Условия для мести

8 октября, 21:30 вечера, Орландо, штат Флорида

Комнату заливал бледный, почти мертвенный свет экрана. В тишине щёлкали клавиши, а в глазах Аманды плясали строчки цифр и букв — будто рой насекомых, сползающих по зрачкам. С каждым новым кликом страницы становились мрачнее: тёмные форумы, серые чаты с анонимными аватарками, объявления без адресов и имен.

Запросы в поиске выглядели как признания в глупости: «купить часы без документов», «ломбард премиум-класса Орландо», «продажа Rolex без бумаг».

Понимала, что углубляется в болото, но продолжала. Упрямо.

На секунду показалось, что воздух в комнате сгустился, лампочка в углу мигнула и погасла, оставив её один на один с мерцающим экраном и собственным отражением в чёрном стекле монитора.

Она откинулась на спинку стула и выругалась.

«Блин. Я же ничего в этом не понимаю. Сейчас сунусь — и окажусь в такой же яме, только уже сама на полу.»

Аманда достала телефон и пролистала контакты. Пальцы замерли на имени «Рико».

Этот водитель в «Your Sky», но не просто водитель — охранник, внимательный, собранный. Слишком сдержанный, слишком правильный. И всё же в нём было что-то, от чего у неё внутри перескакивал ток.

«Ну а кто ещё? Он хотя бы не из тех придурков, которые раскроют пасть и всё разболтают.»

Она вздохнула и нажала вызов.

— Аманда? — голос Рико был спокойным, чуть хриплым, как будто она застала его врасплох.

— Угу. Слушай... у меня вопрос.

— Звучит опасно.

— Ты даже не знаешь какой, — она усмехнулась, но внутри было напряжение.

— Говори.

Аманда замялась, крутя в руках ручку.

— Ты... не знаешь никого, кто может... ну... купить часы? Дорогие. Очень.

В трубке повисла тишина.

— Часы? — переспросил он.

— Да. Без документов. Просто часы.

— Аманда... — его голос стал жёстче. — Ты понимаешь, как это звучит?

— Ой, не начинай, — перебила она. — Не украла я их у клиента, если ты об этом.

— А у кого?

Она прикусила губу.

— Это уже не твоё дело. Мне просто нужно продать. Ты знаешь людей или нет?

На секунду ей показалось, что он отключится прямо сейчас. Но вместо этого Рико тяжело выдохнул.

— Я подумаю. Но если ты вляпалась — вытаскивать я тебя не буду.

— Не собиралась, — отрезала она, и вдруг сама удивилась, что сказала это мягче, чем хотела.

Рико замолчал, и Аманда почти слышала, как он сжимает зубы на том конце провода.

— Аманда... — медленно произнёс он. — Ты понимаешь, что на такие вещи не напарываются случайно? У тебя не может просто так оказаться пара десятков тысяч долларов на запястье.

— Значит, ты знаешь, сколько они стоят, — усмехнулась она.

— Не уходи от ответа. Откуда у тебя эти часы?

— Какая тебе разница? — голос её задрожал, хотя она сама злилась, что выдала эмоцию.

В трубке раздался короткий смешок, но без радости.

— Огромная. Потому что, если ты попытаешься их сбыть не тем людям — тебя потом не из «Your Sky» вытаскивать будут, а из чёрного мешка.

У Аманды в груди что-то кольнуло, но злость пересилила.

— Ох, спасибо, Рико, ты прямо спаситель. Только вот если у тебя нет нормальных контактов — зачем тогда грузишь меня моралями?

— Потому что я не хочу, чтобы ты сделала глупость.

— Слишком поздно, — оборвала она, и палец с яростью ткнул «сброс».

Она швырнула телефон на кровать и долго смотрела в потолок.

«Не хочет — и не надо. Я и сама справлюсь.»

Аманда вернулась к ноутбуку, где на экране мигало новое сообщение.

«Сегодня, 22:30. Без вопросов. Наличка. Адрес я скину.»

Она перечитала текст трижды. Парень, с которым она переписывалась последние полчаса, выглядел как типичный перекуп: короткие ответы, никаких имён, никакой лишней болтовни. И в этом было то, что подкупало.

По крайней мере, он не будет задавать дурацких вопросов, как Рико.

Аманда захлопнула крышку ноутбука, чувствуя, как сердце бьётся чаще.

