6.2
Настал день, которого с нетерпением ждали все, кто хоть раз слышал о громких гонках. Переливаясь глянцевыми красками, выстроилась коллекция изысканных, дорогих и мощных автомобилей — каждый из них был произведением искусства и воплощением скорости. Сегодняшней ночью должна состояться дуэль: Киф против Дэвида.
Толпа уже собралась, предвкушая зрелище, когда на место неспешно прибыл Дэвид. Его чёрный, точно ночь, «Noble M600» вынырнул из тени. Двигатель автомобиля зарычал, и этот звук заставил зрителей замереть на мгновение — он был не просто машиной, а олицетворением дерзости своего хозяина.
Семеро участников его команды стояли в стороне, уже давно заняв свои позиции. Они встретили Дэвида с воодушевлением, словно прибывшего полководца, уверенного в победе. Главарь, припарковав автомобиль, вышел из него с невозмутимым видом, будто исход гонки для него давно предрешён.
— Ну что, всё готово? — бросил он, обводя взглядом товарищей.
Те ответили ему с одобрительными кивками, искренне желая победы лидеру. Их голоса, наполненные восторгом и верой, перекрывали шум толпы. Для Дэвида это было обычное дело — принимать поздравления заранее.
Место, выбранное для гонок, выглядело как сцена из фильма о роскоши и адреналине. В полумраке сверкали бесчисленные огни фар, а вокруг суетились стройные фигуры девушек, будто сошедших с обложек глянцевых журналов. Среди них была одна, чей облик невозможно не заметить — та, которая могла бы заставить сердце любого мужчины биться быстрее.
Ребекка. Рост 172 сантиметра, плавные изгибы тела, пышная грудь четвёртого размера — она воплощала в себе все мечты и желания. Загорелая кожа переливалась тёплым золотистым оттенком, а кудрявые волосы цвета спелого каштана небрежно ложились на плечи. Карие глаза, глубокие и манящие, могли одним лишь взглядом разжечь пожар в душе каждого, кто осмелился встретиться с ними. Красный топ подчёркивал ослепительную фигуру, а короткие джинсовые шорты открывали длинные стройные ноги. Высокие шпильки делали походку кошачьей. Она являлась королевой вечера. Всего неделю назад она отпраздновала двадцать первый день рождения, ещё совсем юная, но уже умевшая повелевать вниманием толпы. Неудивительно, что из всех девушек, окружавших Дэвида, именно Ребекка была ближе к нему — её дерзость и уверенность перекликались с его собственной натурой.
— Дэвид! — с восхищением и неподдельной радостью выкрикнула девушка его имя, едва заметив друга.
Голос Ребекки, мягкий и глубокий, с лёгкой ноткой провокации, тут же заставил его повернуть голову. Дэвид увидел стройный силуэт, направляющийся к нему, и на миг позволил себе чуть заметную улыбку.
— Ребекка, — коротко кивнул он, взгляд главаря скользнул по лицу девушки, прежде чем он добавил с оттенком лёгкого флирта: — Сегодня ты, я так понимаю, будешь стоять на старте?
— Конечно, — губы Ребекки изогнулись в самоуверенной улыбке, а в глазах мелькнула искорка. — Разве кто-то другой мог бы занять моё место? А ты как?
— Всё хорошо, — ответил он спокойно, сохраняя неизменную выдержанность.
— Не могу дождаться, когда ты разнесёшь этого выскочку, — с азартом и огоньком в глазах сказала девушка, словно уже видела, как Дэвид пересекает финиш первым.
— Скоро увидишь, — уверенно пообещал главарь.
Удовлетворённая успехом дама нежно провела ладонью по плечу парня, оставляя невидимый след своего одобрения, и, слегка покачивая бедрами, направилась к группе подруг, оживлённо болтавших неподалёку.
