Глава 29. "Моя Королева"
— Спасибо, что согласилась встретиться, — сказала Елена, слегка улыбаясь.
— Ты хотела поговорить — и я пришла, — ответила я спокойно, покачивая коляску с малышами и глядя на неё.
Елена позвонила мне утром, попросив о встрече, и я сразу согласилась. Нам действительно нужно было кое-что прояснить.
Мы устроились на летней веранде Мистик Гриля. Я заказала себе молочный коктейль, а Елена — чашку чая.
— Я правда рада, что у тебя всё хорошо, — начала она немного неуверенно. — И очень счастлива за тебя. Рождение близнецов — это чудо. Мы тогда… поссорились, и я до сих пор чувствую вину. Когда Майя сообщила, что ты рожаешь, я даже не раздумывала. Просто побежала к тебе.
Она отвела взгляд, нервно крутя ложечку в чашке.
— Если честно, я боялась заходить в палату. Боялась, что ты злишься. Что скажешь, чтобы я ушла.
Я молча посмотрела на неё, ощущая, как внутри поднимается целая волна воспоминаний. Обида. Боль. Но и что-то ещё — спокойствие, усталость от конфликтов.
— Я действительно была зла, — сказала я честно. — Тогда казалось, что меня предали.
Елена кивнула, не перебивая.
— Но когда вы вошли в палату… я почувствовала, что вы не просто пришли из вежливости. Вы пришла, потому что вам не всё равно. И знаешь… я ценю это. Правда.
— Мне жаль, — тихо произнесла она. — Я не хочу терять тебя. Ты стала частью нашей жизни. Семьёй. И если можно, я хочу всё исправить.
Я посмотрела на спящих малышей, затем снова на неё. В её глазах не было притворства — только искреннее сожаление.
— Ты ещё можешь, — сказала я мягко. — Но, Елена… давай без обещаний, если они не будут подкреплены действиями.
— Согласна, — кивнула она. — Просто начнём с начала?
Я слегка кивнула.
— Сначала.
Между нами повисла тёплая пауза. Ветер слегка колыхал скатерть на столе, из гриля доносились приглушённые разговоры и звон посуды. Было удивительно спокойно.
— Знаешь, Стефан мне всё рассказал.
— Всё? — удивлённо переспросила я.
— Угу. О том, что всё это время он лишь притворялся, будто отключил человечность. И что именно ты помогала ему сохранить контроль. Спасибо тебе за это.
— Значит, вы снова вместе?
— Да.
— Я рада за вас, правда.
Елена слабо улыбнулась и отвела взгляд, на мгновение задумавшись.
— Иногда мне кажется, что мы прошли слишком много, чтобы просто быть счастливыми… но теперь я понимаю — всё, что случилось, привело нас туда, где мы должны быть.
Я кивнула, сжимая в руках стакан с коктейлем.
— Иногда больные дороги ведут к правильным местам.
— Именно, — прошептала она, глядя мне в глаза. — И ты тоже там. Я вижу, ты счастлива. По-настоящему.
— Да, — сказала я, не сдерживая улыбки. — Это немного пугает, но… в самом хорошем смысле.
Опустив взгляд, я невольно улыбнулась, глядя на кольцо, сверкающее на моем пальце. Когда Елена заметила его, её глаза вспыхнули теплом.
— Он сделал тебе предложение?
— Сделал, — кивнула я с лёгкой улыбкой. — И я сказала "да".
Елена, заметно растроганная, протянула руку через стол и мягко взяла мою в свою.
— Я так рада за тебя, Айлин. Ты это заслужила.
Лёгкий ветерок шевелил лёгкие занавеси, солнце пробивалось сквозь листву, и всё вокруг казалось таким мирным. Я взглянула на Елену. Она молча смотрела на детей, и на её лице отражалась та самая нежность, которую сложно подделать. Наши взгляды встретились. И в этот момент я почувствовала, что, несмотря на всё, между нами больше нет напряжения.
Но обида... она всё ещё оставалась где-то внутри. Не такая острая, как раньше, но живая. Я простила, правда. Но забыть пока не могу. Их поступок слишком глубоко врезался в сердце.
***
— Как же хорошо дома, — сказала я, плюхнувшись на кровать и блаженно прикрыв глаза.
За окном уже начинало темнеть. После встречи с Еленой нас забрал папа. Кол позвонил ему и извинился, сказав, что не сможет приехать. Папа только обрадовался — возможность провести время с внуками его искренне радовала.
