part two
Выстроившись во внутреннем дворе, заключенные ждали распределения. Тэджон – небольшая тюрьма, в ней всего три блока и негласный четвертый. Чимин единственный, кто отправлен в блок В. Вместе с охранником они шли вдоль ограды, за которой располагалась спортивная площадка. Было около одиннадцати часов – свободное время заключенных. Погода радовала, поэтому почти все гуляли по площадке.
В тюрьме, где каждый новый день – брат-близнец предыдущего, приезд новых заключенных – целое событие. Завидев автобус, большинство начало подтягиваться к ограде, чтобы посмотреть на новоприбывших. Некоторые рассчитывали увидеть своих знакомых, кто-то присматривал новых рекрутов в свою банду, но большинством двигало просто любопытство.
Двор был заполнен разными людьми: мужчинами самых различных возрастов, национальностей и рас. И все они смотрели на новичков. Пак привлек к себе намного больше внимания, нежели остальные. Со всех сторон слышался свист, похабные шуточки и смешки.
— Посмотрите, какую принцессу нам привезли!
— Эй, куколка, не хочешь облизать папочкин леденец?
— Новая сладкая попка, давненько мы не получали такого угощения.
— Подставляй ротик!
— Хочу засадить в эту задницу.
Чимми смотрел себе под ноги, мечтая стать невидимым. Эти крики безумно пугали его, от обещания будущего насилия кровь стыла в жилах. Страх. С этим страхом ему предстоит прожить еще о-очень долго.
Когда процессия из трех новых заключенных и охранников вошла в здание тюрьмы, заключенных развели по нужным блокам. Здесь парень выслушивал лекцию о правах и обязанностях: пунктов «нельзя» раз в десять больше, чем «можно». Он пытался слушать внимательно, но все равно ничего не запомнил – в ушах все еще были слышны крики зэков. После инструктажа его отправили в душ, потом ждал унизительный досмотр. Приказы: раздеться догола, наклониться. Руки врача ощупали все тело, врач заглянул в самые интимные места. Его прикосновения были тошнотворны и омерзительны. Казалось, что он нарочно медленно осматривал совсем юного по меркам тюрьмы мальчика. Когда досмотр перешел все границы дозволенного, парень попытался выпрямиться и оттолкнуть руку. В ответ получил болезненный шлепок по ягодицам и шипение из-за спины: «только рыпнись мне еще, заставлю охранника держать тебя». Сглотнув слезы, Пак вновь наклонился вперед. Покрасневший парень мысленно молился, чтобы все скорее закончилось. Наконец ему протянули одежду и велели одеваться. Выданная униформа оказалась на размер больше, а ботинки вообще болтались.
Воображая свое будущее место обитания, Чимин усердно представлял себе темное здание с затухлым воздухом. Узкие низкие коридоры, сырые и съеденные грибком стены. Действительность определенно выигрывала у воображения. Достаточно широкий светлый коридор, бежевые безликие стены. Если бы не решетки вместо дверей, можно было бы сравнить с больницей. Хотя в больнице точно не такая система безопасности. Везде были расставлены камеры слежения, сигнализация, сейчас она была выключена, но ночью ни один нарушитель не останется незамеченным. Каждая дверь была заперта. Подойдя к очередной двери, ее отпирали, заходили в следующий сектор и запирали вновь. На хорошую охранную систему правительство не жалело средств из бюджета страны. Все, чтобы добропорядочные корейцы могли спокойно спать в своих теплых, уютных постельках.
Когда Чимин и два охранника подошли к двери с большой буквой В, один из них внимательно посмотрел на парня.
— Киен, чья сегодня смена? Часом, не Доктора Извращенца? На мальчонке лица совсем нет, — теперь и второй охранник смотрел на Чимина.
— Давай сначала к психологу, а то доставай его потом из петли да рапорты пиши.
Петля? Они имеют в виду самоубийство? Чимин никогда даже не думал о подобном. Но он никогда и не думал, что станет осужденным преступником и попадет в тюрьму. Сегодня он отчетливо увидел свое будущее на ближайшее время.