В этот самый миг к месту встречи плавно подъехал Киф. Его великолепный синий Gumpert APOLLO был готов бросить вызов непобедимому противнику. Киф, распахнув дверцу своего железного зверя, вышел наружу с выражением самоуверенности.
Его взгляд, наполненный дерзостью, скользнул по Дэвиду. Уголки губ изогнулись в насмешливой улыбке, но Дэвид, казалось, вовсе не замечал парня. Внимание главаря полностью поглотил разговор с Эндрю.
Две машины, сверкающие под светом прожекторов, выстроились у линии старта. Их двигатели издавали низкий, зловещий рык, напоминая диких зверей, готовых сорваться. Воздух звенел от напряжения, когда Ребекка, держа в руке жёлтый платок, грациозно вышла вперёд и заняла место между соперниками. Секунды растянулись в вечность. Ребекка подняла платок, давая сигнал готовности. Её движения были изящны и точны, но взгляд — твёрдый. И вот, желтая ткань взметнулась в воздух, и раздался оглушительный рев двигателей. Две машины сорвались с места, будто выстрелы, оставляя за собой облака пыли и запах горелой резины.
Ребекка, наблюдая, как автомобили уносятся вдаль, быстро вернулась к своей компании. Здесь она вновь превратилась в озорную и уверенную девушку. Взяв в руки бокал с коктейлем, Ребекка лениво обвела взглядом друзей и, играя нотками самодовольства, объявила:
— Ну что, ребята, будем делать ставки? Я думаю, разрыв будет секунд десять.
— Настолько уверена в Дэвиде? — поинтересовалась одна из девушек, слегка приподняв бровь.
— А кто в нём не уверен? — с вызовом ответила Ребекка, губы изогнулись в язвительной усмешке. — Что, правда думаете, Киф победит? Пф… Даже смешно.
— Нет, конечно, — вмешался Эндрю, лениво потягивая напиток. — Я ставлю на двадцать секунд.
— Я, конечно, знаю, что Дэвид лучший, — начала худощавая брюнетка по имени Айва, слегка покраснев, — но, всё-таки, Киф тоже неплох. Пусть будет три секунды.
Все дружно закатили глаза. Кто-то подавил смешок, а кто-то откровенно рассмеялся. Все прекрасно знали, что Айва питает нежные чувства к восемнадцатилетнему Кифу, несмотря на то, что сама старше его на целых четыре года.
— Господи, — вспыхнула Ребекка, не сумев сдержать раздражения. Её взгляд наполнился негодования. — Могла бы уже сразу поставить на него! Я понимаю, что он тебе нравится, но нужно быть объективной. Кифу не выиграть у Дэвида, это же очевидно!
Тон Ребекки звучал таким возмущённым, что компания вновь рассмеялась. Айва же, сжав губы, лишь слегка пожала плечами, будто ей всё равно, но румянец на щеках выдавал с головой. Ребекка, недовольно фыркнув, отпила из бокала и повернулась к трассе. Где-то там, вдали, решалась судьба этого вечера — и, как она была уверена, исход будет только один.
Игроки продолжали делать ставки. Спустя пять минут финишную черту, окружённую всполохами фар и гомоном зрителей, пересёк Дэвид, а следом за ним Киф. Никаких сюрпризов — развязка была предсказуема. Но больше всех ликовала Сьюзи — яркая блондинка с хитрым блеском в глазах. Она рискнула поставить на разрыв в семь секунд и теперь, с победоносной улыбкой, сжимала в руках заработанную тысячу долларов.
Дэвид, сияя от удовольствия, выбрался из автомобиля, наслаждаясь моментом триумфа. Его уверенный взгляд скользнул по толпе, пока он искал соперника. Киф, хоть и пытался сохранить невозмутимость, тоже вышел из машины, следом за ним к Дэвиду подошёл и Эндрю. Им всем предстояло увидеть, как Киф, скрипя сердцем, расстанется со своей возлюбленной — любимой синей машиной.