С момента рождения близнецов прошло чуть больше трёх недель. Мама с папой не упускают ни одной возможности провести время с внуками. Даже сейчас — они в саду. Сквозь открытое окно доносится голос мамы: она что-то рассказывает малышам, а в ответ слышны их милые, неразборчивые звуки и мычание.
Поднявшись, я подошла к окну. Улыбка сама собой появилась на моём лице, когда я увидела, как папа держит на руках Ноа, а мама, сидя на качелях, аккуратно покачивает Эвелин, прижимая к себе.
Мой взгляд скользнул в сторону соседнего дома — дома Елены. У обочины стояла машина Деймона. Сердце ёкнуло, когда я увидела, как он и Стефан несут тело Аларика. Осторожно положив его в машину, они быстро уехали.
Что происходит?..
Спустившись вниз, я вышла в сад.
— Как мои крохи? — спросила я с нежностью, склонившись к Ноа и поцеловав его в лобик. Затем подошла к Эвелин, и, скользнув губами по её мягкому лобику, прошептала: — Мама рядом.
Мама улыбнулась, не отрывая взгляда от Эвелин.
— Они сегодня особенно спокойные. Слушают, будто понимают каждое слово, — сказала она с теплотой в голосе.
Папа, стоявший неподалёку с Ноа, подошёл ближе.
— Он явно будет упрямцем, — пошутил он, когда Ноа скривился и недовольно заворочался у него на руках. — Уже пытается что-то сказать, между прочим.
Я тихо засмеялась и посмотрела на родителей. Мысль о том, что они рядом и могут помочь, давала спокойствие, но всё же в голове настойчиво пульсировал вопрос: что случилось с Алариком?
— Мам, — тихо произнесла я, не отводя взгляда от Эвелин, — я ненадолго. Нужно кое-что проверить.
— Иди, детка. Мы с ними справимся, — мягко ответила мама, поняв, что я не просто так заволновалась.
Я развернулась и направилась в сторону дома Елены.
Дверь оказалась не заперта. Я вошла в дом и сразу услышала тишину, нарушаемую лишь шорохом движений на кухне. Зайдя туда, увидела Елену — она сидела на полу и вытирала что-то тряпкой. Подойдя ближе, я замерла: это была кровь.
— Боже мой... — выдохнула я, прикрыв рот рукой от ужаса.
Елена обернулась, её лицо было бледным.
— Что случилось? Что с Алариком ? — спросила я, стараясь не поддаваться панике.
— У нас проблемы, Айлин...Рик сходит с ума.
— Что? Почему?
Елена тяжело вздохнула и поднялась с пола.
— Всё из-за кольца, которое возвращает к жизни. С каждым разом, когда Рик умирал и возвращался... его сознание постепенно менялось.
— Почему ты мне не сказала? — спросила я, садясь на стул и внимательно глядя на неё.
— Мы надеялись, что справимся сами. Но всё вышло из-под контроля.
— И что вы предпринимали? — спросила я настороженно.
— Сначала Мередит пыталась обследовать его в больнице, но анализы ничего не показали, — начала Елена. — Потом она начала давать ему успокоительное, когда он начинал меняться. Но сегодня всё пошло не по плану. Он сказал мне, чтобы я пошла к нему домой и нашла обручальное кольцо… а сам остался здесь с Мередит. И… напал на неё. Почти убил.
Я замерла, пытаясь переварить услышанное. В голове будто застучали тысячи мыслей сразу. Я опустила взгляд на пятна крови на полу, чувствуя, как внутри сжимается тревога.
Подойдя к раковине и налив стакан воды, я протянула его Елене. Она взяла его молча, сделала пару глотков, не поднимая на меня взгляда.
— Как Мередит?
— Сейчас отдыхает наверху, — ответила Елена. — Стефан дал ей своей крови, и она быстро поправилась.
— А что будет с Алариком? — спросила я, обеспокоенно глядя на Елену.
— Бонни приготовила специальную настойку из трав, — ответила она. — Она использовала её, чтобы подавить его тёмную сторону и запечатать её внутри.
Елена отвела взгляд и глубоко вздохнула. Я посмотрела на неё, затем медленно перевела взгляд на лестницу, ведущую наверх. В доме повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышными звуками с улицы.
Я шагнула ближе и мягко сжала её руку. Она на секунду замерла, затем ответила лёгким кивком, словно говоря, что всё будет хорошо… или хотя бы надеется на это.
