part seventeen
Время действительно очень относительная вещь. Иногда оно несется вскачь с огромной скоростью, а иногда дни тянутся и с трудом сменяют друг друга.
Быстро или медленно, но прошел целый год.
Для Чимина это был очень насыщенный год. Он выучил ругательства на семи языках, научился хорошо играть в бридж, улучшил все показатели в спортзале и еще много всего.
За этот год парень пересек рубеж между уже не совсем подростком и мужчиной. Он стал привлекательным молодым человеком, хотя и потерял часть детского очарования.
Нельзя прожить в Тэджоне целый год и не вляпаться в какие-нибудь неприятности. Из-за большой потасовки на рождество Пак попал в карцер на неделю, а потом еще и получил нагоняй от Мина.
Их отношения с Юнги это отдельный разговор. Чимин обожал этого мужчину. И он был уверен, что Мин так же относится к нему. Неверие, с которым Чимми воспринял признание Юнги, давно прошло. Мужчина полностью убедил его в своих чувствах.
Только влюбленные могут так заниматься любовью, как это делали они. И дело не в самом сексе – который просто шикарен – а в чувствах, эмоциях и ощущении близости. Это первые отношения в жизни блондина, но он уверен, что так больше не будет ни с кем.
Любить Юнги было сложно и легко одновременно. Иногда Чимину казалось, что они созданы друг для друга, а иногда он был почти уверен, что все их чувства созданы тюрьмой, и не более чем затянувшаяся сказка.
Безоблачными их отношения тоже не были. Иногда они ссорились и целыми днями не разговаривали друг с другом. Обычно их мирил Дэвид.
Мин обожает все контролировать, а Паку казалось, что он уже достаточно самостоятелен, чтобы не отчитываться в каждом своем шаге. Не надо ему указывать с кем общаться, куда ходить и что делать, а что не делать.
У Чимми был особый дар заводить знакомства, которые бесили Юнги. Его удивляло, почему убийцы, с которыми «тихие заключенные» предпочитали не связываться, так радушно принимают Чимина. Сначала Ньюман, потом какой-то маньяк, которого быстро загасили, а теперь рыжий Лис.
— Обещай, что будешь осторожен с ними, хорошо? — утром, еще до переклички, Мин обнял парня.
— Юнги, не беспокойся, они ничего не сделают.
— Лис сидит за убийство жены, а второй – за похищение. О да, они ничего никому сделать не могут, — Чимми засмеялся и поцеловал своего мужчину.
— Все будет хорошо, обещаю.
— У меня плохое предчувствие.
— Скоро убедишься, что и твое шестое чувство ошибается.
Но оно не ошибалось. Почти не ошибалось. Беда пришла откуда ее не ждали.
В тюрьме постоянно что-нибудь происходит. Кто-то с кем-то сводит счеты, кто-то принимает наркотики, кто-то курит в кладовой, кто-то занимается сексом, а кто-то планирует убийство.
Сонни Тиба впервые загремел в тюрьму в шестнадцать. За то, что нелегально торговал наркотиками на улице. Он был членом одной из японских банд. Малограмотный, подсевший на наркоту и агрессивный – он уже большую часть жизни провел за решеткой. Выходя на короткий срок, он вскоре снова возвращался в ряды заключенных.
В тюрьме он прибился к группе японцев. Его устраивало свое положение. Есть дурь, есть с кем подраться и потрахаться. И все бы ничего, если б не Ямадзаки Кенто. Новый любимчик их лидера, который всячески задвигал Сонни Тиба. Увел его клиентов и тем самым снизил продажи наркотиков. Еще немного, и его отстранят от торговли. Где он тогда будет урывать по полграмма здесь и полграмма там? Красть у банды нехорошо, но и платить из своего кармана не хочется.
Все проблемы начались с чертова Кенто. Убрать его, и все вернется на круги своя. Тиба спрятал самодельную заточку за пазуху.
Сегодняшний день не обещал ничего особенного, но это же Тэджон. Неприятности не приходят по расписанию, они просто случаются. Иногда со смертельным исходом, иногда нет.
Чимми стоял в очереди за едой. Он слишком долго копался, поэтому Мин и его люди уже сидели за столом. Сам он нетерпеливо постукивал по подносу. Если бы Пак не пренебрегал советами Юнги об осторожности, то внимательнее бы смотрел по сторонам.