— Что ж, придётся признать, ты действительно мастер своего дела, — заговорил Киф с напускной надменностью, скрывая за сдержанным тоном разочарование, жгущее его изнутри.
— Хватит словесной мишуры! — прервал его Эндрю, в голосе которого звенело удовольствие. — Давай сюда ключи, время платить по долгам!
Киф молча поджал губы, но, смирившись с поражением, извлёк из кармана ключи и протянул их сопернику.
— Ладно, она твоя, — пробормотал он, стараясь не выдать горечь.
Дэвид безмолвно выхватил связку ключей из рук Кифа, сопровождая жест презрительным взглядом. Решив оставить парня за ненадобностью, он плавно отошёл к своим верным спутникам. Киф больше не представлял интереса. Теперь машина принадлежала Дэвиду, и этот факт неоспорим. Девушки, устав от мужских разборок, удалились, чтобы обсудить обыденные заботы. В тёплом воздухе оставалась лёгкая дымка их парфюма, но кругом царила мужская энергия.
— Ну что, джентльмены, думаю, настало время отметить успех, — заговорил Дэвид.
Его слова были приняты с молчаливым пониманием, а затем одобрительным гулом. Все знали, о чём идёт речь, и это мгновение объединило их. Дэвид продолжил:
— Завтра вечером у меня. Чисто мужская посиделка.
Закончив разговор, Дэвид направился к своему чёрному авто. Ключи от машины Кифа он небрежным движением бросил Эндрю.
— Займись этим, — бросил он через плечо.
Эндрю кивнул. Убедившись, что всё под контролем, главарь сел за руль своей машины, плавно закрыл дверь и, оставляя за собой лишь слабый звук мотора, растворился в ночи. Ему больше ничего не мешало — впереди только отдых в уютном, но пустующем доме.
Утро нового дня окутывало дом мягким светом, что скользил через окна, заполняя кухню приглушённым теплом. Лия, склонившись над столом, аккуратно нарезала овощи. Тонкие пальцы, хоть и слегка дрожащие, старательно удерживали нож, а каждый взмах лезвия был полон сосредоточенности. Сегодня в душе Лии таилась странная, не свойственная ей лёгкость — редкий гость в её мрачной жизни.
Однако тишину нарушил звук тяжёлых шагов, заполнивших пространство едва заметным напряжением. На пороге кухни появился Дэвид. Лия замерла, дыхание стало поверхностным, а сердце застучало так громко, что, казалось, его могли услышать. От неожиданности тарелка в руках угрожающе качнулась, но, к счастью, не выскользнула. Этот инстинктивный акт спас её от неизбежной кары — хозяин дома, мучитель девушки, никогда не упускал случая напомнить, кто здесь властелин.
— Сегодня вечером сюда придут все мои ребята, — произнёс он резко. — Ты будешь нас обслуживать.
Лия с трудом сглотнула и, не поднимая глаз, едва слышно произнесла:
— Нужно ли что-то подготовить?
— Нет. Всем прочим займусь я, — отрезал Дэвид, быстро развернувшись.
Его шаги, гулкие и размеренные, вскоре стихли в направлении лестницы, ведущей на верхний этаж.
Оставшись одна, Лия застыла на месте. Опустив ресницы, длинные, изогнутые, будто крылья бабочки, она не могла скрыть тревоги, обрушившейся волной. Мысли не давали покоя. Обслуживать этих людей… Они все — безжалостные хищники, живущие за гранью морали. Каждый из них, вероятно, имеет за плечами преступления, которые сложно себе представить. Сколько их будет? Десять? Двадцать? Больше? Овечка среди стаи волков — вот кем она себя чувствовала. Лия судорожно выдохнула, стараясь отогнать гнетущие образы. Сейчас важно удержать хотя бы иллюзию контроля над собой. Она вернулась к работе, сосредотачиваясь на мельчайших деталях — цвете овощей, скрипе ножа по разделочной доске, аромате утреннего воздуха. Всё это было якорем, спасительной гранью между реальностью и паническим ужасом. Ведь предсказать, что принесёт этот вечер, невозможно.
