Сияние звёздной любви: Пленник

Полдня я благородно терпел присутствие беременной ведьмочки — и знаете, мне это даже понравилось. Айлин, конечно, считает, что знакомить меня с родителями пока рановато. Мол, пусть мама с папой ещё немного поживут в счастливом неведении. А я? Я, как настоящий джентльмен (и немного гениальный прятальщик), тайком выскользнул из её дома. Пусть Принцесса наслаждается мной в одиночку — пока может.

К обеду Никлаус, с видом великомученика, потащил меня в Мистик Гриль. Сказал, мол, хочет поговорить. А я-то знаю, что это значит — разговор по-братски с обязательной порцией алкоголя. Ну что ж, я не против. Особенно если платит он.

— Ты весь вечер крутился вокруг ведьмочки, как мотылёк вокруг лампы. В чём подвох? — спросил Клаус, лениво облокотившись о барную стойку и глядя на меня с тем самым подозрительным прищуром.

Я медленно отпил бурбон, растягивая момент. Пусть понервничает.

— А что, братец, ревнуешь? — приподнял бровь я, ухмыляясь. — Или тебе просто скучно, и ты решил влезть в мою личную жизнь?

Клаус только фыркнул.

— Я просто не хочу, чтобы ты снова устроил цирк. У нас и так достаточно проблем.

Я покачал головой.

— Расслабься. Я не устраиваю цирк — я создаю искусство. И Айлин в нём — самое красивое вдохновение.

Он смерил меня тяжёлым взглядом, но я уже сделал глоток и не обратил внимания.

— Тебе стоит чаще улыбаться, Ник. Может тогда девушки перестанут тебя бояться. Ну или хотя бы начнут давать тебе шанс до того, как ты начнёшь угрожать их семьям.

— Кол...

— Ладно-ладно, — поднял руки я. — Никакой драмы. Только романтика. Обещаю. Наверное.

Он молчал. Я молчал. Напитки тоже молчали — благо, в этой компании они были самыми сдержанными.

Клаус смотрел в стакан, будто пытался прочитать там судьбу. Или инструкцию, как вырастить брата, который не вечно шутит. Я, между прочим, старался.

Я закинул ногу на ногу, лениво вращая бокал. Мимо проходила официантка — он даже не взглянул. Вот до чего доводит вечная паранойя. Или любовь. Хотя нет, с Клаусом всё гораздо хуже.

Сквозь витражные окна солнце полосами падало на пол, пыль в этих лучах кружилась, как воспоминания о тех временах, когда мы с братом не пытались друг друга убить.

В зале кто-то громко рассмеялся. Мы не отреагировали. Мы были заняты — каждый своими демонами. Хотя, в нашем случае, демоны могли быть и буквально.

Я опёрся локтем о стойку, чуть повернулся к нему. Он, конечно, сделал вид, что не заметил. Упрямство — фамильная черта.

Вот так мы и сидели. Два древних вампира, двое братьев, два стакана бурбона и тонна невысказанных слов, плавающих в воздухе, как дым.

Я уже открыл рот, готовясь нарушить царившую между нами тишину, как вдруг в поле зрения попала блондинка, вошедшая в бар с видом, будто владеет этим городом.

— Ну-ну… — я прищурился и кивнул в её сторону. — Кажется, я её помню. Она танцевала с тобой, да? Или это была другая, точно такая же с подозрительно идеальной укладкой?

— Заткнись, — буркнул Никлаус, тоже заметив её.

Когда блондиночка проходила мимо, на лице брата заиграла та самая, фирменная полуулыбка — та, после которой обычно кто-то либо краснеет, либо сбегает.

— Здравствуй, Кэролайн, — мягко произнёс он.

Она остановилась, скрестила руки на груди, и её весёлое выражение сменилось на ледяное.

— Чего тебе?

— Выпьешь с нами? — предложил Ник, будто речь шла о старом приятеле, а не девушке, которая готова его сожрать с солью.

Кэролайн лишь презрительно фыркнула и, не сказав ни слова, резко развернулась на каблуках и направилась в противоположную сторону.

— Кажется, тебя продинамили, — ухмыльнулся я, выпив остатки в бокале и поставив его обратно на стойку.

— Посмотрим ещё, кто кого, — сдержанно ответил Никлаус, подкинув несколько купюр на стойку. Он вскочил и направился за ней, не упуская момент.

Я достал телефон и набрал номер Айлин, но она не ответила. Наверное, не слышит. Когда я уходил, она сказала, что хочет показать мне ту комнату, в которую нельзя заходить. Уверяла, что там сюрприз, который мне точно понравится.

Ну что ж, посмотрим.

Встав, я направился к выходу. На пути меня внезапно столкнула какая-то девушка.

— Ой, простите! — поспешила извиниться она.

— Все в порядке, — ответил я, собираясь обойти её, но вдруг услышал голос позади.

— Некрасиво приставать к девушкам.