Мы убирались почти два часа. Сначала кухня, потом ванная. Запах крови въелся в стены, казалось, даже воздух стал тяжелее. Я смочила тряпку в горячей воде с лимонным средством и снова прошлась по плитке. Руки уже ныли от усталости, но останавливаться было нельзя.
Рядом Елена молча вытирала зеркало. Я бросила на неё взгляд — она выглядела вымотанной, глаза были пустыми. Я знала, каково ей сейчас. Знала, потому что чувствовала то же.
Когда с ванной было покончено, мы перешли в прачечную. Машина уже крутила одежду, оставшуюся после того, что случилось. Я аккуратно разложила чистые полотенца на полке, пока Елена выбрасывала испачканные тряпки, плотно завязывая мусорный пакет.
Дом наконец затих. Только стиральная машина гудела в углу, а под ногами едва слышно поскрипывал пол. Мы не говорили. Просто делали то, что нужно.
Домой я вернулась ближе к полуночи. В доме было тихо, только настенные часы отмеряли секунды в полутьме прихожей. Я скинула куртку, разулась и, стараясь не шуметь, прошла в детскую.
Там, в своих кроватках, мирно сопели Ноа и Эвелин. Но стоило мне приблизиться, как Ноа зашевелился, издав тоненький звук. Я тихо вздохнула, сняла кофту и закатала рукава — материнство не знает графика.
Осторожно взяв сына на руки, я прижала его к себе, легонько покачивая. Его тёплое тельце успокаивалось в моих объятиях. Через пару минут проснулась и Эвелин — она заерзала, наморщила носик и захныкала. Я улыбнулась и, оставив Ноа в шезлонге, взяла её, прижимая к плечу.
Пока подогревалась смесь, я тихонько напевала что-то себе под нос, чтобы малыши не расплакались. Через пару минут бутылочки были готовы. Устроившись поудобнее на диване, я накормила обоих — сначала Ноа, потом Эви. Они сосали соски так жадно, будто не ели целую вечность. А когда закончили, я подержала их столбиком, чтобы выпустили воздух.
После кормления уложила их обратно в кроватки, поправила пледики и поцеловала в лобики. Только когда убедилась, что они спят, позволила себе выдохнуть и присесть рядом, наслаждаясь тишиной.
Тусклый свет ночника мягко освещал комнату, создавая уютную и спокойную атмосферу. Эвелин слегка приоткрыла ротик, а её длинные ресницы отбрасывали тень на нежные щёчки. Ноа спал с поднятыми ручками, будто полностью расслабившись.
Когда я встала, оставив малышей, тихо вышла из комнаты и направилась в ванную. Под струями тёплого душа вода смывала усталость с тела, расслабляя мышцы и унося с собой тревожные мысли. Пар наполнял пространство, а капли мягко стекали по коже, принося долгожданное облегчение. Я задержалась под душем немного дольше, чем обычно, позволяя себе просто быть здесь и сейчас.
Окрылённая этим небольшим отдыхом, я вышла из ванной и направилась в спальню. На кровати лежал Кол, прикрыв глаза рукой. Он выглядел усталым, но умиротворённым. Я тихо подошла и легла рядом, чувствуя, как его тепло постепенно согревает меня.
— Когда ты пришёл? — мягко спросила я, провела пальцами по его волосам, чувствуя, как он немного расслабился под моим прикосновением.
— Незадолго до тебя, — ответил он, открыв глаза и повернувшись ко мне лицом. — Выжат до предела.
— Что с поисками Эстер?
— Пока безрезультатно. Мама словно растворилась — никто не может её найти.
— Мы обязательно её найдём, — уверенно сказала я, глядя Колу в глаза. — И разорвём ту связь, которую она на тебя наложила.
Кол слегка улыбнулся, словно в ответ на мои слова, и обнял меня за талию, притягивая ближе. Я устроилась рядом с ним, положив голову на его плечо. Его пальцы медленно скользнули по моей руке, будто запоминая каждую линию. В комнате было тихо, только слышалось ровное дыхание, и за окном шелестели листья на ветру.
— Перестань забивать себе голову этой ерундой, — пробормотал Кол, прижимаясь губами к моему виску. — Лучше подумай о свадьбе.
— Что? — я изумлённо повернула к нему голову.
Он лениво улыбнулся, прищурившись:
— Я не знаю, как ты, любовь моя, но я уже давно решил, что хочу тебя не просто рядом — хочу тебя навсегда. Официально. С кольцом. С клятвами. С фамилией Майклсон.
— Ты серьёзно?
