part eighteen
Кома – одна из нерешенных загадок медицины. Глубокий сон или прикосновение смерти? Некоторые, вышедшие из комы, рассказывают фантастические вещи. Правда это или иллюзия, нарисованная подсознанием? Ученым есть чем заняться.
Чимин не видел белого света, не соприкоснулся с раем или адом и даже не наблюдал своего тела со стороны. Он просто провалился в черноту. Словно уснул, а проснулся на десять дней позже, чем планировал.
Открыв глаза, Пак не мог понять, где находится. Дикая слабость и сухость во рту. И полный вакуум в голове. Поняв, что все еще жив, он снова уснул. Только это уже обычный сон, который был наилучшим лекарством сейчас.
Когда блондин проснулся второй раз, он увидел, что не один в палате. Женщина в белом халате, очевидно врач, разговаривала с Сокджином. Парень не слышал их разговор, но, кажется, они говорили о чем-то хорошем. Джин выглядит почти счастливым.
Врачи говорили, что такая длительная кома – большой стресс для организма. Возможны нехорошие последствия. Но Чимину повезло, если, конечно, в такой ситуации вообще можно говорить о везении.
— Наш пациент проснулся! — врач подошел к кровати. Женщина наклонилась к Чимми, чтобы проверить показатели.
— Все в порядке? — взволнованный Джин.
— Показатели в норме, — врачи никогда не отвечают на ваш вопрос прямо.
— Я могу подойти к Чимми?
— Да. Только не разрешайте ему разговаривать. Он слишком слаб. И недолго, ему нужен отдых.
Доктор положил на место карту больного и вышел. За дверью Чимин заметил охранника. Слишком много чести для него.
Сокджин сел рядом с постелью и аккуратно, чтобы не задеть капельницу, взял брата за руку. Пак слабо сжал его ладонь.
— Эх, Чимми, ну и напугал же ты меня, — парень открыл рот, чтобы ответить, но Джин приложил палец к его губам. — Никаких разговоров. Ты же хочешь выздороветь поскорее?
Чимин хотел кивнуть, но его голова весила минимум тонну. По-видимому, ему вкололи кучу обезболивающих, потому что он почти не чувствовал боли в боку, только слабые отголоски.
— Ты очнулся, это главное. Худшее позади. Теперь просто лежи и набирайся сил, тогда все будет в порядке. Я пойду, не буду тебя утомлять, — мужчина поцеловал брата в лоб и поправил одеяло.
У двери он обернулся, чтобы помахать на прощание, но Чимин уже спал.
***
Выздоровление шло полным ходом. Иногда молодость – лучший гарант успеха. Юный, полный сил организм быстро залечивал раны.
Когда Чимин стал бодрее, его стали приковывать к кровати. Формальность и мера безопасности. Хотя все знали, что пациент никуда сбегать не собирается.
Пак быстро расположил к себе персонал. Из посетителей к нему пускали только Сокджина и то ненадолго. Но в палате был телевизор, так что было с чем скучать. За больше чем год Чимин успел отвыкнуть от телевидения, поэтому сейчас с удовольствием смотрел даже тупые дневные телешоу.
Охранник, которого приставили к парню, оказался славным малым. Он не гнал Джина, если тот задерживался дольше, чем на положенные двадцать минут. Иногда они вместе с Чимми смотрели телевизор или играли в карты.
В больнице намного лучше, чем в тюрьме. Постель мягче, еда вкуснее и у людей в форме нет дубинок. Но Чимин хотел скорее выздороветь и вернуться в Тэджон.
Естественно, Мин не мог позвонить и уж тем более навестить его, но Чимми необоснованно чувствовал себя брошенным. Его съедала тоска по любимому мужчине. Он соскучился по его объятиям.
У некоторых бывает каша в голове, они не помнят события, предшествующие коме. Пак тоже сначала не помнил, но постепенно смог восстановить утерянные воспоминания.
Он помнил падающий поднос, заточку в боку и лицо Юнги. Это он вытащил его из кучи тел. В очередной раз спас жизнь.
Как же хочется вернуться к нему.
Человек Мина держал его в курсе насчет состояния Чимина. Парнишка выздоравливает.
Юнги вздохнул с облегчением.
Пока блондин был в больнице, Мин очень много думал о них: об их отношениях, чувствах и поступках.
Находиться одному в камере очень горько. Неуловимые следы отсутствующего жильца постоянно бросались в глаза. Особенно пустая постель.
Возможно, это глупо, но пока Пака нет, Мин перебрался к нему на нижнюю полку. Здесь они всегда занимались любовью. Это место... оно словно пропитано bambino.