Приставать? Я даже и не думал. Повернувшись, чтобы ответить, что никому не пристаю, я не успел. В тело вонзился клинок — тот самый, которым Ник когда-то заколол нас. В глазах всё потемнело. Последнее, что я успел заметить — девушка, которая врезалась в меня, скрыла нас от взгляда посетителей, как будто стараясь, чтобы никто не увидел, что происходит.

Очнувшись, первое, что я услышал — это разговор Никлауса и Элайджи. Черт, всё тело отзывается болью. И кто решил оставить меня на этом дерьмовом полу?

— Вставай, Кол, нам нужно работать, — сказал Ник, заметив, что я начал приходить в себя.

— Что происходит? — я попытался выровнять дыхание, вставая на ноги, и уставился на братьев.

— Наша мать… она снова играет с огнём, — ответил Элайджа, сдерживая раздражение.

Они рассказали мне о её плане, и мы отправились к месту, где она собиралась провести своё заклинание. Мать, хочешь убить нас? Ну, я тебе не дам этого сделать. Я не вернусь в тот сон, который создал для себя. Точно не в этот раз.

Наше внимание привлек яркий отблеск огня. Подойдя ближе, мы увидели огромную пентаграмму, окружённую факелами, пылающими по её краям. В самом центре стояла наша мать, рядом с ней — старший брат Финн.

— Как трогательно, — начал я с усмешкой. — Мамин сынок, как всегда, не отходит от своей драгоценной мамочки. Даже готов принести себя в жертву ради неё. Убийство собственных детей — это, конечно, уже перебор. Даже для тебя.

— Я сожалею лишь о том, что не позволила вам уйти тысячу лет назад. Всё это время я наблюдала за каждым из вас, видела, какой ужас вы приносили. Моё сердце кровоточило от боли. Даже из-за тебя, Элайджа. Даже ты причинил мне невероятную боль. Все вы — моя ошибка. Ошибка, которую я совершила, обратив вас в вампиров. Если вы пришли просить прощения, извините, но это было зря.

Она начала читать заклинание, но внезапно что-то помешало. Факелы вспыхнули ярче, и нам пришлось отвернуться. Когда пламя погасло, перед нами не было ни матери, ни Финна.

— Где они? — спросил я, не скрывая недовольства.

— Сбежали, — ответил Ник, его голос был полон ярости. И, черт возьми, я понимал его. В первый раз за всю нашу жизнь я действительно понимал его гнев.

Используя вампирскую скорость, я покинул это место. Остановился только у дома Айлин. Вся тишина была ошеломляющей. Дом поглотил ночь. Черт, я едва не оставил её. Чуть не потерял её, не потерял наших детей. Сел на ступени и задумался. Я почти все потерял. Но теперь я понял — я не позволю этому случиться. Я не дам маме забрать то, что мне дорого.

— Кол...

Её голос заставил меня вздрогнуть. Я обернулся, и на пороге стояла Айлин, прислонившись к дверному косяку. Я не услышал, как она подошла.

Встав с места, я прошел к ней и обнял. Руки не могли удержать её достаточно крепко, и я, зарывшись в её волосы, вдыхал её аромат. Она здесь. Она рядом. Я с ней. Я с нашими детьми. Я не оставлю их. Буду бороться до последнего вздоха, но не покину их.

— Всё в порядке? — тихо спросила она.

— Не спрашивай, Принцесса. Не спрашивай.

Тишина заполнила пространство между нами, как неведомая стена, и в этой тишине все было сказано без слов. Я продолжал держать её, чувствовал, как её сердце бьется рядом с моим. Она не требовала объяснений, и я не мог говорить. Просто был рядом, в её объятиях, как будто весь мир мог исчезнуть, а всё, что имело значение, — это то, что мы были вместе.

Мы остались так стоять несколько минут, ощущая пульсацию времени в каждом дыхании. И хотя слова не возникали, не было нужды.

— Пойдем.

Она мягко потянула меня за руку, и мы поднялись на второй этаж. Открыв дверь, Айлин молча жестом предложила мне войти первым. Я переступил порог и замер.

Комната, освещённая мягким светом, была оформлена в нежных пастельных тонах — светло-голубой и кремовый оттенки царили повсюду, создавая атмосферу уюта и покоя. По бокам стояли две кроватки, украшенные лёгкими, воздушными балдахинами, а вокруг них было множество мягких игрушек — зайчики, медвежата, птички. В углу — небольшие шкафчики с одеждой для малышей, аккуратно сложенными пелёнками и пижамами.

На стенах висели картины с изображением зверушек и облаков, а на полках — книги, игрушки, даже старинный музыкальный мобиль с звёздами и луной, который, наверное, будет сопровождать их сны. В центре комнаты стоял маленький диван, идеально подходящий для того, чтобы сидеть рядом с малышами, держать их на руках и наслаждаться каждым моментом.

Тихо стоя на пороге, я вглядывался в эту картину, понимая, что здесь скоро будет жизнь, смех, и всё, что я когда-то мог бы только мечтать.

— Я не знаю, что именно тебя расстроило, — начала она, медленно приближаясь ко мне, её голос был мягким, но в нем сквозила забота. — Но я надеюсь, что этот сюрприз хотя бы немного развеет твоё настроение.