— Более чем, — сказал он, его пальцы легко обвили мои. — Я хочу просыпаться с тобой, засыпать рядом, растить наших детей и ругаться из-за разбросанных по дому игрушек. Всё это — с тобой.
Я молча смотрела на него, а в груди нарастало тепло, разливаясь до самых кончиков пальцев. Я не могла не улыбнуться.
— И ещё кое-что, — Кол приподнял бровь, глядя на меня с лукавой полуулыбкой. — Я, знаешь ли, устал ютиться в чужих стенах. Хочу свой дом. Наш. Где будет пахнуть твоим кофе по утрам и детским шампунем по вечерам.
— А ещё я буду стареть… — прошептала я, и в груди болезненно сжалось. Мысль, которую я старалась гнать прочь, вдруг ударила с новой силой. Кол — бессмертен. А я — нет. И как бы он ни обнимал меня сейчас, это различие будто стена, которую невозможно обойти.
Кол резко сел на кровати и посмотрел на меня так, словно прочитал все мои мысли.
— Эй, не смей думать об этом, — тихо, но твёрдо сказал он, перехватывая мой взгляд. — Я прожил века, Айлин. Видел многое. Но только с тобой всё по-настоящему. И если ты думаешь, что я позволю времени отнять тебя у меня — ты плохо меня знаешь.
Я улыбнулась сквозь лёгкую грусть. Он говорил искренне, и это трогало до глубины души. Но внутри всё равно оставался тихий страх — страх, что однажды я постарею, а он останется прежним.
Кол притянул меня ближе, обнял за плечи и прижал к себе.
— Я найду способ, Айлин. Если придётся — переверну этот мир. Но ты останешься со мной. Всегда.
***
— Он даже не заговорил о том, чтобы обратить меня! — произнесла я, глядя на отражение в воде, сидя на краю бассейна.
Майя подплыла ближе, откинула с лица прядь рыжих волос и посмотрела на меня с лёгкой осторожностью.
— А ты действительно этого хочешь? Стать вампиром? Навсегда?
— Я не уверена, — призналась я, опуская взгляд в воду.
— Это ведь решение навсегда, Айлин. Никакого пути назад. Бессмертие — не только вечная молодость и сила. Это вечные потери. Прощание с близкими. Проживание столетий, в которых все меняется… кроме тебя.
Я молчала. Слова подруги отозвались внутри какой-то горькой нотой. Я и правда не думала о том, каково это — смотреть, как стареют родители, друзья, даже собственные дети, если они останутся людьми.
Майя вынырнула из воды и села рядом, капли стекали по её плечам.
— Если ты всё-таки решишь, — сказала она, мягко улыбнувшись, — это должно быть ради тебя, не ради Кола. Даже если ты его очень любишь.
— Спасибо, что вытащила меня, — сказала я с улыбкой.
— Всё ради тебя, — рассмеялась Майя, схватила меня за руку и резко потянула за собой в воду.
Мы с визгом погрузились в прохладную глубину, и на миг все тревоги растворились в брызгах и смехе.
***
Утро в нашем доме начиналось почти всегда одинаково — с тихого шороха и еле уловимого писка из детской. Я уже не нуждалась в будильнике, мои малыши просыпались с первыми лучами солнца. Только я успела сделать пару глотков остывающего чая, как услышала протяжное «ааа» — сначала от Эвелин, потом куда более решительное «эээ!» от Ноа. Я сразу поднялась, с мягкой улыбкой на губах, и направилась к ним.
— Ну что, проснулись, мои звездочки? — заглянула в кроватку сначала к Эви. Она заулыбалась, размахивая ручками, будто точно поняла, что я сказала. — Кто тут у нас такая счастливая с утра? Ты, да? Да ты же просто солнышко!
Ноа в это время уже ворочался, надувая щёки и пуская пузырьки слюны.
— А ты, мой серьезный парень, чего бурундучишь?
Он издал что-то вроде «гуу» и захлопал ручками по матрасику.
Я аккуратно взяла их по очереди, переодела под гулкие «ааа» и «кхы-кхы», сопровождаемые бульканьем и возмущёнными кряхтениями, когда им не нравилось, что я вытираю им животик.
— Потерпи, мой хороший, сейчас-сейчас… Всё, сухо и тепло. Теперь ты довольный карапуз, да? — поцеловала Ноа в щёку. — Эви, ты следующая! Что это у тебя за ножки-вертушки, а? Ну всё, теперь и ты готова к утренним подвигам.
На кухне я поставила бутылочки в подогреватель и пританцовывала с ними на руках, чтобы немного отвлечь от голода.