В отличие от Чимина Ямадзаки сразу заметил Сонни. Выглядит нервно, точно под кайфом, и держит руку за спиной. Что-то задумал. От греха подальше, Кенто решил ретироваться, но опоздал.
Тиба бросился вперед, на ходу доставая заточку. У Ямадзаки не было времени увернуться и, единственное, что пришло ему в голову, это закрыться от удара кем-то другим.
Считающий ворон Чимин не обращал внимания на разворачивающиеся вокруг события, пока его кто-то резко не потянул на себя. Он уронил поднос и в следующую секунду почувствовал резкую боль в правом боку.
Ямадзаки, на чью жизнь покушались, оттолкнул теперь уже бесполезного парня и бросился на Сонни. Между ними завязалась драка. В нее полезли и другие заключенные. Личные счеты переросли в потасовку.
В это время Пак тщетно пытался зажать рану. В фильмах раненый герой аккуратно падает и отключается. Но не тут-то было. Блондин медленно отползал от дерущихся, оставляя на полу кровавый след.
Одной рукой он держался за бок, а второй пытался двигаться. Было чертовски больно. Матерясь сквозь сжатые зубы, Чимми надеялся, что его не затопчут и не добьют.
Внезапно его буквально за шкирку оттащили в сторону. Слабеющий от потери крови Чимин успел увидеть бледное лицо Мина.
Паку казалось, что он полз, по меньшей мере, час, но прошло всего пара минут. Вой сирены прекратился, и в столовую ворвались охранники. Дубинками они разнимали дерущихся.
— Врача, мать вашу! — Юнги стянул с себя рубашку, чтобы зажать рану.
— Он ранен, скорее!
Один из охранников попытался оттащить мужчину, но тот указал на раненного.
— Носилки, bastardo, он умирает! — охранник молча оценил обстановку и кивнул.
Через минуту Чимина везли в лазарет. Он отключился на словах Мина. Умирает, значит... Обидно, не успел позавтракать.
Потасовка вышла знатная. Японцы начали драться между собой, кто-то из них зацепил китайцев. Те не остались в долгу и тоже начали орудовать кулаками и заточками. Вот так удар за ударом, драка перешла в массовое побоище. Итог: три трупа и очень много раненых. Лазарет, карцер и одиночки переполнены. В тюрьме объявили локдаун.
Все были заперты по своим камерам. Мин в одиночестве метался по камере, не находя себе места. Черт возьми, рана парня выглядела действительно скверно. А сколько крови он потерял. Черт. Черт. Черт.
Юнги сел в кресло и уставился перед собой. Разум рисовал худший из исходов. Его bambino мертв. Он пытался защитить его, но от всего не уберечь. Кто знал, что этим чертовым японцам придет в голову выяснять отношения именно там.
Мина охватило леденящее душу спокойствие. Он родился, вырос и живет в опасном мире. Не раз видел смерть и терял важных для себя людей. Это больно, это всегда больно. И от этой боли нет лекарства. Но есть кое-что, что может заглушить ее на время. Найти виновника и разобраться с ним.
Юнги абстрагировался от мыслей об умирающем или, возможно, уже мертвом Чимми. Он постарался воссоздать в своей памяти начало драки, вспомнить тех, кто все начал. К счастью, он успел их заметить.
Чертовы японцы поплатятся. Помимо Пака пострадали еще несколько его людей. Такие вещи просто так не оставляют.
Вы не хотели драки? Хотели разобраться между собой и никого не впутывать? Все вышло из-под контроля? Не имеет значения. Вы и ваш главарь трупы. Будете упираться – получите войну.
Мину очень сильно хотелось кого-нибудь убить. С особой жестокостью.
Четыре дня заключенные не покидали своих камер. От охранника Юнги узнал, что Пак в критическом состоянии отправлен в ближайшую больницу. Ресурсов тюрьмы недостаточно, чтобы обеспечить должное лечение.
Мин вздохнул с облегчением. Незнание его убивало, а теперь он знает, что Чимин, по крайней мере, жив. Пока жив.
***
Когда камеры были открыты, Мин первым делом поприветствовал своих людей, спросил о здоровье раненых. Все были рады выйти из четырех стен, но напряжение витало в воздухе. Все знали, что грядет буря.
— Дэвид, ты уже был на работе?
— Да, меня каждый день выпускали. Я уже все выяснил. Кто сейчас в одиночке, кто в карцере, кто ранен и кто убит. Хорошо это или нет, но замели только всяких шестерок, — Юнги нехорошо усмехнулся.
