отбросы

Лучи сентябрьского солнца, проникнув в комнату, больно бьют по закрытым глазам. В эту же секунду звенит будильник. Света готова застонать, ведь, очевидно, она не выспалась. Так привычно, но где-то внутри до сих пор сидит детская надежда, что девушка проспит школу, проснувшись, увидит трезвые лица, порядок в доме и стрелку на часах, указывающую хотя бы на час дня. Но это не случится. Поэтому, перестав терзать себя сказочными мыслями, Света поднимается со старого дивана, чьи пружины тут же хлипко скрипят. Подходит к кровати напротив, мягко касается плеча Виталика, начав будить.

— Поднимайся, сейчас завтрак приготовлю, — сонливо-хрипловатым голосом.

Уже через полчаса крошки со стола, перевëрнутые рюмки и бутылки убраны, гора посуды помыта, а на столе стоят две порции яичницы. На тарелке для Виталика два яйца, на тарелке Светы — одно. Это была последняя упаковка. И девушка без капли жалости к себе наложила побольше именно брату — растущий организм всë-таки.

Доев, вновь помыв посуду и собравшись, Токаровы отправились в школу. Виталика прямо у калитки встречают его друзья, на что Света слегка приподнимает уголки губ. Она рада, что брату не приходится менять класс, лишь бы чувствовать себя человеком, а не плесенью в углу комнаты. Но саму девушку сейчас внутренне топит возбуждение от предстоящей встречи с новыми одноклассниками. Но ноги сами её ведут в совершенно другой кабинет, отличный от того, в какой она приходила последние четыре года, лишь номером. Те же облупившиеся стены и дырявый ленолиум. Но лица же другие. Другие люди. И неизвестность. Так непривычно. Обычно Света прекрасно знает, что, как только она сядет, то в затылок прилетит записка с нелицеприятным содержимым. На перемене её подловят, затащат в туалет, изобьют, харькнут в лицо. А сейчас… Что же сейчас будет? Пока что лишь любопытные взгляды и, как кажется Токаровой, вполне подозрительные улыбки. Света даже не думает о том, что просто накручивает себя. Вообще ни о чëм не думает. Нет, не так. В голове столько мыслей, что все они смешиваются в непонятную субстанцию. Как только появляется одна, то Света не успевает понять еë суть, как уже появляется другая. От этого виски начинают пульсировать, щëки то краснеют, то белеют, а дыхание сбивается всë сильнее с каждой попыткой выровнять его.

— Здравствуй, Света. Итак, — заметив, что некоторые перешëптываются, новая классная руководительница девушки с силой стукнула толстым учебником геометрии по столу. Тут же воцарилась мëртвая тишина. Токарова, как и некоторые одноклассники, дрогнула. — Итак, знакомьтесь. Ваша новая одноклассница. Думаю, некоторые из вас еë знают, так что, — женщина обратила свой тëплый взгляд и мягкую улыбку на Свету, в чьей голове пробежала мысль о том, что внешность не вяжется с недавним порывом злости. — Думаю, тебя здесь хорошо примут.

Света хочет усмехнуться, но лишь неуверенно кивает, опустив взгляд в пол. Мимолëтно осмотрев класс, она двинулась к единственному свободному месту. Девушку в самом дальнем углу кабинета она узнала по малиновой кепке на парте и густым светло-русым волосам, подстриженным под каре.

— Можно? — неуверенно, будто у Светы есть выбор, куда можно сесть.

Маша лишь кивает, искоса бросив короткий взгляд на знакомую.

Как только коротковолосая достала школьные принадлежности из потрëпанного рюкзака и села за парту, по кабинету пронеслись тихие и не очень смешки, и громкое:

— О-о-о, понятно всë, — на это вновь все засмеялись. Лишь учительница, кажется, Ксения Владиславовна, начала сверлить источник данной фразы — брюнетку с тëмно-алыми губами и идеально прямыми волосами. Красивая, но обычно такие люди и делают больнее всего. Взгляд Светы бегает по новому коллективу взглядом, в надежде узнать причину насмешек.

— Я не поняла, тут клоун мимо пробежал или ты его подменяешь? — раздражëнным голосом интересуется преподавательница, пока Токарова кусает губы. — Может поделитесь, с чего такое веселье?

