Грубый Ангел

— Что ты сейчас сказал?

Превозмогая душевную боль, мне удалось найти в себе силы, чтобы разрушить это напряжение и могильную тишину.

Доминик застыл, безвылазно уходя в свои мысли. Его глаза уставились в одну точку, а на глубине зрачка плескалась такая боль, что мое сердце сжалось, разбившись на тысячу осколков.

Хотелось подойти и обнять этого человека, который отчаянно нуждался в поддержке. Но с нами творилось нечто странное. Наша ненависть угасла, уступая место горячей страсти, которая сжигает нас каждый раз.

Поэтому я ждала, когда он сам сможет вернуть прежний контроль и скажет хоть слово. Форд поднял на меня печальные глаза, как внутри все сжалось.

— Нет, — я отрицательно замотала головой. — Я в это не верю, — продолжала повторять, когда в голосе уже звучали слезы.

— Они направляются в больницу, — спустя минуту тихо сообщил Доминик, что-то проверяя в телефоне. — Ты поедешь со мной?

До меня не сразу дошел смысл его вопроса. И только по отчаянию и мольбе в его глазах я поняла, что Форд совсем не шутит. Он хотел видеть меня рядом с собой. Ему нужна была моя поддержка.

— Конечно, — согласилась я, словив его благодарный кивок. — Но кто останется с Эммой?

— Мелисса уже едет сюда, — коротко ответил Доминик, а мое сердце болезненно кольнуло.

Это она должна быть здесь. Жена обязана быть рядом со своим мужем и поддерживать его в такую трудную минуту. Но Форд позвал меня, что вызывало очень много ненужных вопросов.

Но сейчас они казались неуместными. Доминик был напряжен до предела, и никто из нас не знал, что сейчас с Еленой. И эта неизвестность пугала обоих.

От мысли, что мы потеряли её навсегда, мне становилось плохо. Она ведь не могла оставить любимого мужа и дочь на попечение судьбы.

Их история любви прочно въелась в мою память. Они — это идеал отношений. И все не может закончиться на такой трагичной ноте.

Я быстро накинула пальто, отбрасывая печальные мысли. Дверь молниеносно распахнулась, когда Форд буквально выбежал на улицу, на ходу доставая ключи от автомобиля.

— Подожди! — громко сказала я, обращая на себя его внимание. — Ты точно сможешь управлять? 

— А в чем дело? — мужчина распахнул пассажирскую дверь, приглашая меня сесть внутрь.

— Ты выпил больше, — старалась говорить медленно, не выдавая своего волнения. — Может, лучше я поведу?

— Ты не сядешь за руль! — жестко отрезал Доминик, ничего не объясняя. — Ещё вопросы есть?

— Мы даже не дождемся приезда Мелиссы? — спросила я, указывая на открытую входную дверь. — Оставишь это так?

— Ничего не случится за две минуты, — глазами показал, что мне лучше поспешить.

Я забралась внутрь, устраиваясь поудобнее. Слегка оправила пальто, крепче завязывая пояс.

— Пристегнись.

Доминик сжимал руль, хотя мы ещё не находились в движении. Костяшки его пальцев побелели, и Форд тяжело дышал, когда его глаза находили мои.

Я не выдержала и накрыла его руку, сжав тёплую ладонь. Приятное волнение щекотало сердце, заставляя блаженно улыбаться. Я пребывала в легком чувстве эйфории.

— Успокойся, Доминик, — прошептала я, не находя более нужных слов. — Все будет хорошо.

И это возымело должный эффект. Мужчина уверенно кивнул, поворачивая ключ в зажигании. Мы быстро выехали на главную дорогу, достигая предельной скорости.

Мимо мелькали дома и деревья, сливаясь в неопределенное пятно. Доминик ловко обходил другие машины, которые попадались на его пути.

Я получала удовольствие от такой езды и скорости. Бывалый адреналин достиг своего пика: кровь бурлила, пульс стучал в ушах, а по коже бегали электрические разряды.

— Мы не проехали поворот? — неожиданно спросила я, смотря по сторонам. И смогла точно определить, что больница уже находилась позади.

— Черт! — выругался Форд, резко уходя влево. — Держись крепче.

Машина с диким визгом свернула в нужное направление, отчего поднялось облачко пыли. Со всех сторон посыпались громкие сигналы от водителей, которые явно были возмущены таким поведением на дороге.

Я вжалась в кожаное сиденье, держась за ремень безопасности. Внутри все давно перевернулось, а на глаза выступили слезы испуга, смешанные с восторгом.

— Ты в порядке? — взволнованно спросил Доминик, останавливая машину около знакомой больницы.

— Тебе жить надоело? — выдохнула я, нервно проводя рукой по волосам. — Совсем с головой не дружишь?

— Не начинай, — только и ответил Форд на мои нападки в его сторону.

Больше никто не произнес ни слова. Каждый из нас ушел в свои мысли, направляясь к главному входу и ужасно боясь того, что можно увидеть внутри.

Лечебные заведения стали частью моей жизни. У меня выработалось железное спокойствие и капля непринужденности. Доминик никак не мог взять себя в руки: его глаза постоянно бегали из стороны в сторону, а пальцы дрожали от напряжения.

— Форд, — немного жестко сказала я, тронув его за плечо. — Помни, что я всегда рядом с тобой.

Мужчина неожиданно перехватил мою руку, переплетая наши пальцы. Меня сильно смутил такой жест, отчего щеки немного покраснели. 

Конечно, я хотела выдернуть ладонь из его хватки, но он не позволил, удерживая меня рядом с собой. Я чувствовала себя защищённой, и Форд это понимал.

