XIII
У Субботиных между тем набралось довольно много народу.
Бабушка велела накрыть на балконе. По случаю её именин длинный обеденный стол был уставлен сегодня всевозможными тортами и печеньями, а посредине стояла большая ваза с шоколадом, и Аннушка в парадном белом переднике и белом чепчике разносила его гостям.
Милочка Назимова, как самая близкая подруга Лизы, разумеется, пришла одной из первых. Вся в белом, с пучком розовой гвоздики в волосах, она казалась сегодня особенно интересной; рядом с нею сидел Кокочка Замятин, а около него Лиза, в ярко-пунцовой блузке и с красными маками в темной косе.
Молодежь весело и оживленно болтала между собою, и с общего согласия было решено сейчас же после шоколада отправиться кататься на лодках — благо погода совсем разгулялась и дождя не предвиделось.
Самой последней пришла Дарья Михайловна. Она казалась расстроенной.
— А где же Иринка? — сейчас же заметил Лёва.
— Надеюсь, она здорова? — с участием спросила в свою очередь бабушка.
— Здорова-то здорова… — нерешительно проговорила Дарья Михайловна, усаживаясь между Лёвой и бабушкой. — Да только…
— Да только что? — нетерпеливо перебил Лёва.
— Да уж не знаю, как и сказать, право, странная она у меня со вчерашнего дня, не пойму её.
— И вы поэтому решили оставить её одну и не взяли к нам? — нахмурился молодой человек.
— Ну да, поэтому, то есть нет, не поэтому, я сначала было решила… Да вы не злитесь, пожалуйста, Левочка, дайте досказать по порядку!..
— Ну что ж, говорите, говорите, слушаем-с!.. — Субботин нетерпеливо барабанил по столу кончиком чайной ложечки. — Слушаем-с, слушаем-с!
— Ну так вот… — начала Дарья Михайловна. — У нас, видите ли, вчера целая драма разыгралась!
— Когда вчера? — почему-то полюбопытствовала Лиза.
— Да, кажется, сейчас же после того, как вы все ушли!
Лиза и Милочка быстро и значительно переглянулись. Это, однако, не ускользнуло от Лёвы.
— Вы говорите все, кто же все, Дарья Михайловна? — ещё более хмурясь, переспросил юноша, и черные глаза его пытливо остановились на сестре. — Ты там была, Лиза, с кем?
— Ах, оставь, пожалуйста, эти инквизиторские взгляды! — вспылила вдруг Лиза, неизвестно почему. — Что за допросы такие! Меня бабушка послала туда пригласить Дарью Михайловну на сегодня.
— А нам с Кокочкой было скучно, и мы пошли провожать её! — слегка жеманясь, протянула Милочка с самой очаровательной улыбкой.
— И ради развлечения, вероятно от скуки, принялись дразнить маленького ребенка! — угрюмо добавил Лёва, бесцеремонно отворачиваясь.
— Ах, ничего подобного! — быстро вступилась Дарья Михайловна. — Да не сердитесь вы, ради Бога, уверяю вас, никто и не думал обижать Иринку. Дайте мне досказать по порядку!..
— В самом деле, дай же досказать, Лёва! — проговорила бабушка и тут же тихонько шепнула ему: — Будь полюбезнее с гостями, мой друг, ведь так нельзя, наконец, ты хозяин.
Лёва замолчал, но не стал любезнее и, угрюмо опустив голову, продолжал по-прежнему тихонько барабанить по столу ложечкой.
— Ну так вот, — снова начала Дарья Михайловна. — На прошлой неделе я подарила на рождение Иринке прекрасную, дорогую куклу; мне её одна моя пациентка из Парижа привезла. Разумеется, Иринка никогда такой чудной куклы не имела и вначале казалась очень довольна ею, можно сказать, не расставалась со своей Надей (она её Надей назвала). И вот вдруг почему-то вчера сразу разлюбила её, понимаете — сразу! И я даже представить себе не могу — почему?
— Зато, может быть, ты с Милочкой могла бы объяснить нам почему! — не утерпел Лёва, обращаясь к сестре.
Лиза густо покраснела.
— Я не понимаю твоего вопроса! — презрительно ответила она. — Уверяю тебя, что нам с Милочкой совершенно безразлично, любит или не любит свою куклу твоя Иринка.
— Ну что же, что же дальше, однако, душечка, продолжайте, пожалуйста! — вмешалась Прасковья Андреевна, желая предупредить новую вспышку между братом и сестрою.
— Вчера, после вашего ухода, господа, — принялась снова рассказывать Дарья Михайловна, — нахожу я эту самую куклу брошенною на столе в столовой. Меня, признаться, немного рассердило невнимание девочки к своим вещам и удивило отчасти, так как, в сущности, это вовсе не похоже на Иринку.