После восьми часов вечера в доме начали появляться спутники Дэвида — колоритная толпа, собравшая под одной крышей людей совершенно разных типов. Разные черты лиц, возраст, манеры — каждый уникален. Лия, сдерживая тревогу, мысленно благодарила судьбу за то, что кухня находилась на противоположной стороне дома, вдали от шумного холла. Ей хватало одного зверя в лице хозяина, а тут появились еще семнадцать.
Дэвид же спустился только тогда, когда все уже собрались. Лия, спрятавшись за стенами кухни, слышала, как каждый из гостей поочередно приветствовал его. Голоса звучали отчетливо и громко, их объемные интонации лишь усиливались за счет великолепной акустики дома. Казалось, что даже самые тихие звуки здесь разносились эхом, заполняя пространство.
Прошло около получаса, и атмосфера в холле наполнилась легкостью и оживлением. Смех звучал все чаще, беседы стали непринужденными, а порой перерастали в громогласное веселье. Весь дом казался охваченным хаотичным, но притягательным коктейлем звуков и энергии.
И вот настал момент, который Лия старалась оттянуть как можно дольше. Её присутствие стало необходимым: нужно было убрать накопленный мусор и удовлетворить требования собравшихся. Девушка стиснула зубы, глубоко вдохнула и вышла в холл, где ее встретил громкий гул голосов, наполненный смехом и небрежным величием, свойственным таким, как они.
Сначала Лия оставалась практически невидимой для собравшихся. Её тихая суета — быстрые шаги, осторожное движение с подносами и едва слышное перешептывание с кухонной утварью — растворялась в шуме. Она мелькала на границе их внимания, подобно тени, лишь ненадолго проникая в поле зрения, чтобы тут же исчезнуть обратно. Но это равнодушие длилось недолго.
К середине вечера, когда алкоголь начал медленно, но верно затуманивать умы, взгляды стали прилипать к фигуре Лии всё чаще. Особенно настойчиво её изучал один из гостей — высокий мужчина с дерзкой ухмылкой, чьи глаза бесцеремонно скользили по хрупкому силуэту. Мужчина двадцати восьми лет, среднего роста и спортивного телосложения. Волосы светло–каштановые, слегка растрепанные, карие глаза. Одетый в белую футболку, темные джинсы и кеды. На шее красовалась тонкая цепочка, на руке кожаный браслет.
Лия чувствовала на себе эти жадные, липкие взгляды. Она инстинктивно избегала их, стараясь сосредоточиться на своих обязанностях.
— Женщина под боком… Интересно, что ты с ней делаешь? — наконец, произнёс мужчина, хищно прищурившись и не утруждая себя даже видимостью тактичности.
— Она выполняет мои указания, — лениво отозвался Дэвид, чуть повернув голову в сторону говорящего, но не удостоив его взгляда. В голосе сквозила непринуждённость.
— Любого рода? — спросил мужчина, в интонации зазвучала неприкрытая насмешка с примесью недостойного предвкушения.
— Любого, которые я сочту нужными, — спокойно и равнодушно ответил Дэвид.
Услышав ответ Дэвида, Уил ухмыльнулся, ощутив близость добычи. Глаза вспыхнули ещё ярче, словно в них разгорелось неуместное воодушевление. Именно в этот момент Лия вновь появилась в холле, держа в руках поднос. Уил, явно неверно истолковав невозмутимость лидера, решил, что получил негласное разрешение на всё, что ему взбредёт в голову. Лия безмолвно склонилась над столом, собирая пустые бокалы и крошки с мраморной поверхности, как внезапно ощутила чужую руку, грубо сжавшую её бедро. Прикосновение обожгло девушку, будто удар плетью. Она резко вскрикнула, отбросив руку назойливого гостя, и отшатнулась.