— Это очень хорошо. Меньше усилий, чтобы добраться до главарей.
— Вам виднее, босс. Какая у нас политика на ближайшее время? — этот вопрос интересовал всех больше всего.
— О, ничего ужасного. Мне нужны головы обоих зачинщиков, а также главаря их банды.
Дэвид ожидал, что так будет. Он давно заметил, что у итальянцев глава так же несет наказание за проступки, так сказать, младших членов семьи. И в данной конкретной ситуации, эта особенность была совсем не к месту. В тюрьме, по большому счету, мир. Группировки не враждуют. Стычки, драки, всякая мелочевка, но обычно все обходится без убийств и непоправимого вреда здоровью.
Баланс был полностью достигнут около полугода назад, когда посадили Уильяма Чэня. Он быстро прибрал к рукам японское братство. Настоящий дельный лидер, а не просто бритоголовый нацист. Он дисциплинировал братство, не позволял им ввязываться в драки. Презрение к людям европейской внешности вполне позволило ему заключить перемирие с главами других азиатских группировок.
Теперь Мин хочет убрать главаря японцев. Неизвестно, кто придет на его место. Здесь японцы заправляют наркотой, у них отлаженная система. Что станет с поставками, кто успеет пробиться на рынок, как это повлияет на остальных? Неизвестно.
Дэвид ненавидел непрогнозируемые события.
Оставив улаживание деталей Луиджи, Мин позволил себе немного побеспокоиться о Чимине.
Узнав, в какую больницу его отвезли, Юнги связался с одним из своих людей и направил его туда. Он попросил максимально понятно объяснить персоналу больницы, что не стоит экономить лекарства на каком-то заключенном.
Теперь Мин был в курсе состояния парня. Он в коме, и прогнозы не самые хорошие. Врачи делают все, что могут. Но они не боги. Остается только ждать, сможет ли блондин выкарабкаться или нет.
Как выяснилось, Ямадзаки Кенто убит в драке. Значит, на одну мишень меньше. Остались Тиба и Окада Масаки. Малоприятные личности.
Юнги решил позволить себе широкий жест. Он выловил какую-то шестерку из их банды и приказал передать своему боссу пару ласковых. Суть в следующем: Ты все равно труп. Если не хочешь, чтобы остальные твои люди пострадали, приходи ко мне сам.
Естественно Окада этого не сделал. Он был напуган до чертиков, но просто так идти на казнь не собирался. Мин могущественный ублюдок, но и он не последний человек на улицах. Ни за что не позволит пришить себя просто так.
Мужчина был уверен, что его доброту не оценят. Именно поэтому Луиджи начал готовиться к делу заранее. В это напряженное время к Мину пришел занимательный гость.
— Чем обязан, Шакрит? - Юнги читал в библиотеке, когда к нему подсел Ямнарм. Раньше они никогда не имели дел вместе.
— Ничем особенным. Знаешь, слухами земля полнится. Может быть, прольешь истину на некоторые из них? — мужчина перелистнул страницу, хотя и не дочитал ее.
— Слухи? Тебе стоит пообщаться с моим приятелем Дэвидом.
— Предпочитаю иметь дело с первоисточником, — усмехнувшись, Юнги отложил книгу.
— И что же именно тебя заинтересовало?
— Говорят, ты решил сделать Тэджон чуточку... чище.
— Люди много что болтать могут, тебе-то какое дело?
— Хочу предложить свою помощь.
Мин был заинтригован. Шакрит, человек, с которым они от силы пару раз говорили, предлагает ему свою помощь.
— В чем твоя выгода?
— Разве это не очевидно?
— Нет, — Юнги пожал плечами. — Тебе спокойно жилось, а тут вдруг японцы спать мешают. С трудом верится.
Ямнарм молча обдумывал ответ. Ему не хотелось откровенничать, но и дело слишком выгодное, чтобы упустить шанс.
— Я не тупой татуированный нацист. Никаких линчеваний и убийств, маршей с флагом конфедерации и бессмысленных голословных лозунгов. У меня есть убеждения. Для меня таиландское братство нечто большее, чем просто способ защиты в тюрьме. У нашего братства есть свои принципы.
Юнги ждал, когда Шакрит продолжит, но он опять замолк.
— Я рад, что ты нашел себя и все такое, но какое отношение это имеет к твоему предложению помощи?
