что-то долго нет ее сегодня, — откровенно ответил мальчик.
— Ну, вот тоже охота ждать ее, не пропадет она, ваша Ира, сделаем лучше один тур со мною, вы еще не хвалили меня за успехи!
Лёва неохотно подал ей руку, и они быстро помчались вперед…
— Ну что, разве не удобнее кататься с ровесниками? — спросила немного погодя Милочка, нагибаясь к нему и всеми силами стараясь обратить внимание Субботина на ее голубую бархатную шапочку. — Правда ведь, гораздо удобнее?!
— Пожалуй, удобнее, — равнодушно согласился Лева, — но зато Ира лучше вас всех катается и при этом умеет бегать голландским шагом, чего ни одна из вас не умеет.
Самолюбивая Милочка даже покраснела с досады и сердито закусила губки. «Противный, противный цыганёнок!» — мысленно возмущалась она. Ну почему Лёва предпочитал эту девчонку? Милочка была готова отколотить бедную Иринку.
А «цыганёнок», словно нарочно, как раз появилась в эту минуту у входа, и девочка уже издали делала знаки Леве, призывая его помочь ей надеть коньки, так как она привыкла, что он всегда это делал.
— А вот и Чёрный Жук! — обрадовался Субботин. — А я-то горевал, что она не придет сегодня!
И, не обращая более внимания на Милочку, Лёва быстро покатил навстречу своему маленькому другу.
Милочка Назимова видела, как радостно повисла у него на шее Иринка, как затем он бережно усадил ее в кресло, а сам стал на колени и начал прилаживать ей коньки… и Милочке стало еще досаднее. С этой минуты она уже окончательно невзлюбила «чернушку».
А между тем на катке становилось все оживленнее и оживленнее, музыка так и гремела, молодёжь разбрелась попарно в разные стороны и теперь, взявшись за руки, весело неслась под звуки вальса по гладкому, блестящему льду.
Присутствие на катке военного оркестра, разумеется, увеличивало удовольствие катающихся. Иринка, очень музыкальная от природы, невольно старалась двигаться в такт музыке.
Субботин сегодня никак не мог угодить ей.
— Ты спешишь, Лёва, не так, не так! Слышишь, как тихонько играет музыка, не делай таких больших шагов!
Девочка сильно раскраснелась от быстрого бега, белый капор*(женский или детский головной убор с лентами, завязывающимися под подбором) её съехал назад, и вся она так и сияла от удовольствия.
Иринка была прехорошенькая, и даже Лева, в общем очень мало обращавший внимание на внешность, сегодня не мог не любоваться девочкой.
— А вы, кажется, по обыкновению, неразлучны со своей дамой? — поддразнивали его более взрослые девушки.
— Чернушка, чем это ты приворожила так нашего Лёвочку?!
— А посмотрите-ка, как она голландским шагом махает! Небось ни одной из вас не угнаться за ней! — посмеивался Лёва. — Даром что маленькая, а вас, больших, за пояс заткнет! Вот она какая, Чернушка-то моя!
И Лёва с гордостью наставника указывал на свою ученицу.
А Иринка в пуховом капоре и белом пальто, как маленькая Снегурочка, грациозно неслась вперед, нисколько не обращая внимания на насмешливые взоры вокруг и только радуясь, что может угодить Лёве.
— Иринка, у тебя капор сейчас свалится! — крикнула ей вдогонку Милочка, когда девочка пробегала мимо нее. — Давай я тебе поправлю!
Иринка остановилась и доверчиво наклонила голову.
Милочка делала вид, что поправляет капор, но при этом, как бы нечаянно, так сильно ущипнула девочку за ухо, что бедная Иринка едва не вскрикнула от боли и обиды. У нее даже слезы выступили на глаза. Однако она ничего не сказала и только, вспыхнув, мрачно посмотрела на Милочку.
— Ах, прости, пожалуйста, я, кажется, нечаянно твои волосы задела! — с самым невинным видом заметила Назимова и, быстро отойдя от девочки, покатила дальше.
Но Иринка отлично чувствовала, что это вовсе было не нечаянно с ее стороны, и, затаив обиду в маленьком сердце, решила в свою очередь отомстить ей.
Случай не замедлил представиться.
У самой изгороди катка была сложена довольно большая куча рыхлого, свежего снега. Иринка выждала момент, когда Назимова, щеголявшая своим умением кататься, грациозно пробегала мимо нее; не долго думая, девочка ловко толкнула ее, и Милочка со всех ног полетела в снег.
Грузная и неповоротливая, она сердито барахталась на льду и, не имея опоры, никак не могла подняться, а Иринка спокойно стояла тут же, но и не думала помогать ей.