— Всегда как в первый раз, что ли? — хихикнул Уил, нагло усмехаясь, будто возмущение блондинки только подливало масла в огонь его мерзких фантазий. Лия замерла, едва сдерживая желание ударить мужчину чем-нибудь тяжёлым. Девушка прекрасно знала, что такой поступок обернётся для неё чем-то гораздо хуже, чем унизительное прикосновение.
— Уил, у тебя лишние руки? — прозвучал холодный голос Дэвида. Слова разорвали воздух, мгновенно погрузив зал в тяжёлую, зловещую тишину. Он сидел в кресле, облокотившись на подлокотник, во взгляде читалось нечто, от чего кровь стыла в жилах.
— Да просто… целый вечер мелькает перед глазами. Терпение кончилось, — попытался оправдаться Уил.
— Терпение? — Дэвид медленно наклонил голову, пристально глядя на мужчину, словно рассматривая неразумного щенка.
— Ну да… Ломается. Видно, только ты можешь класть её под себя или… ну, как тебе больше нравится, — добавил Уил, сально ухмыляясь. Его тон был отвратительным, как и сам подтекст, который он вложил в свои слова.
Дэвид выдержал короткую паузу, прежде чем ответить. Его голос стал опасно тихим:
— Ты думаешь, я стану спать со своим… домашним зверьком? — в словах главаря звучало презрение, смешанное с явным недоумением, будто Уил озвучил нечто столь нелепое, что это даже не поддавалось осмыслению.
— Эм… нет? — пробормотал Уил, окончательно теряя уверенность.
Дэвид ничего не ответил, но в молчании крылась угроза. Уил быстро понял, что загнал себя в угол.
— Ладно, прости, я неправильно понял, — быстро бросил он, пытаясь смягчить ситуацию.
Дэвид, наконец, поднялся, и его холодный взгляд обжёг всех, кто осмеливался смотреть на главаря.
— Никто не смеет к ней прикасаться даже пальцем, — произнёс он, чеканя каждое слово как приговор. — Если кто-то нарушит это правило, он сильно разочарует меня. Я не собираюсь позволять, чтобы та, кто подчиняется мне, была грязной шлюхой, — последние слова Дэвида прозвучали с таким отвращением, что у многих собравшихся прошёл мороз по коже.
Атмосфера в зале накалилась до предела, и гости боялись даже вздохнуть. Слова Дэвида являлись не просто предупреждением — они были объявлением власти, не допускающим ни малейшего оспаривания.
— А теперь… — продолжил он, вдруг сменив тональность, срывая напряжённую струну. — Веселитесь.
Напряжение начало рассеиваться, но остаточное эхо угрозы Дэвида повисло в воздухе. Гости медленно возвращались к разговорам, пытаясь восстановить видимость прежней атмосферы.
Лия, воспользовавшись моментом, тихо выскользнула из холла. Сердце всё ещё бешено колотилось, но девушка знала одно: теперь никто не посмеет причинить ей вред, по крайней мере, никто, кроме самого Дэвида. Его покровительство было сродни клетке, но сейчас, в этом доме, Лия предпочла бы клетку хаосу.
Ночь уверенно шагнула за полночный порог, затянув дом вязкой темнотой, сквозь которую лишь искры света от свечей и отблески ламп напоминали о том, что веселье ещё не утихло. Часы показывали почти два, но гости, казалось, вовсе не думали расходиться, поглощённые разговорами и хохотом, смешанными с музыкальным фоном. Лия, стиснув волю в кулак, продолжала выполнять свои обязанности, хотя усталость уже успела поселиться в теле, делая движения чуть замедленными. Она тщательно скрывала усталость, стараясь не подать и тени намёка на изнеможение.
Дэвид сидел в одном из массивных кресел, откинувшись назад, словно сам трон подчинился ему. Его мощная фигура была неподвижна, а взгляд, полный тяжести, устремлён на экран планшета. Он пил, но, как и всегда, не проявлял ни малейших признаков опьянения — организм главаря не поддавался воздействию тех слабостей, которые губили остальных. Глаза Дэвида были спокойными, но в глубине скрывалась неизменная бдительность.