— Это правда. Иринка замечательно аккуратный ребенок! — подтвердила бабушка.
— Ну вот, господа, взяла я эту куклу и говорю Иринке так строго, знаете: «Сударыня, мол, если вы не умеете беречь ваших игрушек, то, пожалуй, лучше будет мне эту куклу нашей Машутке подарить!» И что же, как бы вы думали? Возвращаюсь я вечером с практики и узнаю, что моя Иринка уж и сама отдала свою Надю Машутке, ну а та, конечно (ведь вы знаете нашу Машутку), сейчас же распорядилась с ней по-свойски, и смотрю, кукла уже без глаз!
— Аи да Машутка! Молодец Машутка! Вот и прекрасно! — совершенно неожиданно для всех воскликнул Лёва и даже как будто повеселел.
— Как так прекрасно?!
Бабушка и Дарья Михайловна с недоумением смотрели на него.
— Такую-то дорогую куклу и вдруг сломать, и это, по-твоему, прекрасно! — воскликнула с деланным пафосом Лиза
— Ах как жаль, как жаль, право, а мы с кузеном ещё вчера только так любовались её белокурыми волосами и голубыми глазками! — лицемерно протянула Милочка и кокетливо перебросила через плечо золотистую прядь своих длинных волос.
— Не знаю уж, право, чем вы там любовались с кузеном! — резко проговорил Лёва. — А по-моему, так у этой куклы всегда была необычайно глупая физиономия, и я давно желал, чтобы она как можно скорее разбилась. Разумеется, Иринка, как умная девочка с тонким вкусом, не могла под конец не заметить этого, а потому прекрасно сделала, что отдала её. При первой же встрече с Машуткой непременно что-нибудь подарю ей! Славная девочка!
Лёва был груб и чувствовал, что бабушка недовольна им, но он не мог сдерживаться, так как теперь для него совершенно ясно было настроение бедной Иринки.
И эту маленькую радость, значит, нужно было отравить ребёнку!
— Однако, кузиночка, — рассмеялся довольно бестактно Замятин, — нужно сознаться, что наш принц-невидимка не особенно любезный кавалер! Вы, кажется, только что сказали, что восхищались голубыми глазками этой куклы, а она между тем после этого… после этого… — Кокочка из вежливости не докончил.
Милочка густо покраснела. Она метнула злобный взгляд в сторону Замятина и, пожимая плечами, небрежно заметила:
— Мне кажется, мы уже давно привыкли к такого рода любезностям со стороны Лёвочки, а потому ему было бы трудно теперь удивить кого-нибудь из нас в этом отношении!
— Ах, простите, пожалуйста, Людмила Сергеевна! — очень сухо и церемонно проговорил Лёва, наклоняясь к девушке через стол. — Я ведь, разумеется, никак не мог предположить, что вы находили сходство между собою и этою несчастною куклой! Извините меня в таком случае за мою невольную бестактность! — Субботин холодно смотрел на Милочку.
— Однако почему же вы все-таки не взяли Иринку с собою? — снова обратился он к Дарье Михайловне.
— Я полагаю, мой друг, понятно почему! — наставительно заметила Лиза. — Вероятно, вы на этот раз в виде наказания оставили её дома, Дарья Михайловна? He правда ли? И прекрасно сделали в таком случае! — добавила она авторитетно. — Вам следует быть построже с Иринкой, она ужасно избаловалась за последнее время!
— Можешь быть покойна! — язвительно оборвал её Лёва. — С этих пор Дарья Михайловна будет, конечно, всегда обращаться к тебе за педагогическими советами. — Молодой человек был страшно возмущен и с досады даже побледнел немного. — Значит, вы попросту наказали Иринку? — повернулся он к Дарье Михайловне с негодованием.
— Ах, Господи, да умоляю вас, не злитесь так, Лёвочка, ну да, наказала, то есть нет, я только хотела наказать, но потом раздумала… — немного путаясь, стала оправдываться Дарья Михайловна, которая и без того уже с самого утра чувствовала себя почему-то виноватой. — Понимаете, только хотела!.. Но Иринка так плохо спала всю ночь и так бредила, что я испугалась за неё и сейчас же утром предложила ей идти вместе со мной. Но, представьте, она сама отказалась, и я никак не могла уговорить её, вот ведь какая упрямая девочка, так и осталась одна дома. Да бледная, хмурая такая сегодня, молчит все, просто не знаешь, как и быть с нею, я и решила лучше не принуждать её, пусть остается, если хочет!
— Это вы напрасно, душечка, напрасно! — укоризненно заметила бабушка. — Вам бы не следовало оставлять ребёнка одного в таком настроении!