— Да просто два отброса нашли друг друга, вот и всë, — подружка брюнетки, сидящая рядом с ней, аккуратно прикрыла рот рукой, заливисто засмеявшись. Ещё пару человек прыснули в кулак, парту, учебник. Вот только Свете и Маше не до смеха. Первая тут же опускает взгляд на сцепленные руки под партой, а вторая никак не реагирует, лишь продолжает смотреть помутневшим взглядом в одну точку, вертя ручку меж пальцев.

«Странная», — думает Света, тут же про себя добавив: «Я такая же… наверное».

Урок проходит спокойно, если это так можно назвать. Точнее спокойнее, чем в прошлом классе. Во всяком случае в лицо не прилетело ни единой записки, да и внимания никто особо на девушек не обращал. Либо это Света просто не замечала.

Но раздался звонок, оповестивший о конце урока, и тут же все ринулись к выходу из кабинета. Остались лишь Маша, Света и ещё пара человек, которые уснули в начале геометрии.

— Девчонки, привет! — Юля решила навестить подруг.

Света улыбнулась ей в ответ, а Маша лишь коротко кивнула. Чикина повернула стул парты, находящейся спереди девушек, и села так, что оказалась лицом к «отбросам».

— Ну и как тебе первый день на новом месте? — искренне интересуется, хоть и сопроводила это зевком. Не выспалась, как и многие ученики девятого класса.

Света не стала долго думать или рассказывать о том, как еë встретили, тем более при Маше и парочке зевак. Подумают ещё, что она жалуется, поэтому хватило обычного, с лëгкой улыбкой на губах:

— Неплохо.

— Ну это хорошо.

Послышалась короткая вибрация. Чикина достала телефон из кармана джинс, быстро окинула взглядом уведомление и что-то ответила. Оторвавшись от экрана, девушка известила:

— Лиза пишет. Прогуляться зовëт, пойдëте?

— Да, пойдëм, — быстро отвечает Света, ведь подальше от этого класса, рядом с девушками ей комфортно, как нигде и ни с кем больше.

— Маш, ты с нами? — Юля перевела взгляд на вновь застывшую русоволосую. Света пытается узнать, что такого Романова увидела в стене, но там лишь небольшая трещина. А вот зелëные глаза — именно такого цвета они у неë — покрыты пеленой, словно девушка и вовсе не здесь. Где-то далеко-далеко, в другом мире. — Маш!

— А? — Маша кротко дрогнула, тут же обратив внимание на подругу. Растерянным взглядом ищет ответ на мысленный вопрос: «Ты что-то говорила?»

— Ты с нами до Лизы?

— А-а-а, — тянет задумчиво, вновь расслабившись. — Нет-нет, идите без меня.

Юля пожимает плечами. Видно, как она хочет спросить, уверенна ли девушка в своëм решении, но в итоге лишь встаëт и ждëт того же от Светы.

— А что это с Машей? — притихшим голосом, лишь из интереса, справшивает Токарова, как только девушки вышли в коридор.

— Как я поняла, у неë проблемы с концентрацией внимания или типа того, — Юля запускает пятерню в свои короткие смоляные волосы, словно и сама толком ничего не знает.

— Она?.. — Света пытается подобрать такое слово, которое не было бы из ряда вон выходящего, но и наиболее точно описывало Машу.

— Нет, она не сумасшедшая, — тут же мягко обрывает Юля, на что Токарова закусывает губу, осознавая, что совсем всë не так поняла. Но в чëм же правда? Где еë найти? — Ей так проще. Ты же понимаешь, что наша компания не самая стабильная психически. У каждого из нас четверых свои траблы. Маша так глушит свои. Просто утопает в пустоте… Да, наверное так, — задумавшись, кивает своим же мыслям, непроизвольно щëлкнув пальцами.

— Ясно… — это всë, что может сказать Света. Ведь Юля права. Лиза-индиго — татуированная девушка из десятого класса, у которой отличное от других мышление, мама-контролëрша и бывший—манипулятор. У Юли схожие проблемы со Светой. А у Маши… А про Машу Света не может сказать ни-че-го. От этого появляются в голове вопросы, но, с другой стороны, какое ей до этого дело? Эта девушка не просто так тусуется с «отбросами школы».У неё на это свои причины, но раз она в их с не самой лучшей репутацией компании, значит у неё проблемы. Вот только она слишком тихая. Пугающе. И в голове непроизвольно появляется цель: узнать Машу. Сделать так, чтобы она не боялась открыться. И открыться ей в ответ.