Она сделала шаг ближе, и я почувствовал её тепло, которое сразу же заставило меня забыть обо всех беспокойствах. Она умела действовать так, чтобы мне стало легче. Я посмотрел на неё, её глаза были полны мягкости, и я не мог не заметить, как она старается найти способ поднять мне настроение, несмотря на всё, что происходило.

— Ты так стараешься, — сказал я, слабо улыбнувшись, но понимал, что этот жест был не просто формальностью. Всё, что она сделала, всё, что она сделает, — для меня. И это была та самая точка опоры, которой мне не хватало.

Она медленно протянула мне руку, а её взгляд говорил больше, чем слова. Кажется, даже если бы я не захотел, я не смог бы отказаться от её подарка, от того, что она готова была дать мне.

— Кол, я люблю тебя. Независимо от того, что происходит и как всё будет дальше. Мы справимся, я верю в нас. Ты и я, и наши дети. Всё остальное не имеет значения.

Её слова проникли прямо в душу, заставив почувствовать, что несмотря на все угрозы и сложности, она верит в их будущее. Она верит в них. Это было так важно — знать, что у неё есть такой же настрой. Мы справимся. Мы — это не просто я и она, но и те маленькие жизни, которые растут в её животе.

Потянув её к себе, я сел в кресло, осторожно обнимая её. Одной рукой поддерживая её талию, а другой — осторожно, бережно — положив на её живот. В животе были наши дети, и я чувствовал их движение, как лёгкие, неуловимые напоминания о том, что всё, что нам предстоит, будет ради них.

Айлин обняла меня в ответ, и я почувствовал её тепло, её надежность, её любовь. Мы были в этом вместе, несмотря на всё, что происходило вокруг, и эта мысль согревала меня. Всё будет хорошо. Мы справимся. Мы уже справляемся.

— Ты же говорила, что не войдешь сюда без своего принца, — раздался голос снаружи. В дверях появилась рыжеволосая девушка, уставившись на нас. — Ой.

— Майя, ты почему не спишь? — удивленно спросила Айлин, переводя взгляд с меня на неё. Майя, тем не менее, не побоялась и вошла в комнату.

— На твой телефон кто-то всё время пишет, — сказала она, а её слова ещё раз разбудили меня от раздумий. — Это меня разбудило.

Майя протянула телефон и Айлин начала читать сообщения.

— Так ты Майя? — спросил я с ухмылкой, наблюдая за её реакцией.

— Верно, — ответила она, с явным интересом осматривая меня. — А ты тот парень из снов моей подруги, который оплодотворил её?

Я приподнял одну бровь, едва сдерживая удивление, которое я никак не мог скрыть. Это было неожиданно. Я привык к вопросам, но такого... такого я явно не ожидал. Моё лицо отразило смесь смущения и удивления, как если бы я только что услышал нечто невероятное.

— Майя! — воскликнула Айлин, глядя на неё с явным удивлением.

— А что такого? — ответила Майя, пожав плечами, как будто это был самый обычный вопрос. — Я просто поинтересовалась.

Айлин продолжала читать сообщения. Её лицо становилось всё более грустным.

— Боже мой…

— Что случилось? — спросил я, пытаясь понять, что её так потрясло.

— Мама Бонни… она обращается в вампира.

— Что? Как это возможно? — Майя начала задавать вопросы, но Айлин продолжала молчать, сжимая телефон.

— Я не знаю. Мне нужно пойти к Бонни.

— Айлин, — начал я, но она меня перебила.

— Кол, она моя подруга. Она была рядом, когда мне было тяжело. Теперь моя очередь быть рядом с ней.

Я подошёл и поцеловал её в висок, прошептав:

— Если что-то случится, звони. Я сразу приеду.

Айлин кивнула и направилась в свою комнату. Через несколько минут она переоделась, и мы вышли из её дома. Майя предложила отвезти Айлин, так что я стоял у двери, наблюдая, как машина уезжает вдаль. Когда они исчезли из виду, я направился в дом, который Ник называл нашим домом.

— Где все? — спросил я, переступая порог гостиной. Элайджа стоял у окна, внимательно наблюдая за улицей.

— Клаус и Ребекка куда-то ушли. В доме сейчас только мы, — ответил он, не отрывая взгляда от вида за окном. — Где был ты?

Я достал из маленького холодильника пакет крови, но на мгновение замер, поглощённый собственными мыслями.

— Дома, — наконец ответил я, закрывая холодильник. — Я был дома.

Повернувшись ко мне, Элайджа не отрывал взгляда, словно пытаясь понять, о каком доме я говорил. Его глаза наполнились нескрываемым вопросом, и я почувствовал, как напряжение в воздухе сразу возросло. Он, конечно, знал, что я не был в доме, который мы называли своим, но то, что я мог говорить о другом месте, явно озадачило его.

— И что же такого там, чего нет у нас? — спросил Элайджа, все ещё не понимая.

— Тишина, — ответил я, не отрывая взгляда. —Спокойствие.

— И всё? — уточнил он, явно ожидая большего.

— Нет, — я слегка ухмыльнулся, — там есть семья.