***

Аманда натянула капюшон так, чтобы пряди её розовых волос спрятались в тень. В зеркале прихожей на секунду мелькнула чужая, почти подростковая тень самой себя — слишком дерзкая для того, что она собиралась сделать. Она сунула телефон в карман, часы в маленькую сумку через плечо и вышла.

На улице уже стелился поздний вечер. Оранжевый свет фонарей растекался по асфальту, а воздух пах пылью и сыростью — типичный пригород Орландо, где всё одинаково: одинаковые дома, одинаковые дворы, одинаковые люди. Она шагала быстро, не оборачиваясь, пока на уровне подсознания не почувствовала: что-то не так.

Черный «Кадиллак» с тонированными окнами ехал позади. Сначала показалось совпадением, но он держался за ней слишком уж ровно, слишком уж медленно. Каждое её ускорение — и машина едва заметно прибавляла. Каждое замедление — и мотор басовито рычал, будто напоминая: «Я здесь».

«Чёрт... Неужели это они?»

Сердце ударило в виски. В памяти вспыхнул номер отеля, мёртвое тело, кровать, часы на чужом запястье. Аманда почти почувствовала запах перегара и мужской кожи.

Она свернула в узкий дворик между домами, надеясь сбить преследователя. Но фары метнулись следом. Машина проехала мимо поворота и тут же замедлилась, возвращаясь на параллельную улицу.

— Господи... — выдохнула Аманда и сорвалась на бег.

Асфальт под кедами стучал, дыхание сбилось, в лёгких жгло. Она петляла между домами, перескакивала через газонные ограждения, мимо пустых качелей и сушилок с бельём. Сзади послышался звук — низкое ворчание мотора, теперь быстрее, громче. Машина ускорилась.

Фары прорезали темноту двора, огромная тень «Кадиллака» скользнула по стенам домов, будто выжидая момент.

Аманда споткнулась, ухватилась за сетку забора, рванула вперёд. Капюшон соскользнул, и яркая прядь волос блеснула в свете фар. Её охватил холодный ужас: они точно видели.

Она метнулась к соседней улице, нырнув под арку гаражей, и в этот миг машина вдавила газ. Гул колёс разорвал ночной воздух.

«Если поймают — всё, конец».

Аманда почти вбежала на пустынную площадку у заброшенной автомойки. Сердце колотилось так, что в ушах звенело. Она остановилась, втянула воздух и огляделась. Тишина. Черного «Кадиллака» нигде не было видно. Кажется, оторвалась.

Из тени, где фонарь не дотягивал своим тусклым светом, вышел мужчина. На вид — лет сорок, с тонким лицом и редкой щетиной, натянутой на острые скулы. Куртка кожаная, но потрепанная, джинсы сидели мешковато, на ногах грязные кроссовки. Глаза — мелкие, настороженные, бегали по сторонам.

— Ты Аманда? — спросил он глухо, глядя на неё так, будто сразу прикидывал, как легко вырубить и обыскать.

Она скрестила руки на груди и кивнула:

— А ты тот, кто умеет хранить чужие секреты?

Мужчина усмехнулся, обнажив желтоватые зубы:

— Секреты мне не нужны. Показывай товар.

Аманда достала часы из сумки и сунула ему. Тяжёлый корпус блеснул в свете фонаря. Мужик покрутил их в руках, внимательно осматривая циферблат и браслет.

— Оригинал... — пробормотал он, почти с уважением. — Но такие вещи без документов — это риск. Я дам... ну, тысячу, максимум полторы.

Аманда дернула губами и хмыкнула:

— Тысячу? Да за эти часы твоя лохматая тачка стоит меньше. Не смеши меня, дедуля.

— Девка, — его взгляд сузился, голос стал холодным, — это не магазин. Здесь всё по-другому. Я рискую, значит, и цену ставлю я.

— Ага, рискуешь... максимум своей вонючей курткой, — отрезала Аманда, уставившись на него. — Эти часы стоят десятку. И меньше я даже обсуждать не стану.

Он криво усмехнулся, вертя часы так, будто они уже его:

— Я могу и ничего не заплатить. Забрать прямо сейчас.

— Попробуй, — усмехнулась она в ответ, делая шаг ближе и дерзко глядя ему в глаза. — Только предупреждаю: кусаюсь больно.