— Бабушка, позвольте, я сейчас сбегаю за Иринкой и приведу её сюда? — предложил Лёва, которому уже давно не сиделось на месте.
— Да, да, голубчик, — согласилась бабушка. — Я и то хотела предложить тебе, приведи-ка ты её сюда поскорее, мне тоже недостает сегодня моей Иринки!
— Ах, бабушка, да куда же вы усылаете его, ведь мы собирались на лодках кататься! — воскликнула Лиза.
— Разве вы не понимаете, милая барышня, что наш принц соскучился без своей дамы сердца? — решил подразнить её Замятин.
— Но, может быть, ему просто захотелось в куколки поиграть, — в свою очередь язвила Милочка.
— А почему бы и нет, вот именно в куколки, — с вызывающим видом обратился к ней Лева. — Уверяю вас, Людмила Сергеевна, что иногда фарфоровые куклы бывают куда интереснее живых; положим, те и другие одинаково глупы, но зато первые, по крайней мере, только глупы, между тем как вторые часто и злы к тому же!
Лёва отыскал свою фуражку и, не прощаясь, быстро вышел из комнаты.
Иринка сидела на низенькой скамеечке около кровати и, печально опустив голову, по-прежнему думала всё одну и ту же свою неотступную, грустную думу.
Девочке представлялась столовая бабушки, наполненная народом. Много, много собралось там гостей сегодня, и Лёва тоже с ними.
Но вот входит мама.
«А где же Иринка?» спрашивает бабушка, но мама молчит, ей совестно за свою Иринку, а Лёва ничего не спрашивает, он уже догадывается, что Иринка наказана и что она злая, гадкая девочка!..
И наконец мама рассказывает правду! И все гости и Лёва сразу узнают, почему она сидит одна дома, и Лёва уже больше не любит её и теперь больше не придет к ней! Никогда, никогда!
Иринка так увлеклась, что последнее слово произнесла вслух трагическим тоном:
— Никогда!!!
— То есть что, собственно, «никогда»? — неожиданно раздался над её головой знакомый голос.
Иринка испуганно подняла голову. В дверях детской стоял Лёва и с насмешливой улыбкой смотрел на девочку.
— Что «никогда»? — повторил он. — Позвольте полюбопытствовать, сударыня: почему это вы не соблаговолили явиться сегодня на именины к нам?
«Почему, почему! — думала девочка. — Разве это легко сказать — почему?! Лёва, очевидно, ещё ничего не знает, он по-прежнему шутит с нею, но когда он узнает… тогда…» О, ей было совсем не до шуток теперь!
Иринка опустила голову на руки и горько заплакала. Худенькие плечики девочки вздрагивали под ситцевым красным передничком. Лёва с нежностью глядел на плачущего ребенка, и его сердце было переполнено самым искренним возмущением против тех, кто осмелился незаслуженно обидеть его дорогого Жучка.
«Жестокие, бессердечные!» — думал юноша, но старался казаться весёлым. Прежде всего ему хотелось поддержать и успокоить девочку.
— Иринка! — проговорил он. — Если ты будешь так плакать, то кончится тем, что и я заплачу, а тогда и Машутка, пожалуй, заревет, и у нас в комнате будет настоящий потоп!
— Ах, ты ведь ещё не знаешь, ничего не знаешь, Лёва! — сквозь слезы проговорила девочка. Ей, право, было не до шуток!
— Извините, пожалуйста, сударыня, я прекрасно всё знаю и даже нарочно пришел, чтобы с вами переговорить об этом!
Иринка подняла к нему испуганное, заплаканное лицо.
— Ты знаешь? Что ты знаешь?
— Я всё знаю! — делая ударение на слове «всё», объявил Лёва. Он нарочно забегал вперед, желая как можно скорее избавить ребенка от необходимости неприятных признаний. — Я всё знаю! — повторил он. — Я знаю, что ты отдала свою куклу Машутке, что Машутка, как и следовало ожидать, сейчас же выколола ей глаза и что твоя Надя временно ослепла!
— Не временно, а совсем, навсегда ослепла! И это я нарочно, нарочно сделала, ты не знаешь! — Иринка опять заплакала.
Лёва чувствовал, что нужно переменить тон.
— Ирина! — проговорил он решительно. — Я сейчас же уйду, если ты не перестанешь плакать. Терпеть не могу слез! И затем встань, пожалуйста; невозможно говорить с человеком о деле, когда он сидит где-то под ногами, поворачивается спиной и к тому же ещё всё время ревёт!
Иринка вытащила носовой платок и принялась усердно тереть глаза.
— Ну вот и прекрасно, давно бы так. А теперь иди сюда и изволь слушать! — всё так же серьёзно продолжал Лёва. — Сейчас будет разбираться твое дело, ты подсудимая, а я судья.