К его возвращению Мин подготовил кое-что особенное. Это потребовало от него большего мужества, чем он думал.
Дон сидел на диване в приемной. Здесь же за столом работал Дэвид. Он заполнял какие-то отчеты. Его пальцы порхали по клавиатуре с огромной скоростью.
Прождав полчаса, пока закончится собрание, Юнги наконец-то попал к начальнику тюрьмы.
Директор Чхве был удивлен неожиданным визитом, но виду не подал. С Мином у них было деловое соглашение, согласно которому последний получает определенные бонусы, а взамен следит за порядком, так сказать, изнутри. А еще Мин периодически выплачивает небольшую спонсорскую помощь лично директору. Все честно.
— Buongiorno, capo,/добрый день, начальник, — Юнги без приглашения сел в кресло напротив стола. Он вложил в Чхве кругленькую сумму. Можно требовать особого отношения.
— Добрый, — директор прочистил горло, ему было неуютно. Мужчина всегда подавлял его. — Что привело тебя ко мне?
— Небольшое дельце... — Мин принялся рассматривать кабинет. Давненько он здесь не был. — Как жена, дочери? — нет, это не угроза. Обычная вежливость.
— Просто прекрасно! Старшая недавно вышла замуж. Видел бы ты ее, настоящая красавица.
— Знал бы о свадьбе, отправил подарок.
— О нет, не стоит! — Тхэджун занервничал всерьез. — Так какое у тебя ко мне дело?
— Да вот, знаешь, я тут прикинул, подходит время комиссии по УДО... Думаю, ты уже составил списки. Как насчет небольшой корректировки? — директор наконец-то понял с чем пришел мужчина.
— Дон Юнги, я не могу представить тебя к условно досрочному освобождению. Есть протокол, четко прописанные критерии и... — Юнги прервал это лепетание.
— Я не о себе. Пак Чимин.
Начальник откинулся на спинку кресла. Он помнил, что когда просматривал дела самых примерных заключенных, это имя попадалось ему. Маленький срок, юный возраст и почти никаких инцидентов, в которых он бы выступал виновником. Идеальный кандидат для УДО. Тюрьма переполнена, нужно выпустить определенное количество заключенных. Чем выпускать какую-нибудь шваль, этот парень был бы лучшим вариантом.
— Припоминаю такого, вроде примерный, — Чхве вздохнул с облегчением, когда понял, что от него не будут требовать невыполнимых вещей.
— Начальник, вам не кажется, что он уже искупил вину и готов вернуться в общество?
— Кажется. И я изначально хотел внести его в список. Но все в тюрьме знают о ваших... отношениях. И я почему-то подумал, что делаю тебе одолжение, оставляя в тюрьме твоего... Как вы друг друга называете?
— Не твое дело, Чхве. Я рад, что ты проявил инициативу, но, думаю, мы договорились?
— Да, вполне.
За примерное поведение и продемонстрированное раскаяние в проступке Пак Чимин получает возможность выйти досрочно. Его срок маленький, а преступление невысокой тяжести. Нет необходимости отправлять его на комиссию. Начальник тюрьмы оставляет за собой право сам выбирать, кого выпускать из таких заключенных.
Юнги был уверен, что они быстро договорятся. Он встал, кивнул и протянул руку для рукопожатия.
— Я все-таки отправлю твоей дочери подарок.
***
Рана заживает, угрозы для жизни больше нет, и нет необходимости пользоваться услугами больницы. Пак Чимина переводят назад в Тэджон.
Выписка брата очень расстроила Сокджина. Ему было намного проще добираться до больницы – не надо ездить еще за сто километров. Здесь они могли свободнее общаться и чаще видеться. Но Пак, кажется, был рад вернуться.
Последний визит перед отправкой. Совсем как тогда, после последнего слушания.
— Можешь обещать, что такое не повторится? — Джин поддерживал брата, скорее из желания быть ближе, а не из необходимости.
— Конечно не могу. В тюрьме нельзя быть уверенным в завтрашнем дне, — Пак говорил как взрослый. От маленького младшего братишки не осталось и следа.
— Твой... друг мог бы лучше справляться с твоей защитой, — пауза вышла слишком заметная. Чимми улыбнулся.
— Мой друг и так делает все возможное. Просто не все можно контролировать.
— Он точно защищает тебя? — Чимин позволил себе немного откровенности.
— Хен, Юнги совершенно точно меня защищает. Он сломал руки парню, который ударил меня. Он убил идиота, который меня домогался. И это он выбил для нас привилегии в виде нормальных визитов вместо общения через дурацкие переговорники. И, отвечая на не заданный вопрос, мы занимаемся сексом. И он ни к чему меня не принуждает. Я сам с радостью делаю все то, что он попросит.