Мужик прищурился. В его взгляде мелькнула злость, но и уважение к её наглости тоже.

Он снова посмотрел на часы, поиграл ими в руке, а потом ухмыльнулся.

— Знаешь что... я передумал. Этих часов ты уже не увидишь.

Аманда скривилась:

— Ага, ещё скажи, что и мою задницу в придачу заберёшь.

Он ухмыльнулся ещё шире и вдруг достал из-за пояса пистолет.

— Нет, только часы. Но бесплатно.

Ствол смотрел прямо ей в грудь. Холод ударил по позвоночнику, но Аманда, как всегда, не смогла смолчать:

— Ты серьёзно? Даже для дешёвой пародии на мафиози это жалко выглядит.

Мужик сделал шаг ближе, пальцы напряглись на курке. Но, прежде чем он успел сказать хоть слово, за его спиной мелькнула тень.

Одним движением сильная рука вывернула его кисть, пистолет со звоном упал на асфальт. Следом — резкая подножка, и мужик рухнул лицом вниз, закашлявшись.

— Лежать, — раздался знакомый, холодный голос.

Аманда моргнула. Перед ней стоял Рико — спокойный, как камень, но в глазах полыхало. Он поднял пистолет, держа его уверенно и легко, словно игрушку.

— Подбирай свои сопли и проваливай, — бросил он мужчине, прижимая ствол к его затылку.

Тот затрясся, замычал что-то невнятное, потом вытянул руку с часами, словно сдаваясь.

— Забери! Я... я не знал... не знал, что она твоя!

— Она не моя, — процедил Рико, с отвращением оттолкнув его ногой, — но ещё раз попадёшься — за язык тебе уже платить не чем будет.

Мужик вскочил и, чуть не спотыкаясь, со всех ног бросился в темноту. Его шаги быстро затихли.

Аманда, тяжело дыша, переводила взгляд с часов в руках Рико на его лицо. Внутри бурлило: злость, страх, и ещё что-то, от чего хотелось орать.

— Какого хрена ты тут делаешь?! — сорвалась она, голос дрожал, но больше от бешенства, чем от ужаса.

Рико спокойно посмотрел на неё. За его спиной в полумраке виднелся чёрный «Кадиллак» с тонированными окнами — тот самый, что преследовал её по дворам.

— Того же, чего и всегда, — сказал он сухо. — Спасаю твою глупую задницу.

— Да ты издеваешься?! — Аманда почти выкрикнула. — Я чуть не сдохла со страху, когда эта махина каталась за мной по дворам!

Рико приподнял бровь.

— А тебе есть чего бояться?

— Ты шутишь?! — она возмущённо всплеснула руками. — Когда за тобой едет здоровенная тачка с тонировкой, любой бы наложил в штаны!

— Любой, у кого мозгов столько же, сколько у тебя, — парировал он холодно. — Ты вообще головой думаешь? Идёшь на встречу с каким-то мутным типом, лишь бы сбагрить часы... Это опасно.

— Это мои проблемы, ясно? — огрызнулась Аманда. — И вообще, с какого хрена тебя волнует, откуда у меня эти часы?

— Потому что такие вещи не берутся «ниоткуда», — его голос звучал почти угрожающе, но он не повысил тона.

— Тебя это не касается, — резко отрезала она.

В следующую секунду он молча схватил её за руку. Аманда дёрнулась, но Рико был сильнее — уверенным движением подвёл её к машине и открыл дверь.

— Садись.

— Я не... — начала она, но наткнулась на его жёсткий взгляд и всё же села, хлопнув дверью излишне громко.

Рико обошёл капот, сел за руль и завёл двигатель. Несколько минут ехали молча, только фары выхватывали из темноты куски дороги.

— Я сразу понял, что ты не отстанешь, — наконец заговорил он. — Нашла бы кого-то другого, ещё более стрёмного. Поэтому и приехал к твоему дому.

Аманда скрестила руки на груди, упрямо смотря в окно.

— Ненавижу, когда за меня решают.

— А я ненавижу, когда кто-то сам себя загоняет в могилу, — бросил он сухо.