Домогательства врача – это только начало. Каждый второй мужчина в этих стенах мечтал поиметь его. Если ему не удастся договориться с лидером, то надеяться остается только на охранников, а они точно не смогут приглядывать за его задницей двадцать четыре часа семь дней в неделю следующие три года. Значит, его ждали насилие и травля. В таком ключе самоубийство выглядело не такой уж и мрачной перспективой. Гнать эти мысли прочь! Он же не первый смазливый парень в тюрьме, и уж точно не последний.
Пройдя мимо блока В, они свернули к административному крылу. Здесь, по сравнению с остальной увиденной Паком частью тюрьмы, все было как-то обжито, почти по-домашнему. Рядом с кабинетом стоял старый потертый мягкий диван. Возле него на тумбочке лежали журналы полугодичной давности. На подоконнике стояли маленькие горшки с целой коллекцией кактусов, а на полу два больших фикуса. У Чимина защемило в груди: дома в гостиной стоял такой же, может даже больше. Он заботливо поливал его дважды в неделю.
Киен, охранник, который предложил привести сюда парня, зашел в кабинет, а второй уселся на диван. Он лениво взял журнал, который читал уже десятки раз. Чимин, заключенный под номером тысяча шестьсот семьдесят девять, сконфуженно ждал под дверью, сесть он не решался. Буквально через пять минут его позвали в кабинет.
За столом сидел пожилой мужчина азиатской внешности. Табличка, стоящая на столе, говорила, что его фамилия Ли.
— Присаживайтесь, молодой человек, — Ли указал на стул напротив себя. — Офицер, я думаю, вы можете освободить мистера Пака от наручников, — охранник молча расстегнул браслеты и повесил себе на пояс. — Не могли бы вы теперь удалиться? Все-таки беседа должна носить конфиденциальный характер.
— Зачем я тогда его освободил? — удивился охранник.
— Не беспокойтесь, все будет в порядке. Мое вам слово, — недовольный охранник вышел из кабинета, не забыв напоследок бросить на Чимина предупреждающий взгляд.
— Позвольте представиться, я доктор Ли Хонбин, мой профиль – психология. Я помогаю заключенным освоиться в тюрьме и забочусь об их психологическом здоровье, которое крайне немаловажно.
Пак ждал, когда мистер Ли скажет что-то еще, но тот молчал. Когда пауза стала совсем уж неловкой, Чимми прочистил горло.
— Э-э-э, — протянул он, чтобы как-то заполнить паузу, но потом взял себя в руки. — Спасибо за оказанное доверие, аджосси, — парень избегал смотреть на психолога, в то время как тот наоборот очень пристально его изучал.
— О, не стоит. Я успел просмотреть твое дело – насилие явно не в твоем характере. Знаешь, мне всегда горестно, когда я вижу, как молодые люди, вроде тебя, заходят в эту дверь, — мужчина тяжело вздохнул и прикрыл глаза, но вскоре продолжил. — Разные люди по-разному реагируют на столь... радикальную смену образа жизни. Некоторые ведут себя агрессивно, пытаясь скрыть свой страх, другие становятся тихими и зажатыми. Очень многие пытаются убежать от реальности путем принятия запрещенных веществ, но от наркотиков эффект всегда кратковременный. Поэтому иногда люди прибегают к самому суровому способу убежать от себя. Ты понимаешь о чем я говорю?
— Да. Вы говорите о самоубийстве. И я прошу вас остановиться. Я не собираюсь резать вены, вешаться или травиться. Не беспокойтесь.
— Хорошо, что ты такой догадливый. И решительный. Но, скажем так, ты еще не столкнулся ни с какими трудностями, а трудностей, я уверяю тебя, будет много. Так вот, если когда-нибудь, хоть на секунду, тебя посетит мысль оборвать свою жизнь, я жду тебя в своем кабинете. Возможно, я даже попрошу обеспечить нам еженедельные встречи.
— Зачем вам это? — такая забота со стороны незнакомого человека казалась странной, пусть даже это его работа.
— Хм... Тюрьма не так часто исправляет человека, намного чаще она находит самые худшие качества в его душе, — психолог откинулся на спинку кожаного кресла. — Для первого раза достаточно. До свидания, Чимин.
Пак тихо поблагодарил и вышел. За дверью его ждал только Киен, второй охранник уже ушел. Чимин протянул руки, чтобы на него смогли надеть наручники.