Повисло напряженное молчание. Сокджин не осуждал Чимина, нет, ни за что. Конкретно сейчас он был зол на Мина. Почему он позволил этому произойти? Где его хваленая защита, если брат чудом выжил? Но оставим, главное, что блондин жив.
Закованный в наручники Чимин на заднем сидении легковой машины. Никаких фургонов с охранником в сопровождении. Во-первых, никто не сбегает, если его срок такой маленький. И, во-вторых, он пока не в том состоянии, чтобы усиленно заниматься физкультурой. Бок болит, прихрамывает и все еще нездоров. Наверное, придется еще полежать в лазарете.
Скорее бы вернуться в свою камеру. Хочется надеяться, что его там ждут.
***
Как Чимин и ожидал, его отправили в лазарет. Никакой отдельной палаты. И, естественно, никакого телевизора. Только «веселое» соседство с не самыми добропорядочными личностями.
Пак искал кого бы разговорить, чтобы узнать последние новости, но все предпочитали держаться от него подальше. Намекают на то, что Мин не на шутку разошелся.
Дэвид вернулся с работы в блок. И сразу же направился к Дону.
— Малыша Чимми час назад привезли в тюрьму. Он в лазарете, — Юнги кивком отпустил Дэвида.
Через две минуты он подошел к охраннику и пожаловался, что плохо себя чувствует. Ему срочно нужен врач.
В лазарете Мин отмахнулся от Бина и зашел в общую палату. Его bambino, утомленный переездом, спал. Во сне он хмурился.
Мужчина подошел к его кровати. Живой. Бледный, с нездоровыми кругами под глазами, не до конца выздоровевший, но живой. Заставил же ты понервничать.
С одной стороны, не хочется будить, а с другой – скорее бы услышать его голос. Юнги наклонился, чтобы поцеловать своего мальчика, но заметил, что на него украдкой смотрит полпалаты.
— Отвернитесь, — одно слово, и у всех появились неотложные дела.
Легкий, невесомый поцелуй. Парень открыл глаза и улыбнулся.
— Привет. Можно еще один? — Юнги убрал волосы со лба парня и провел рукой по щеке.
— Столько, сколько захочешь.
Они целовались, пока не послышалось настойчивое покашливание охранника. Мин напоследок прошептал:
— Ti amo. Te lo ricordi?/я люблю тебя. ты помнишь об этом?
— Certo./конечно.
У Бина Мин узнал, что Чимин пролежит здесь максимум неделю. Совсем не долго. Скоро он вернется к Юнги. А потом опять уйдет, только уже навсегда.
Наконец-то парень увидел Юнги. Его мужчина пришел к нему сразу, как только его перевели. Значит, он ждал и так же скучал. Осознание этого – лучше всякого признания в любви.
Но что-то не так. Мин улыбался и целовал его, но он не был радостным. Словно его что-то угнетало.
У Пака плохое предчувствие. У них не все в порядке.
***
Чимина выписали. Бок все еще побаливал, но не настолько, чтобы валяться целыми днями в постели. Ему здесь уже изрядно надоело. Скорее вернуться в блок к друзьям и Юнги.
— Пак, зайди к начальнику, — у парня глаза на лоб вылезли.
— Я? К начальнику?
— Я в первый раз непонятно сказал? — охранник нетерпеливо показал на дверь. — Пошел.
Внимательно выслушав начальника, Чимин шел в блок, машинально переставляя ноги. Что, черт возьми, только что было? Его выпускают. Вот так просто. Без всяких комиссий. Оказывается, доктор Хонбин, которого он видел один раз в жизни, дал ему положительную рекомендацию. Ко всему прочему, его поведение безупречно, а прилежность и аккуратность заслуживает похвалы. Можно с уверенностью сказать, что он готов покинуть стены тюрьмы.
Это же шикарные новости. Каждый заключенный в тюрьме мечтает выйти досрочно. Но не всем дают такую возможность. Чимину повезло.
Где же ощущение счастья? Или хотя бы банальная радость? Сердце словно стальными тисками сжали.
Чимин ворвался в блок В. Он услышал приветственные крики друзей и приятелей, но даже не обернулся. Он спешил к бильярдному столу, где Мин в очередной раз всех обыгрывал.
Юнги знал, что Чимми стоит за его спиной. И молчит. Мужчина медленно отложил кий и повернулся.
— Come ti piace il mio regalo?/тебе нравится мой подарок?