Аманда демонстративно отвернулась к окну, но всё равно чувствовала на себе его взгляд. Салон наполнила тишина — не давящая, но слишком густая, чтобы назвать её обычной. Она нервно постукивала ногтями по колену, он крепко сжимал руль, будто пытался заглушить мысли. В воздухе витала странная искра — раздражение, но и что-то ещё, едва уловимое.

— Ладно, — вдруг произнёс Рико, нарушая молчание. — Я куплю у тебя эти часы.

Аманда резко повернула голову.

— Чего?

— Сказал, куплю. Нужны деньги — получишь. Назовёшь номер счёта, я переведу.

Она усмехнулась, в её взгляде мелькнуло недоверие.

— Ты серьёзно? Ты же только что читал мне нотации, что я тупая и не думаю головой.

— Я не хочу, чтобы ты искала себе неприятностей, — его голос был твёрдым, но тише обычного. — С такими штуками не шутят, Аманда. Люди за них убивают.

Её усмешка дрогнула, уступив место лёгкому смятению.

— С каких пор тебе есть дело до того, во что я вляпываюсь?

Он на мгновение отвёл глаза от дороги и посмотрел прямо на неё. Взгляд спокойный, но слишком внимательный, как будто он видел в ней больше, чем она позволяла показывать.

— С тех пор, как ты решила сдохнуть под колёсами первого встречного «Кадиллака».

Аманда чуть прикусила губу, снова уставилась в окно, чтобы скрыть, как внутри что-то предательски смягчилось.

— Ты странный, Рико.

— Я реалист, — коротко бросил он. — И если уж ты так жаждешь денег, пусть хотя бы они достанутся тебе без риска.

— И ты думаешь, я просто возьму и соглашусь? — попыталась отшутиться она.

— Я думаю, что глубже внутри ты не такая идиотка, какой хочешь казаться, — спокойно ответил он.

Она молчала, только пальцы всё ещё постукивали по колену, но уже слабее. Тишина снова вернулась, на этот раз совсем другая — тягучая, электрическая, будто в салоне становилось тесно.

Аманда тихо выдохнула, едва заметно усмехнувшись уголком губ.

— Номер счёта я тебе напишу.

— Вот и умница, — сказал он и слегка сбавил скорость, словно сдал внутреннее напряжение.

Она фыркнула, но впервые за вечер в её голосе не было злости.

— Думаю, ты уже достаточно пробежалась по дворам, — сухо сказал Рико, краем глаза глянув на неё. — Может, перекусим? Всё равно ночь, я уже здесь.

Аманда скривилась.

— Перекусим? Ты серьёзно? У тебя есть привычка приглашать девушек в кафе после того, как пугаешь их до смерти своей тачкой?

Он спокойно пожал плечами.

— У меня есть привычка заботиться о тех, кто иначе свалится в обморок от голода.

Она закатила глаза, но губы всё равно тронула тень улыбки.

— Ладно... только потому что я реально не жрала весь день.

Через десять минут они уже подъехали к круглосуточному кафе на окраине — вывеска светилась мягким неоном, в окнах горели лампы жёлтого света, внутри просматривались несколько круглых столиков. Место выглядело по-домашнему: старые виниловые диванчики, запах кофе и жареного бекона, тихая музыка из старого радио за стойкой.

Аманда вошла первой, машинально поправив капюшон. Рико шёл за ней, и, когда они дошли до свободного столика у окна, он неожиданно отодвинул стул.

— Садись, — сказал он коротко, как будто для него это было самым естественным делом.

Аманда удивлённо вскинула бровь.

— Джентльмен? Неожиданно.

— Воспитание, — ответил он сухо, но в его глазах мелькнул едва заметный огонёк иронии.

Она уселась, нарочито скрестив руки на груди. Он сел напротив, положив на стол ключи от «Кадиллака». Молчание повисло на пару секунд, пока официантка не подошла за заказом.

— Кофе. Чёрный, — сказал Рико.

Аманда хмыкнула.

— Мне чизбургер и милкшейк. И да, двойной соус.

Официантка ушла, а Рико спокойно посмотрел на неё.

— Милкшейк ночью?

— Ага. А что, у тебя лицензия на правильное питание? — огрызнулась Аманда.

Он не ответил, только слегка улыбнулся уголком губ.

Официантка поставила на стол кофе и поднос с едой. Запах жареного мяса и свежего хлеба разлился по воздуху. Аманда жадно вцепилась в бургер, будто боялась, что его сейчас заберут.