Элайджа молчал. Он перевёл взгляд в сторону, будто слова задели его глубже, чем он ожидал. Я не упрекал. Просто констатировал факт. Там, в том доме, меня не пытались изменить. Не ждали, что я буду кем-то другим. Там меня любили. Настоящего. Со всеми недостатками, гневом и прошлым.

— Ты ведь тоже этого хочешь, брат, — произнёс я тише. — Просто место, где ты можешь быть собой. Без маски, без чужих ожиданий. Где тебя любят не за то, что ты сделал… а за то, кто ты есть.

Он ничего не ответил. Только сжал челюсть, будто борясь с эмоциями. Мы оба знали — это правда.

Элайджа прошёлся по комнате, на миг остановившись у камина, где тихо потрескивали дрова. Его руки были сцеплены за спиной, осанка — идеальная, как всегда, но я видел: внутри его бушует буря.

— Мы — семья, Кол, — наконец сказал он, не оборачиваясь. — Сломанная, проклятая, вечная. Но семья.

— Семья не должна разрушать то, что ты пытаешься построить, — тихо ответил я. — Айлин дала мне шанс. Дала надежду. И я не хочу потерять это. Даже если ради этого придётся отдалиться от вас.

Элайджа медленно повернулся ко мне, его глаза были полны чего-то похожего на понимание. Он подошёл ближе и кивнул.

— Просто не забывай, что как бы далеко ты ни ушёл, если тебе понадобится помощь… я рядом.

Я слабо усмехнулся:

— Только не приходи с кинжалом в руке, ладно?

Он даже чуть улыбнулся. И этого было достаточно.

— А её дети?

— Эм… тут есть один нюанс… Это наши дети.

Элайджа застыл, не сразу осознавая смысл сказанного. Медленно он поднял на меня взгляд, в котором читались одновременно удивление, растерянность и... едва заметная тень улыбки.

— Ты... хочешь сказать, что ты станешь отцом?

Я кивнул, не убирая руки с подлокотника кресла, где только недавно сидел с Айлин.

— Да. И знаешь что, Элайджа? Я не боюсь. Ни ответственности, ни перемен. Я впервые чувствую, что живу не просто ради себя. Ради кого-то... настоящего.

Он подошёл ближе, будто пытаясь убедиться, что я не шучу.

— И она знает, кто ты?

— Она знает всё, — спокойно ответил я. — Даже больше, чем знал бы кто-то другой. И всё равно осталась. Всё равно любит.

Некоторое время он молчал, затем выдохнул:

— Возможно, ты нашёл то, что мы все столько лет теряли. Или боялись найти.

Я усмехнулся:

— Или просто слишком долго искали не там.

Элайджа опустился на диван, устало откинувшись на спинку. Одной рукой он жестом пригласил меня присесть рядом. Его взгляд оставался серьёзным, но в нём таилась искренняя заинтересованность.

— Объясни мне, Кол, — заговорил он после короткой паузы. — Как такое вообще возможно? Мы же... вампиры.

Сев рядом, я опустил взгляд на свои руки, позволяя воспоминаниям захлестнуть меня.

— Когда вы вонзили в меня тот клинок, всё вокруг исчезло. Не осталось ничего — ни боли, ни времени, ни мыслей. Только бескрайняя, гнетущая тьма. Я долго плыл в ней, не зная, сколько прошло — дни, недели, годы? В какой-то момент я устал. Устал от этой пустоты, от одиночества. И тогда я... загадал желание. Я попросил свет.

Я вздохнул, чуть улыбнувшись.

— И он пришёл. Тьма рассеялась, словно отступившие тучи, и вокруг всё залил мягкий солнечный свет. Я впервые за долгое время почувствовал тепло — настоящее, живое. Потом я вспомнил о том, что всегда меня успокаивало... тёплый песок у океана. И вдруг он оказался под моими ногами. Ветер, солёный воздух, шум волн — всё было реальным. А потом я понял, что во мне больше нет вампирской сути. Я снова был ведьмаком. Снова чувствовал магию, как родную кровь в венах. И это было... невероятно. Почти как вернуться домой.

Я замолчал на мгновение, вспоминая тот образ.

— А потом появилась она. Айлин. Я увидел, как она сидит на берегу, одна, спокойная. Она стала первым живым человеком, которого я встретил за всё это время. Я хотел подойти к ней, но не мог. Оставалось только просить помощи. И она услышала. Начала приходить снова и снова. А когда я наконец смог появиться перед ней — всё изменилось. Мы не знали друг друга, но это не имело значения. Между нами было что-то большее. И мы просто... были вместе.

Я на мгновение замолчал, давая себе время перевести дух, прежде чем продолжить:

— С каждым днём я чувствовал, как что-то внутри меня меняется. Словно её присутствие вытягивало из меня всё темное, оставляя только свет. Мы не говорили о прошлом. Не пытались объяснить, почему оказались там. Просто наслаждались тем, что у нас было. Мне не нужно было быть вампиром, чтобы быть с ней. Я был... просто собой. И впервые за всю свою чёртову вечность — этого оказалось достаточно.