Лия, собрав в себе остатки храбрости, шагнула ближе, чтобы убрать со стола мусор, что скапливался из-за ночного пиршества. Пальцы осторожно касались пустых бокалов, салфеток и разрозненных предметов, пока она медленно, стараясь не издавать лишнего звука, заполняла поднос. Сердце сжималось: находиться рядом с Дэвидом, на расстоянии вытянутой руки, являлось испытанием для нервов. Главарь, казалось, вовсе не замечал её. Его внимание полностью сосредоточилось на экране, а Лия в глубине души надеялась, что так будет и дальше. Девушка мысленно молилась, чтобы остаться для него невидимой. Когда поднос заполнился, и Лия уже готова была покинуть опасную территорию, голос главаря заставил её вздрогнуть:
— Свободна, — произнёс он коротко, не удостоив даже взгляда.
Лия приглушила дыхание, слушая сухой и отрывистый приказ Дэвида. Лишь спустя несколько мгновений она поняла их истинный смысл: главарь позволил ей уйти, позволил отдохнуть. Это редкая и неожиданная милость. Лия поклонилась, едва заметно кивнув, и поспешила уйти,
Она быстро закончила дела на кухне, тщательно вымыв последние бокалы, хотя руки слегка дрожали от усталости. Закончив, Лия поднялась по широкой лестнице на второй этаж. Шаги были почти бесшумными, а лёгкий ритм передвижений терялся в глубокой ночной тишине дома. Лицо девушки выглядело бледным и утомлённым, синяки под глазами выдавали накопившуюся за день усталость. Ноги несли её автоматически, тело само помнило путь, и она шла, не отвлекаясь на окружающее, считая метры до двери своей комнаты. Спальня — единственное место, где Лия могла почувствовать хоть какую-то иллюзию безопасности.
— Стой, — раздался сзади голос, прерывая её размышления.
Лия остановилась так резко, посему сердце замерло в груди. Ей показалось, что это лишь плод уставшего воображения, но голос повторил настойчиво, почти властно. Она обернулась, чувствуя холодный прилив страха, пробежавший по спине.
К ней приближался Люк — рыжеволосый парень с улыбкой. Его глаза, голубые, как ледяная вода, пристально смотрели на неё, сверля и изучая.
— Уже уходишь? — протянул он с показной небрежностью. — А разве можно?
— Дэвид сказал, что я свободна, — ответила Лия глухо, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось.
— Ах, ясно, — протянул Люк, чуть приподнимая бровь. — А хочешь быть по-настоящему свободной?
Лия нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.
— Что вы хотите сказать? — спросила она с лёгкой растерянностью.
Люк сделал шаг ближе, опуская голос почти до шёпота, чтобы слова не разнеслись дальше, чем он хотел:
— Ты всё поняла, Лия, не прикидывайся. Я не прошу многого. Всего одну ночь. Ты переспишь со мной, а я помогу тебе выбраться отсюда, — Люк склонился ближе, так что губы оказались почти у уха Лии. — Навсегда.
Его шёпот был словно яд, сладкий, но смертельно опасный. Лия почувствовала, как тело напряглось, будто отреагировав на угрозу прежде, чем разум успел её осознать. Люк, стоя в опасной близости от Лии, вдыхал аромат её волос. Его манеры, движущиеся на грани откровенного соблазнения и откровенной угрозы, напоминали игру кота с мышью перед смертельным ударом. Лёгкие касания, обволакивающий тон, горячее дыхание у уха девушки — всё это было рассчитано, чтобы разжечь огонь. Но на Лию подобное не действовало. Вместо трепета она ощущала лишь холодящий ужас, сковывающий тело. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, пока девушка мысленно молилась, чтобы этот кошмар закончился.