— Пожалуйста, — тихо попросил Доминик, указывая на наши руки. — Ты очень нужна мне.

У меня приоткрылся рот после его слов. И я понимала, что сейчас он говорит правду. От этого на душе становилось теплее, а сердце ускоряло свой ход.

Смогла кивнуть, давая своё разрешение. Даже не стала сопротивляться, ведь сама больше этого не хотела. Надоело противиться притяжению, которое определённо играет между нами.

Посмотрев направо, застыла, теряя способность говорить. Обычно мужчины не показывают своих эмоций, оставаясь сильными и непоколебимыми, но тут было совсем другое.

— Дентон, — выдохнула я, во все глаза смотря на Уайта и совершенно не узнавая его.

Он был сломлен и разбит, будто из человека выкачали всю жизнь. Мужчина согнулся пополам, держась руками за волосы. Зеленые глаза померкли, утратив былую яркость.

Мое сердце разорвалось на части, когда маленькие слезинки покатились по его щекам. Уайт выпрямился, услышав мой тихий зов. Не задумываясь, я моментально оказалась рядом с ним, крепко обнимая.

— Вы приехали, — голос звучал хрипло и потерянно. Дентон, словно заблудился в своей боли. И думал, что уже ничего нельзя изменить.

— Мы не могли оставить тебя в такой ситуации, — громко произнес Доминик, похлопывая брата по плечу.

— Что говорят врачи? — спросила я, скрещивая руки на груди. — Как она?

— В тяжелом состоянии, — с огромной болью ответил Уайт. — Переломов нет, но она не приходит в себя.

— Как это вообще произошло? — спросила я, чувствуя, что Форд остановился за моей спиной.

— Я ничего не знаю, — ответил Дентон, смотря на дверь, за которой находилось реанимационное отделение. — Она не может оставить меня.

И по его щеке скатилась одинокая слеза, замерев на подбородке. Сейчас врачи боролись за жизнь Елены, делая все возможное.

— Я умру за неё, — прошептал Уайт, а Доминик обнял брата за широкие плечи. Я только закатила глаза, чувствуя, как начинаю злиться.

— Возьмите себя в руки, черт возьми! — грозно крикнула я, нахмурив брови. — Нужно верить в хороший конец, а не рисовать плачевный финал.

— Верные слова, — согласился Форд, что почему-то поразило меня. — Все обязательно будет хорошо. Нам нужно быть сильными и ждать.

Уайт отошел в сторону, с грохотом падая на стул. Тяжело прикрыл глаза, крепко сжимая кулаки на коленях. Казалось, что ему стало немного легче.

А меня восхищало, как сильно он любит свою жену, что готов отдать за нее жизнь. Не каждый человек может сказать такие громкие слова.

В это время Доминик отправился обратно на улицу, чтобы отрезвить свои мысли. Я долго смотрела ему вслед, понимая, что и мне было это необходимо.

Он остановился около входа, отойдя чуть дальше. Повернулся спиной, всматриваясь в темное небо, где появились первые звёзды.

— Когда это все закончится? — спросил Форд, когда я встала рядом с ним.

— Что именно? — выпустила пар в воздух, сильнее кутаясь в пальто.

— Я совершил много ошибок в этой жизни, — непонимающе посмотрела на его лицо. — Провел столько лет вдали от своей семьи.

— Но ты это исправил, — настойчиво возразила я, переубеждая его.

— Причинял людям много боли, — с горечью продолжал говорить мужчина.

— Ты сильно изменился, Доминик, — сказала я, заставляя его посмотреть мне в глаза. — Ты больше не тот человек, которого я знала в прошлом.

— Я до сих пор очень эгоистичен, — он сделал шаг в мою сторону. — Но не могу сделать того, чего уже давно желаю.

— Почему? — по моей спине прошлись мурашки, когда Форд притянул меня к себе, обнимая за талию.

Мне стало невыносимо жарко, а его глаза продолжали смотреть на мои губы. Пальцы слегка задрожали, а дыхание участилось.

— Это будет еще одной ошибкой, — хрипло прошептал Доминик, приблизив своё лицо к моему. — И мы не сможем её исправить.

— Но попытаемся, — смогла выговорить я, чувствуя его горячее дыхание.

И его губы накрыли мои в осторожном поцелуе. Я напряглась, словно струна, почувствовав столь мягкое прикосновение.

За одну секунду все перевернулось, все мысли отошли на второй план. Мне было жарко и холодно одновременно. Его язык коснулся нижней губы, отчего я поддалась вперёд, отвечая на поцелуй.

Запустила руку в его волосы, вжимаясь в крепкое тело. Доминик глухо прорычал, увеличивая напор. Губы буквально терзали мои, а из глаз летели искры.

Я остервенело цеплялась за любую ниточку, погрязая в этой страсти, которая разгоралась между нами.

Форд закусил мою нижнюю губу, оттягивая её. Я протяжно застонала ему в рот, когда мужчина расстегнул пальто.

— Блэр, — прошептал Доминик, отрываясь от меня.

Мы оба тяжело дышали, смотря друг другу в глаза. И я сделала то, чем поразила нас обоих. Сама потянулась к его губам и сладко поцеловала.

Впервые я так сильно чего-то желала, что казалось неправильным. Но все границы и правила были давно стёрты.

— Я жалею, что полюбил тебя так поздно, — его ладонь коснулась моей щеки.

Доминик еще раз взглянул на меня, грустно улыбаясь. Постепенно начал отдаляться, а потом и вовсе скрылся, заходя внутрь.

А я стояла, проводя пальцем по распухшим губам, и анализировала каждое его слово, понимая, что влюбилась в человека, которого всеми силами пыталась забыть.