Я поднял взгляд на Элайджу, и он внимательно слушал, не перебивая.

— Мы проводили вместе каждую ночь. Говорили, гуляли вдоль берега, сидели в тишине. И однажды она протянула ко мне руку... и я смог коснуться её. Это было чудо. А потом — всё как во сне. Мы стали ближе. Я влюбился.

Я провёл рукой по волосам, взгляд мой стал мягче:

— А потом, как ты уже понял... мы узнали, что она ждёт детей. Наших детей.

Я посмотрел на брата.

— Это не было частью плана. Это просто... случилось. Но знаешь что? Я не испугался. Впервые за многие столетия — я был счастлив.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как эмоции подступают к горлу, и медленно поднялся на ноги. Сделав пару шагов, я подошёл к окну и, откинув штору, уставился в тёмную гладь ночи за стеклом.

— Я не хотел возвращаться. Никогда. Но, как ты знаешь, сны не вечны. Я проснулся. Вернулся обратно — в этот мир, в своё тело, снова с клыками и жаждой крови. Но кое-что изменилось. Она — была реальной. Беременность — была реальной. И я нашёл её. Она меня узнала. Мы снова вместе, на этот раз — по-настоящему.

Огни улицы отражались в стекле, как будто мир снаружи жил своей жизнью — спокойной и равномерной, в отличие от того хаоса, что творился у меня внутри. Я провёл рукой по подоконнику, потом опёрся о раму, прижав лоб к прохладному стеклу.

— Я думал, что больше никогда не почувствую себя живым, — тихо произнёс я, не оборачиваясь. — Но она... она изменила всё. Айлин дала мне не просто надежду, она вернула меня себе. Не Колу-вампиру, не тому, кем я стал из-за нашей семьи. А настоящему мне. Тому, кем я был до всей этой вечности.

Повернув голову, я бросил взгляд на Элайджу.

— Я не просил ни бессмертия, ни силы. Но теперь у меня есть то, ради чего я готов сражаться. И я не позволю никому — даже нашей матери — это у меня отнять.

Элайджа молча смотрел на меня, выражение его лица было задумчивым, почти болезненно-мягким. В его глазах отражалась внутренняя борьба — он понимал меня, чувствовал, но всё ещё держал маску спокойствия.

Я отошёл от окна и снова сел, немного склонившись вперёд, опершись локтями на колени. Тишина между нами больше не казалась гнетущей — наоборот, в ней было что-то утешающее. Принятие.

Элайджа встал, налил два стакана бурбона и протянул один мне. Я кивнул, взял. Мы оба отпили почти одновременно. Горечь обжигала горло, но тепло медленно разливалось по груди. Он сел рядом. Не спрашивал, не осуждал.

Просто был рядом.

Как брат.

— Ты изменился, Кол, — тихо сказал Элайджа, разглядывая жидкость в своём стакане. — В твоих словах... в твоих поступках — я вижу не того безрассудного младшего брата, которого мы так часто теряли из виду. А мужчину. Отца.

Он на мгновение замолчал, будто подбирая нужные слова.

— Я не знаю, что именно дала тебе Айлин, но, похоже, именно этого тебе всегда не хватало. Не бессмертия. Не силы. А смысла.

Он перевёл взгляд на меня, впервые за долгое время не как старший, умудрённый брат, а как равный.

— Если ты говоришь, что готов бороться — значит, мы вместе в этой борьбе.

Я повернулся к нему, прищурившись от света фонаря за окном.

— Ты серьёзно? Не будешь читать мне нотации? Не скажешь, что всё это — ошибка?

Элайджа покачал головой и встал, приблизившись.

— Я говорил это слишком часто. Наверное, потому что боялся. Боялся, что ты снова исчезнешь. А теперь я понимаю — ты нашёл путь. Свой. Не идеальный, не безопасный, но настоящий.

Я криво усмехнулся.

— Никогда не думал, что услышу это от тебя.

— И всё же услышал, — он положил руку мне на плечо. — Но ты должен знать, Кол. Всё, что ты нашёл, теперь под угрозой. Наша мать не остановится.

— Я знаю, — кивнул я. — Именно поэтому я не позволю ей добраться до Айлин. Ни до неё, ни до детей.

Элайджа сжал пальцы.

— Тогда нам придётся работать вместе. Как семья.

— Впервые за долгое время, — добавил я. — И знаешь что? Мне это даже нравится.

***

—

Подождёшь меня здесь? — тихо спросила я, открывая дверь машины.

Мы остановились у дома Бонни. Во дворе я сразу заметила припаркованную машину Кэролайн, а у порога стояли она и Елена — погружённые в разговор. Что-то между ними было тревожное. Воздух казался напряжённым.

— Я останусь в машине, — отозвалась Майя, устроившись поудобнее за рулём.

Я кивнула и направилась к крыльцу. Когда подошла ближе, заметила, что Елена плачет. Её плечи дрожали, а лицо было усталым и осунувшимся. Услышав мои шаги, она обернулась, и в её глазах блеснуло узнавание.

— Айлин... — прошептала она, голос дрогнул.