Ноа зажадничал и почти проглотил всю бутылку за минуту, не забывая мычать, если я на секунду замедлялась. Эвелин ела медленно, чинно, как настоящая леди, иногда делая перерывы, чтобы понаблюдать за моими глазами.
После завтрака мы устроились на полу в детской, на коврике с игрушками. Эвелин гулила, улыбаясь подвешенной обезьянке, а Ноа пытался дотянуться до слоника, пыхтя и возмущённо гудя, когда не получалось.
— Всё у тебя получится, упрямый ты мой. Ещё чуть-чуть! — подбодрила я, поглаживая его по спинке.
Я сидела рядом, ноги подогнуты под себя, просто наблюдая, как они открывают для себя этот мир. Каждый их звук, взгляд, взмах ручки — всё было как маленькое чудо.
— А вот и я! Ну что, чем тут занимается моя маленькая армия ангелов и их прекрасная генералиссимус? — с усмешкой произнёс Кол, заглядывая в детскую и облокачиваясь на косяк двери.
В одной руке он держал два крошечных букета — один из ромашек, другой из полевых васильков, явно собранных по дороге. Во второй — плюшевая машинка ярко-красного цвета с огромными глазами на лобовом стекле.
— Цветы для моих леди, — театрально поклонился он, протягивая букетики мне и Эвелин. — А вот и новенькое транспортное средство для мистера Ноа.
Эвелин внимательно рассматривала цветы, осторожно прикасаясь к лепесткам крошечными пальчиками, будто уже понимала, насколько они особенные.
Она издала восхищённый звук, что вызвало у нас с Колом тёплые улыбки. Он подошёл, бережно взял дочь на руки и нежно поцеловал её в лоб.
— Ну конечно, моей принцессе пришёлся по душе её букет, — с гордостью произнёс он, глядя на малышку с обожанием.
— Вообще-то, принцессой ты раньше называл меня, — с наигранной обидой сказала я, бросив на Кола взгляд исподлобья.
Он усмехнулся, подошёл ближе и сел рядом, не выпуская Эвелин из объятий.
— Всё верно, любовь моя, — сказал он с тем самым хитрым блеском в глазах. — Ты выросла из принцесс. Теперь ты — Королева. Моя Королева.
Я прикусила губу, чтобы не расплыться в улыбке, но, конечно, не удержалась. Тепло его слов растеклось по груди, оставляя приятное послевкусие. Кол прижал Эвелин к себе чуть крепче, а потом, повернув голову ко мне, поцеловал в висок.
— И всё королевство у твоих ног, — добавил он с лукавой усмешкой.
— В таком случае, ваше высочество, — протянула я, взяв Ноа на руки, — мы с принцем голодны.
Кол рассмеялся и поднялся на ноги.
— Тогда объявляю обед главной миссией этого дня.
Он направился к двери, всё ещё держа Эвелин, а я пошла за ним, укачивая Ноа и тихо напевая что-то под нос.
— Кажется, я скоро найду Эстер, — сказал Кол, аккуратно укладывая Эвелин в люльку.
Я положила рядом Ноа и включила мобиль — такую подвесную игрушку с фигурками зверей, которая медленно кружится и играет тихую мелодию. Дети сразу заворожённо уставились на неё, и я с улыбкой подошла к Колу.
— Это же хорошо, — сказала я, — может, удастся убедить её снять своё заклятие, которое связывает вас всех.
— Вряд ли, — отрезал он коротко, направляясь к холодильнику.
Достав овощи, он начал их нарезать, а я, собрав волосы в пучок, подошла к плите. Решила приготовить лёгкий крем-суп из тыквы с картофелем и чесноком, добавив немного сливок и специй — Кол это любил.
— Тогда мне придётся узнать, какое именно заклинание она использовала… и снять его самой, — сказала я, бросив на него взгляд.
Кол на мгновение замер, затем медленно повернулся ко мне:
— Ты готова вмешаться в магию моей матери?
Я только кивнула и погрузилась в процесс готовки.
В кухне царила теплая, уютная атмосфера. Мы вместе резали овощи — он ловко шинковал морковь, я нарезала свежие огурцы. Периодически оба отвлекались, чтобы проверить малышей, нежно поглаживая их по головкам или поднимая на руки.
Кол рассказывал смешные истории, и я смеялась, ловя его взгляды. Иногда он подходил ко мне ближе, обнимал за талию и целовал в щеку, а я отвечала легким прикосновением пальцев к его руке.