Судья уселся в кресло и посадил подсудимую к себе на колени.
— Прежде всего, — начал он важно, обнимая девочку, — ты заслуживаешь строгого выговора за то, что осмелилась предпринять такой серьезный шаг, не посоветовавшись раньше со мною, твоим старшим товарищем и другом!
У подсудимой немного отлегло от сердца, и она виновато просунула свою ручку в руку судьи.
— Во-вторых, — продолжал судья, — я нахожу твой поступок крайне легкомысленным, так как существует много других более благоразумных способов отделаться от тех вещей, которые нам почему-нибудь надоели. Допустим, например, что тебе перестала нравиться твоя новая кукла, чему я вполне сочувствую, между прочим, так как она и мне никогда не нравилась; оба мы не любим светлых волос и голубых глаз, но ведь это ещё не значит, что светлые волосы и голубые глаза некрасивы, это только вопрос вкуса, Чёрный Жук, и то, что не нравится нам, может легко понравиться кому-нибудь другому. Почему бы не подарить её какой-нибудь бедной девочке, только, разумеется, постарше и поумнее Машутки. Стой! — воскликнул он неожиданно. — Мне пришла сейчас блестящая мысль: представь себе, что твоя Надя отправилась гулять по сырой погоде, промочила себе ноги и сразу ослепла, что случается иногда при сильной простуде, и вот я увезу её в игрушечный магазин, то бишь в лечебницу для глазных больных, а дня через два она возвращается к тебе опять совершенно такою же, какой была прежде?! И после этого мы отдаем её от твоего имени в городскую больницу для хронически больных детей. Идёт?
— Ох, Лёва! — с облегчением воскликнула девочка, поднимая к нему счастливое, благодарное лицо. Иринке даже не верилось, что её горе можно было так легко и скоро уладить. Милый, милый Лёва, как она любит его!
Девочка крепко прижалась к Лёве; она почувствовала, как что-то тяжелое отлегло у неё от сердца, и в эту минуту она была бесконечно благодарна своему другу.
— Ну вот, значит, и сговорились! — весело воскликнул Субботин, очень довольный, что девочка опять стала улыбаться. — Тащи её скорее сюда, твою Надю, сейчас посмотрим, в чем дело!
Иринка пошла за куклой. Она осторожно откинула платок и теперь в первый раз решилась взглянуть на свою Надю вблизи.
О Боже, неужели это её прежняя любимица, когда-то такая красивая, такая нарядная! Волосы всклокочены, лицо и платье испачканы сажей, а вместо глаз два глубоких темных отверстия.
Иринка вдруг позабыла о своей бывшей ненависти к кукле и о ее сходстве с Милочкой; в эту минуту перед нею лежал лишь ребёнок, искалеченный и больной благодаря ей.
Девочка опустилась на колени около дивана, обвила обеими руками изуродованную голову своей Нади и горько заплакала.
— Ах, а я ведь так любила, так любила её! — приговаривала Иринка сквозь слезы, и сердце её переполняло раскаяние и бесконечная жалость к истерзанной кукле.
Лёва вернулся к себе таким взбешенным, каким его давно уже не видели домашние. Он сейчас же прошел в комнату к бабушке и там о чем-то долго и горячо говорил с нею.
В результате оба они на другой день поехали в город и вернулись оттуда только к обеду с длинной большой картонкой в руках.
— Уж опять не новый ли костюм для твоей Чернушки? — усмехнулась Лиза.
— Нет, новый костюм «болотной ведьмы» для твоей Милочки! — огрызнулся Лёва. — Ты послезавтра, кстати, приглашена на шоколад к Назимовым, так можешь ей передать это от меня!
— Бабушка, слышите, он опять не желает идти к Назимовым! — заволновалась Лиза. — А там танцевать собираются днём! Скажите ему, что это невежливо, наконец, ведь сама Екатерина Петровна приглашала его! Противный мальчишка! — С досады Лиза даже покраснела.
— Ах, матушка, оставь ты нас, пожалуйста, в покое с твоими Назимовыми! — неожиданно разгневалась бабушка. — Удивляешь ты меня, право, со своей Милочкой! Да неужели эта пустоголовая девица всё ещё не могла заметить, до какой степени её кривлянья противны Лёве и как мало он желает бывать у них? Решительно не вижу основания приневоливать его к этому. Да послезавтра оно было бы и невозможно, так как в этот день у нас у самих гостья к трем часам на шоколад приглашена!
— Вот как! — удивилась Лиза. — Что же это за важная особа такая, для которой назначают отдельный прием и без нас?
— Очень даже важная! — спокойно ответил Лёва. — Мы послезавтра к трем часам к себе Иринку на шоколад ждём!