Я не сказала ни слова. Просто подошла и обняла её. Крепко, молча, как обнимают тех, кто держался слишком долго и слишком сильно, пока не осталось сил.

Елена крепко обняла меня, её пальцы вцепились в тонкую ткань моей лёгкой блузки, будто только этот жест удерживал её от полного отчаяния. С каждым её вдохом я чувствовала, как с плеч медленно спадает напряжение, а дыхание становится чуть спокойнее, будто в моём объятии она нашла островок покоя среди бури.

Отстранившись, Елена посмотрела мне прямо в глаза — в её взгляде было столько боли, что сердце сжалось.

— Передай Бонни, что я люблю её, — прошептала она.

— Обязательно.

Бросив последний взгляд на Кэролайн, Елена развернулась и ушла, её шаги были тяжёлыми, будто каждый из них отдавался эхом в груди.

Я подошла ближе к Кэролайн.

— Что случилось?

— Деймон... он обратил Эбби, — произнесла она почти шепотом, но в этих словах звучал шок и горечь.

— Но зачем он это сделал?

— Чтобы помешать нам убить Клауса, — раздался голос Бонни. Она вышла из дома и встала рядом с Кэролайн.

Я сделала шаг к ней, намереваясь обнять, но она подняла руку, останавливая меня.

— Не надо. После того, что ты сейчас услышишь, ты, возможно, не захочешь больше прикасаться ко мне.

— О чём ты говоришь?

— На балу Эстер встретилась с Еленой. Она использовала её, чтобы наложить заклинание, связав всех своих детей. С нашей помощью она хотела уничтожить их всех.

— Но Кол… Он ведь тоже её сын! — воскликнула я, сердце сжалось.

Бонни молча кивнула.

— Вы знали, что Кол умрёт тоже?

— Да, — тихо ответила она.

— Вы узнали об этом до того, как я рассказала вам о нём? Или уже после?

— После.

Слёзы мгновенно подступили к глазам, затуманив всё передо мной. Но я не позволила им упасть. Достаточно. Я больше не буду плакать.

Медленно отступая назад, я развернулась и направилась к машине. Позади послышался голос:

— Айлин, подожди...

Я не обернулась. Просто села на переднее сиденье.

— Поехали, — выдохнула я, едва сдерживая дрожь.

— Айлин...

— Майя, просто увези меня отсюда. Сейчас же.

Она завела машину и плавно тронулась с места, следуя в никуда. Я опустила голову, пытаясь не думать о том, что только что узнала. Слишком много боли, слишком много предательства.

Мы ехали молча, и время словно растягивалось в долгие часы. В голове буря эмоций, но ни одна из них не могла преодолеть пустоту, которая разверзлась внутри меня. Слишком много было утрат. Кол. Бонни. Моя собственная жизнь, полная неожиданностей и темных тайн.

Неожиданно, Майя заговорила, её голос был тихим, почти осторожным:

— Ты хочешь поговорить об этом?

Я молча покачала головой. Нет. Не хочу. Всё, что мне нужно, это время, чтобы собраться, чтобы понять, что делать дальше. Потому что всё, что я знала, перестало иметь смысл. Моё прошлое и будущее начали расплываться в тумане.

Майя кивнула, видя, что я не готова к разговору. Она ехала, держа руки крепко на руле, но я могла чувствовать её поддержку даже через молчание.

Машина двигалась сквозь ночь, оставляя за собой только свет фар, который растворялся в темноте, как и мои мысли.

Машина проезжала через улицы города, каждый поворот казался пустым и далёким. Время не имело значения, когда ты в таком состоянии. Мы оказались на окраине, где был тихий переулок, вдоль которого стояли старые дома, их окна мрак были закрыты шторами, а на улице царила тишина.

Майя в какой-то момент повернула в сторону небольшого парка, на который мы когда-то приходили с друзьями. Мы не говорили ни слова, пока не остановились у небольшого озера, где уже темнело. Легкий ветерок колыхал траву и, казалось, успокаивал не только меня, но и этот уголок города.

Она выключила двигатель и, не смотря на меня, сказала:

— Мы все проходим через это. Ты не одна, Айлин.

Я не могла ответить сразу. Я сидела и смотрела в окно, не видя ничего вокруг. В моей голове стояла пустота. Просто какая-то непроходимая стена.

— Что я должна делать, Майя? — прошептала я, глядя на свои руки, словно пытаясь найти ответы в их дрожащих пальцах.

Майя не сразу ответила. Она знала, как тяжело быть в такой ситуации. Когда все разрушено. Когда ты не знаешь, есть ли у тебя силы продолжать. Она вздохнула, а затем мягко произнесла:

— Жить. Просто продолжать жить, Айлин. Мы справимся, всё будет хорошо. Я в тебя верю. Тебе нужно время, но ты обязательно найдешь путь.

Я закрыла глаза, на миг почувствовав, как тяжесть уходит, хотя и не исчезает полностью. Может, именно эта вера, что я не одна, в какой-то момент даст мне силы двигаться дальше.