К счастью Милочки, скоро другие подоспели ей на выручку и кое-как общими усилиями помогли встать на ноги. Назимова, впрочем, нисколько не ушиблась, но только, Боже, как испачкался и на что стал похож теперь ее чудный костюм! Голубая бархатная шапочка покрылась густым слоем мокрого снега, волосы растрепались и развились, а новые светлые перчатки совсем промокли.
Хуже всего, однако, было, конечно, сознание, что она, Милочка, так некрасиво упала и теперь выглядела такой смешной в глазах всех.
— Это вот, вот кто виноват! — кричала она, стряхивая снег со своей шубки и сердито показывая на Иринку.
Но Иринка стояла на месте все с тем же невозмутимым спокойствием и, по-видимому, даже не считала нужным оправдываться или опровергать обвинения.
Лёва, который перед тем заболтался с товарищами немного поодаль, теперь, услыхав сердитые возгласы Милочки, также подоспел к их маленькой группе — узнать, в чем дело.
— Иринка, неужели ты действительно толкнула ее?! — спросил он недовольным тоном.
— Да!
— Нарочно?
— Нарочно!
— Но зачем, зачем, скажи на милость?! — возмущался мальчик. — Разве ты не понимаешь, что Мила могла сильно разбиться?
Иринка ничего не ответила, только холодно посмотрела на него, и в тёмных больших её глазах не видно было ни единой искры раскаяния.
— Фу, какая ты нехорошая девочка! — рассердился Лёва. — Я и не знал, что ты такая злая! Говори сейчас, зачем ты это сделала?!
Но Иринка вместо ответа повернулась к нему спиной и молча покатила вперед.
— Нет, матушка, шалишь, не уйдешь, не уйдешь, изволь раньше сказать, зачем ты это сделала?! — решительно воскликнул Лёва, нагоняя девочку и сердито хватая ее за руку. — Говори сейчас!
— Хотела так! — коротко ответила Иринка и, вырвав у него руку, быстро направилась к выходу.
Лёва с удивлением посмотрел ей вслед, однако удерживать не стал.
«Ну что ж! — думал он с досадой. — Пусть она бегает, если хочет! Небось соскучится и опять придет!»
Но Иринка не пришла, и Лёве Субботину стало самому скучно без нее; немного погодя он отправился отыскивать девочку в толпе катающихся.
Лёве было неприятно теперь, что он так резко обошелся с ребенком, даже не узнав хорошенько, в чем дело.
«Нужно было расспросить ее как следует, — думал Лева. — Непременно расспросить…»
Но, увы, расспрашивать было некого; Иринка уже ушла домой, впервые не попрощавшись с ним!
— Левочка, о чем вы мечтаете тут?! — неожиданно раздался около него голосок Назимовой. — Давайте вальсировать вместе!
Милочка была теперь особенно нежно к нему настроена, так как считала его своим рыцарем. Разве он не заступился за нее, не возмущался поступком этой противной девчонки, даже больше того — он совсем рассорился с Чернушкой, и все ради нее, ради Милочки.
— Давайте вальсировать, Лёвочка! «По синим волнам Дуная» — такой упоительный, такой чудесный вальс!
Мила Назимова уже успела немного оправиться после своего недавнего падения в снег. Она кое-как отчистила бархатную шапочку, снова пригладила прическу и отыскала в кармане другие перчатки.
Милочка тянула немного в нос, стараясь казаться томной и таинственной…
— Вы не находите?
— Может быть, вальс-то и упоительный, кто его знает! — равнодушно ответил Лёва. — Я в этом мало, признаться, понимаю, но зато лететь вверх тормашками вовсе не упоительно и не поэтично, а вы, кажется, уже испытали это сегодня, так зачем же еще раз повторять? — усмехнулся Лёва.
— Но почему же непременно вверх тормашками?! — обиженно проговорила Милочка, возмутившись прозаичностью своего рыцаря.
— Да где же вам вальсировать под музыку, когда вы еще еле на ногах держитесь! — Он холодно поклонился и направился к выходу.
— Куда же вы, Лёвочка, неужели домой уже?!
— Да, домой, надоело что-то, да и обедать пора!
Лёва был не в духе и сам хорошенько не понимал, что, собственно, так сильно раздражало его.
Как ни смешно, быть может, для его возраста, но случайная размолвка с Чёрным Жуком была очень неприятна Субботину, и теперь среди веселящейся компании на катке ему недоставало его маленького друга.
«Какая противная эта Милочка! — почему-то подумал Лёва совершенно неожиданно для себя, и вдруг решил еще более неожиданно: — А это хорошо, впрочем, что Иринка ей подножку дала!»