— Ну тебя, Пак. Док еще ни в ком не ошибался, так что пошли, — кажется, хорошего настроения у него прибавилось. — Я офицер Чан. Сейчас передам тебя на руки спонсору, он тебе все объяснит и расскажет, как тут порядки устроены.
— Спонсор – это мой будущий сокамерник?
— Нет, совсем не обязательно. Просто человек, который тебе все расскажет. Кажется, тебе достался Фантик. Могло быть и хуже, поверь.
— А почему Фантик? Это же прозвище?
— Нет, блин, фамилия. Конечно же, прозвище. У него фантиками из-под жвачки вся стена обклеена.
— Зачем? — искренне удивился Чимин.
— Вот ты, Пак, и спросишь. Все, кончай болтать, пришли.
Они снова остановились у двери блока В. Напряжение, которое не покидало Чимина с той секунды, как он сел в автобус, куда-то отступило. И вот теперь вернулось вновь с утроенной силой. Он застыл перед дверью и не решался войти. Чану надоело ждать, и он просто втолкнул его в комнату.
В комнате за столом сидел один охранник, за ним было небольшое помещение с тремя привинченными к полу лавочками. Охранник был очень тучный, на столе стояла полупустая коробка из-под пончиков. Классика жанра.
— Что у нас здесь? Новенький, Пак Чимин, присвоен номер тысяча шестьсот семьдесят девять, так? — он зачитывал сведения с экрана компьютера.
— Да.
— Твоя камера В29. Вот, получи. Тебе положены постельное белье, полотенце, расческа, зубная щетка, зубная паста и туалетная бумага. Все взял? Шагай давай, спонсор тебя уже заждался.
Сзади него на лавочке сидел странного вида субъект. Он был плохо побрит и криво подстрижен, вместо стандартной униформы на нем был надет еще и горчичного цвета старый растянутый кардиган. Было в нем что-то безумное. Как филин, наклонив голову влево и выкатив глаза, он смотрел на Чимина. От него не чувствовалось никакой агрессии, но находиться рядом было все равно неприятно.
— Фантик, — каркающий голос отвечал облику владельца. — Я Фантик. Твой спонсор.
— П-пак Чимин. Очень приятно, — Фантик как-то ехидно улыбнулся.
— Ну, пошли, малыш Чимми. Какая там твоя камера?
Видимо, за то время, что он был у психолога, прогулка закончилась. Теперь все были в общем зале. Появление Пака не вызвало такого бурного восторга, как на улице, но отовсюду все-таки доносились шепотки и смешки. Другие заключенные смотрели на него, не скрывая похотливых ухмылок. В помещении было минимум три охранника, поэтому никто не преграждал им путь.
Фантик уверено вел их к камере В29. Она располагалась на втором этаже. В камере никого не было, хотя повсюду лежали чьи-то вещи. Будущий сокамерник Чимина не просиживал свободное время в камере. Пока блондин думал, куда бы положить вещи и что вообще делать, Фантик бесцеремонно уселся на нижней шконке, достал из кармана жвачку и начал жевать, периодически надувая пузыри.
— Значит так, курс молодого бойца. Всех заключенных можно поделить на четыре категории. Три группировки и остальные. Хотя остальные «за спокойствие» обычно тоже приплачивают кому-то из группировок. Первые – это китайцы. Они барыжат крэком и прочей гадостью. Вторые – это крепкое братство – японцы. Они в большинстве лысые и татуированные. Очень агрессивные типчики. И третьи – это итальяшки. Они по спецзаказам, хоть луну с неба достанут, были бы деньги. Ты, мой маленький друг, – это остальные. Эх, не хотел бы я оказаться на твоем месте, — Фантик надул очередной пузырь, а потом засобирался к себе. — Будет что еще интересовать, спрашивай, не стесняйся.
Чимин сделал два глубоких вдоха, в попытке успокоиться. Бросил вещи на кровать и, схватив расческу, быстро привел свои волосы в порядок. Придирчиво осмотрел себя в малюсеньком зеркале, которое не постеснялся взять у соседа. Решительно развернулся к своему спонсору.
— Подожди, есть еще кое-что. Отведи меня к Мин Юнги.