— Спасибо... Лисичка, — сказала я с лёгкой улыбкой, вспоминая, как часто называла Майю этим милым прозвищем.

Майя улыбнулась в ответ, её глаза слегка заискрились от моих слов.

— Мы справимся, Айлин, — произнесла она тихо, но уверенно. — Всё наладится.

Дом встретил нас тёплым светом, запахом свежей выпечки и весёлым смехом, доносящимся из кухни.

— Ну наконец-то мои красавицы вернулись, — с улыбкой выглянула мама, вытирая руки о фартук. — Быстро мойте руки — ужин уже на столе.

— Ужин? В такой час? — удивлённо спросила я.

— Мы так давно не собирались все вместе, — мягко ответила мама. — Решили подождать вас, чтобы наконец-то снова почувствовать себя одной семьёй за общим столом.

— Отличная идея, Эмма, — сказала Майя, обнимая меня за плечи. — И к тому же у Айлин есть для вас сюрприз.

Я поднялась, посмотрела на Майю с недоумением.

— Сюрприз?

— Ммм, да. Пора познакомиться.

— Нет, нет, нет, нет! Это ещё слишком рано.

— Ах вот как! — Майя сделала паузу, усмехнувшись. — Айлин, через месяц ты станешь матерью. Но что родители знают о отце твоих детей? Только то, что ты видела его в своих снах. Ты даже не сказала им, что он на самом деле существует.

— Майя...

— Перестань! — Она с решимостью протянула мне телефон. — Звони ему. Прямо сейчас!

Я не знала, что ответить, и колебалась. Взгляд Майи был настойчивым, а её уверенность заставляла меня сомневаться в правильности моего решения.

— Ты права, — наконец выдохнула я, принимая телефон из её рук. — Пора.

Судорожно набрала номер, чувствуя, как сердце бьется быстрее. Когда звонок пошел, я не могла избавиться от ощущения, что всё это слишком быстро, что я ещё не готова. Но Майя была права — мне нужно было поделиться с ними правдой.

Телефон наконец ответил, и голос Кола, такой знакомый, но всё же до сих пор вызывающий трепет в груди, прозвучал в трубке.

— Принцесса? Что-то случилось?

Сделав глубокий вдох, я сказала:

— Привет, Кол. Можешь прийти ко мне?

— Конечно, я буду через несколько минут.

Прошло совсем немного времени, и вот я уже стояла у двери.

— Заходи, — сказала я, мягко улыбаясь и приглашая его внутрь.

— Почему она так странно улыбается? — спросил Кол, заметив Майю.

— Не спрашивай. Просто ответь на вопрос, готов ли ты познакомиться с моими родителями?

Кол взглянул на меня с легким изумлением, но вскоре его выражение стало более серьезным.

— Ты серьёзно? — спросил он, слегка приподняв бровь.

Я кивнула, не отводя взгляда. Внутри всё сжалось от напряжения, но я держалась.

— Я бы не предложила, если бы не была уверена, — ответила я, пытаясь скрыть нервозность в голосе.

Кол вздохнул, скрестив руки на груди.

— Ну что ж, если это важно для тебя, я готов, — сказал он, после чего добавил с улыбкой: — Но ты предупредишь их, что я не планирую быть идеальным зятем, да?

— Придётся потерпеть, — ответила я, стараясь не думать о том, как они отреагируют.

С ним рядом всё казалось немного легче, но этот момент всё равно оставался важным шагом, и мне хотелось, чтобы он прошёл как можно лучше.

Когда мы вошли в дом, я ощутила, как напряжение сразу стало ощутимым. Кол, стоящий в коридоре, явно чувствовал тот же дискомфорт. Я не могла не заметить, как напряжение в воздухе с каждым шагом нарастает.

И тут из кухни донёсся голос мамы:

— Вы пришли?

— Да, и мы не одни, — сказала я, отрегулировав прическу в зеркале.
Мама вышла из кухни, и её взгляд, застывший на Коле, был достаточно выразительным. Она не торопилась, изучая его с легким интересом.

—Мама, это Кол. Тот, о котором я тебе рассказывала.

Мама улыбнулась, её жест был одновременно сдержанным и тёплым, и она протянула ему руку:

— Здравствуй, Кол. Очень рада знакомству. Я Эмили.

Кол, не ожидал такой прямолинейности, немного замедлил движение, но затем вежливо пожал её руку.

— Рад познакомиться, Эмили, — сказал он, его голос звучал уверенно, но в глазах всё ещё читалось некоторое напряжение.

Мама внимательно его осмотрела, будто пытаясь разглядеть, что скрывается за его внешностью, а затем кивнула.

— Ты не похож на типичного паренька, — добавила она, не скрывая лёгкой усмешки. — Но, как говорится, любовь — это не только о внешности.

Я едва сдержала улыбку, заметив, как Кол слегка напрягся от её слов. Но, чтобы разрядить атмосферу, я вмешалась:

— Мама, не начинай. Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Всё хорошо, поверь.

Мама бросила мне многозначительный взгляд, но сдалась.

— Ладно-ладно, не буду, — подмигнула она мне. — Ну что, мы с папой вас с ужином подождём?