— Прямое, — Ямнарм даже заскрипел зубами, а потом сжал кулаки, пока костяшки не побелели. — Японцы, эти забывшие дорогу на дерево обезьяны, наводнили мой блок наркотиками. Это дерьмо проникло даже в ряды братства. Идиотам, поддавшимся этой дряни, я уже всыпал. Но у меня просто руки чешутся достать чертовых ублюдков.
Это было неожиданное признание. Мин видел искренность Шакрита. Либо он достойный оскара актер, либо действительно заботится о своих людях.
— Так трогательно, боюсь расплакаться, — Ямнарм зло глянул на мужчину.
— Но не так трогательно, как большая и чистая история любви мафиози к мальчишке.
— А у тебя есть яйца.
— Рад, что ты заметил.
Небольшой обмен любезностями и они прониклись друг к другу некоторой симпатией.
— Ладно, перейдем к делу. Какого рода помощь ты можешь предложить? И что хочешь взамен?
— Вообще-то, я могу взять на себя всю грязную работу. Эти японцы обосновались в моем блоке. У меня будет в десять раз больше возможностей, чем у тебя. Мне только нужно, чтобы прикормленные тобой охранники смотрели в другую сторону.
— Я чувствую какую-то недосказанность в твоем голосе.
— Ты хочешь порешить двоих? Меня же удовлетворит смерть пятерых. Вся верхушка. Не больше и не меньше.
— Да хоть всех их убей, мне без разницы. Мне нравится твое предложение. Но у меня тоже есть одно условие. Сонни Тиба. Я хочу убить его лично.
— Не вопрос.
Мин и Ямнарм встали и пожали друг другу руки. Оба были довольны неожиданным союзом. Каждый получает то, что хочет. Юнги получит Тиба, а Шакрит остальных и защиту в виде внезапной слепоты охраны.
— Ну и как он тебе? — Мин повернулся к своему телохранителю. Луиджи прекрасно слышал весь разговор, но не вмешивался.
— Харизматичный малый, хочется верить ему. Надо пробить его по нашей персональной базе данных.
Стоит ли удивляться, что Дэвид знал про Шакрита Ямнарма больше, чем сам начальник тюрьмы? Мин уже давно перестал. Оказывается, Шакрит мотает небольшой срок. Убийство по неосторожности. Когда пошел забирать племянницу из школы, увидел, как какой-то дилер продает наркоту подросткам за школьным двором. Попытался схватить его, случайно толкнул. Неудачное падение. Отек мозга. Смерть.
Эта информация еще больше расположила Юнги к Ямнарму. Пожалуй, пока он будет доверять ему.
***
В Тэджоне случилось четыре убийства за один день. Начальник был в ярости. Никто ничего не видел, никаких улик и следов. Зато четыре трупа.
Двое зарезаны, третьему свернули шею, а последний неудачно «упал» с лестницы. Все четверо японцы из одной банды. Разборки или месть налицо? Строить догадки легко, но без доказательств они просто пустой звук.
Очередные висяки.
Днем позже Шакрит и Мин встретились в спортзале. Таиландец делал жим лежа, а Юнги его подстраховывал.
— Когда я говорил об оперативности, я не имел в виду один день. Ты что, ниндзя?
— Я был не один.
— Врешь, — Ямнарм ничего не ответил.
Когда он закончил, они пошли боксировать. Шакрит держал грушу, а Юнги орудовал кулаками.
— У тебя появились непредвиденные трудности.
— Какие?
— Даже тупой японец вроде Сонни поймет кто следующий на очереди. Он не выходит из своей камеры.
— Разберусь с этим.
Мин увеличил темп. Шакрит покрепче уперся в пол.
— А как твой мальчишка?
— По-прежнему в коме, — Юнги со всей силы ударил в грушу, почти сбив Ямнарма. — В коме.
***
Сонни Тиба вызвали в лазарет. Он не желал выходить, но пара ударов дубинок убедили его в необходимости подчиниться приказу.
Но до медпункта он так и не дошел. Где-то по дороге его схватили и затащили в кладовую, откуда уборщики берут щетки, швабры и ведра.
На перекличке в блоке А недосчитались одного заключенного, а на следующие утро обнаружили окровавленный, изрезанный труп. Опять никаких улик.
Закончив маленькую вендетту, Юнги нечем было занимать свои мысли. Он мог бы пойти в часовню и помолиться, но зачем отвлекать Бога своими молитвами? Пусть лучше сконцентрируется на вытаскивании bambino с того света.
В ста километрах от Тэджона, в больнице, Пак Чимин очнулся от десятидневной комы.