XIV
— Бабушка, вы уж этак как-нибудь поторжественнее, знаете! — хлопотал Лёва в назначенный день перед приходом Иринки. — Нужно, чтобы она видела, что мы её действительно как настоящую гостью принимаем!
— Да уж успокойся, успокойся, пожалуйста! — смеялась бабушка. — Останется довольна твоя Иринка, я, кажется, ничего не забыла!
— Вы где велели накрыть?
— Да на балконе, как в тот раз.
— И шоколад будет?
— И шоколад будет, и её любимый миндальный торт, и сладкие пирожки с яблоками, и дыня, и конфеты! Ну что, доволен, ничего не забыла? — Прасковья Андреевна с ласковой улыбкой смотрела на своего любимца. — А вот и гостья дорогая, легка на помине! — воскликнула старушка. — Иди скорей, встречай свою Иринку!
За решеткой сада показалось розовое кисейное платьице и белый передник девочки.
Иринка осторожно отворила калитку сада и с беспокойством заглянула на балкон, но, убедившись, что там, кроме Лёвы и бабушки, никого не было, радостно кинулась к ним навстречу.
— Бабуся, бабуся, ведь вы никого больше не ждёте сегодня? Лёва обещался, что мы только втроём будем, это правда, только втроем? — Девочка нежно прижалась к старушке.
— Ну нет, не совсем втроем, — таинственно усмехнулась бабушка. — Будет и еще одна особа с нами.
Личико Иринки невольно вытянулось. «Господи, неужели Милочка?» — подумала она с испугом.
— А кто, бабуся?
— Увидишь потом, нечего любопытствовать заранее, мы её тебе за шоколадом представим, ну, иди пока в комнату Лёвы, а я велю Аннушке всё приготовить тут.
Проходя по балкону мимо накрытого стола, Иринка не могла не заметить, как парадно он был сервирован и сколько на нем стояло вкусных вещей. Только вот таинственный четвертый прибор сильно смущал и беспокоил её. Для кого-то он предназначался сегодня?
— Иринка, мне нужно кое-что показать тебе, — проговорил Лёва, как только она вошла в его комнату. — Посмотри-ка!
Молодой человек вынул из комода длинную картонку и поставил её перед девочкой.
Иринка подняла крышку и, к великому удивлению своему и радости, увидела в ней свою старую куклу Надю. Кукла глядела на нее смеющимися лазурными глазами, и румяное лицо её более прежнего напоминало краснощекого вербного херувима. Но голубого одеяния, напоминавшего Ундину, на ней уже не было. Его заменило простое, тёмно-коричневое платье, какие носят сестры милосердия в больницах. Светлые волосы Нади были прикрыты белым чепцом, белая пелеринка и белый передник с большим красным крестом на груди довершали новый костюм куклы.
— Иринка! — проговорил Лёва, внимательно наблюдая за девочкой. — Помнишь, мы решили с тобою несколько дней тому назад, когда твоя Надя поправится, пожертвовать её в детскую городскую больницу? Ты не передумала?
— Конечно, нет, Лёва! — живо воскликнула Иринка Теперь, когда она убедилась, что её Надя по-прежнему хороша и здорова, тяжесть спала с её сердца, но зато к ней вернулась и её прежняя странная антипатия к этой смеющейся, красивой кукле.
— Отдай её, отдай, Лёва! — проговорила она настойчиво, быстро закрыв крышку картонки, в которой лежала теперь её прежняя любимица в новом одеянии сестры милосердия.
Лёва казался очень довольным.
— Ну и прекрасно, коли так, прекрасно! — весело проговорил он. — А теперь, Чёрный Жук, пойдем шоколад пить, нас бабушка на балконе, верно, уже давно ждёт!
Иринка доверчиво повисла у него на руке, но, перед тем как войти на балкон, однако, не удержалась и на ходу ещё раз тихонько спросила:
— Лева, скажи мне по секрету, а кто у вас будет за шоколадом?
— Ах какая ты любопытная! — расхохотался юноша. — Ну, так и быть, уж изволь, скажу: одна молодая особа. Ты её ещё не знаешь, но сейчас познакомишься и, как я надеюсь, даже скоро и подружишься. Бабушка! — громко проговорил он, входя на балкон. — Иринка сгорает от нетерпения познакомиться с нашею новой гостьей, представьте их, пожалуйста, друг другу!
Смущенная девочка застенчиво следовала за ним и теперь нерешительно остановилась в дверях.
Но что это?
Внезапно яркий румянец залил её смуглое лицо и даже шею.
Девочка неподвижно, в немом восторге смотрела перед собой.
За столом перед четвертым прибором сидела прелестная большая кукла с длинными черными локонами и темными глазами. На ней был костюм Красной Шапочки, а на коленях лежал букет чайных роз и розовой махровой гвоздики.
Стоит ли говорить, как счастлива была Иринка?
Радости девочки не было границ: она то принималась целовать куклу, то бросалась в объятия Лёвы и бабушки, то зарывала нос в чайные розы и, наконец, от счастья совсем растерялась.
— Смотри, смотри, Лёва, у неё ведь чёрные волосы и тёмные глаза, как у тебя! — повторяла Иринка с восхищением.
— И как у тебя! — улыбался Лёва.
— Она будет нашей дочкой! — объявила девочка. — Но как же мы назовем её, Лёва? Ты должен придумать для неё самое-самое хорошее имя!
Лёва тихонько откинул со лба девочки непокорные черные кудри и, невольно любуясь оживленным её видом, проговорил серьёзно:
— Мы назовем её Иринкой, нашей Иринкой, Чёрным Жучком, это самое хорошее имя!