Я почувствовала, как напряжение немного спало, и кивнула.

— Да, конечно. Мы присоединимся через минуту.

Кол посмотрел на меня и тихо сказал:

— Ты действительно не переживаешь о том, как это всё будет?

Я покачала головой.

— Просто доверяй мне. Всё будет хорошо.

Мои страхи оказались напрасными. Ужин прошёл в тёплой, почти домашней атмосфере. Кол быстро нашёл общий язык с папой, и, к моему удивлению, между ними даже завязался лёгкий разговор. Родители, уже знакомые с его характером по моим бесконечным рассказам, встретили его спокойно и с пониманием.

Майя, как всегда, не упустила возможности вставить свои острые комментарии — задавала неудобные вопросы, вспоминала неловкие моменты из моего прошлого, заставляя меня краснеть. Но всё это было с такой любовью и искренним весельем, что даже Кол смеялся.

Папа делился историями о наших семейных путешествиях, с теплотой вспоминал мои детские мечты и с гордостью говорил, как рад видеть меня счастливой. Комната была наполнена смехом, ароматами домашней еды и ощущением чего-то давно забытого — уюта, который невозможно подделать.

— Знаешь, сегодня я сказал Элайдже, что побывал дома, — произнёс Кол, когда мы вошли в комнату. — И теперь я понимаю, что не соврал. Это место стало моим домом. По крайней мере, я хочу в это верить.

Я обернулась к нему, вглядываясь в выражение его лица. Там не было ни тени сомнения — только тихая уверенность и спокойствие.

Он подошёл ближе, обнял меня за талию и, глядя в глаза, добавил:

— Здесь я чувствую себя собой. Не вампиром, не частью проклятой семьи... а просто мужчиной, который нашёл то, о чём даже не мечтал.

Я прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Молчание между нами было наполнено смыслом.

Внезапно я почувствовала странное, тянущее ощущение внизу живота, и дыхание сбилось. Я резко выпрямилась, инстинктивно опершись на Кола.

— Айлин? — Он мгновенно напрягся, заметив, как изменилась моя поза.

Я хотела что-то сказать, но в следующий миг услышала мягкий всплеск и почувствовала, как по ногам потекла тёплая влага. Я опустила взгляд, а потом удивлённо и растерянно посмотрела на Кола.

— Кажется… воды отошли, — выдохнула я.

Глаза Кола расширились, и он растерянно оглянулся, будто уже искал сумку, ключи, дверь, всё сразу.

— Так, так, хорошо… ничего, сейчас… мы справимся, — пробормотал он, но на лице у него уже появилось знакомое выражение решимости.

— Кол, ты паникуешь, — прошептала я с улыбкой, но голос дрожал.

— А ты — рожаешь, — ответил он.

— Кто это тут собрался рожать? — влетела в комнату Майя, глаза горели от любопытства.

— Ты что, под дверью стояла? — спросила я, прищурившись.

— Нет, просто мимо проходила, — пробормотала она, но тут же собралась. — Всё, времени нет. Кол, хватай вещи и веди Айлин к машине. Ей срочно в больницу!

— Что?! Сейчас?! — Кол заметно занервничал, метаясь по комнате.

— Да, сейчас, папаша! — бросила Майя, подавая ему сумку. — А ты, — повернулась ко мне, — держись.

Кол тут же оказался рядом, поддерживая меня под руку. Я тяжело дышала, но кивнула. Время пришло.

***

Ну что, ребята, знаю, что вы ждали новую главу, но я тоже не ожидала, что она выйдет так быстро. Обычно у меня на всё уходит месяц, а тут вот села и написала (жаль, что не всегда так получается).

Когда Кол и Элайджа разговаривали, я сама расплакалась. А моменты с Майей меня каждый раз заставляет смеяться. Этот персонаж настолько мне полюбился, что я задумалась о том, чтобы написать про неё отдельную историю (нет, истории не будет, я вряд ли осилю).

Как вы могли заметить, события начали развиваться быстрее. Я не хочу растягивать одно событие на долгое время, поэтому решила ускорить процесс.

Теперь важный момент: меня уже несколько раз спрашивали, почему главы выходят раз или два раза в месяц? Так трудно сесть и написать?

Хочу ответить на этот вопрос раз и навсегда.

Я работаю почти каждый день с 9 утра до 21 вечера, у меня очень плотный график. На работе практически нет времени, а после неё я просто хочу лечь и отдохнуть, потому что сильно устаю. Когда у меня выходные, я стараюсь посвятить время писательству. Но не могу проводить все два дня только на этом, у меня есть своя жизнь, проблемы и так далее. И, к тому же, я пишу свою книгу.

Когда я раньше читала фанфики других авторов, тоже не понимала, почему главы выходят редко. Но теперь, когда сама пишу, я наконец-то осознала, как трудно совмещать работу, личную жизнь и написание историй.

Надеюсь, вы меня понимаете. Я стараюсь делать главы более насыщенными, персонажей ярче, а сюжет интереснее (при этом оставаясь верной сериалу).

Люблю вас всех, обнимаю!