Рико молча сделал глоток кофе и скользнул по ней взглядом.

— Ты всегда так набрасываешься на еду?

— Ты всегда так смотришь, будто читаешь досье? — парировала она с набитым ртом, и уголки её губ приподнялись.

Рико чуть качнул головой, но в его глазах мелькнуло что-то мягкое.

— Ладно, — он откинулся на спинку стула. — Скажи честно. Как ты вообще оказалась... там?

Аманда на секунду замерла. В руках у неё остановился бургер.

— В борделе? — уточнила она, будто тянула время.

— Угу.

Она пожала плечами, стараясь говорить легко, но в голосе всё равно звякнула сталь.

— Скажем так, я умею только две вещи: дерзить и выживать. В нормальном мире за это не платят.

Рико долго молчал, крутя чашку в руках.

— Значит, решила, что лучше продавать себя, чем... искать другое место?

Аманда фыркнула.

— А ты думаешь, меня кто-то ждал с распростёртыми объятиями? Типа: «О, заходи, Аманда, вот тебе работа мечты и уютный домик с кошкой»? Не смеши.

Его взгляд смягчился.

— Я не смеюсь. Просто... жаль.

Она впервые посмотрела на него не вызывающе, а серьёзно.

— Жаль? Или жалеешь меня?

— Разница есть? — тихо спросил он.

Она замялась, а потом вдруг хмыкнула, откусывая снова.

— Ладно, не делай из меня сиротку Козетту. Я дерусь зубами, но на ногах держусь.

— Это я заметил, — Рико позволил себе редкую улыбку. — Особенно когда ты бежишь от «Кадиллака» по дворам.

Аманда прыснула со смеху, чуть не поперхнувшись молочным коктейлем.

— Ну прости! Это выглядело, как сцена из дешёвого боевика. Огромная чёрная тачка с тонировкой за мной по пятам. Я думала, это похитители, а не ты.

— С похитителями у тебя бы не было шанса, — спокойно заметил он.

— Ох, спасибо, мистер «утешение». — Она закатила глаза, но в её улыбке было тепло. — Ты вообще умеешь хоть иногда быть мягким?

Он посмотрел на неё поверх чашки, и в его взгляде мелькнуло что-то такое, отчего её сердце на секунду сбилось с ритма.

— С правильными людьми — да.

Аманда неожиданно замолчала. И впервые за вечер в кафе воцарилась тишина, но это была не неловкость — а странное притяжение, которое только зарождалось.

Они сидели какое-то время молча. Аманда ковыряла трубочкой в милкшейке, а Рико словно залип в чашке кофе. Внутри повисла тишина, но она была уже другой — мягкой, тянущейся, почти уютной.

Аманда первой нарушила паузу:

— А ты сам-то... кто? Ну, кроме «спасателя моих глупостей».

Рико чуть усмехнулся, качнув головой.

— Не тот, с кем стоит связываться.

— Отличный ответ, — хмыкнула она. — Ты, похоже, с такой табличкой и родился. «Не лезь — убьёт».

— И всё равно лезешь.

Она улыбнулась краем губ.

— Ага. Такая у меня привычка.

Он посмотрел на неё пристально, но без прежней холодности.

— Раньше у меня тоже была привычка лезть туда, куда не надо. Знаешь, чем это кончилось?

Аманда вскинула бровь.

— Серьёзно? Ты сейчас читаешь мне мораль?

— Нет. — Он опустил взгляд. — Просто говорю, что некоторые шрамы потом не зарастают.

Она замолчала. Что-то в его голосе резануло глубже, чем хотелось бы. Казалось, на секунду он чуть приоткрыл дверь в свой мир — мрачный, тяжёлый, полный прошлого, о котором он предпочитал молчать. И вдруг Аманда поймала себя на том, что хочет знать больше.

— У тебя... семья есть? — осторожно спросила она.

— Была, — коротко ответил он, снова возвращая маску. — Но это не важно.

Она уже хотела задать ещё вопрос, но он встал.

— Поехали. Я отвезу тебя домой.

Машина мягко каталась по ночному городу. Улицы пустели, витрины гасли. Аманда украдкой смотрела на его профиль — строгий, собранный, будто выточенный. Но теперь она знала: под этим камнем есть трещины.

Когда они остановились возле её дома, Рико достал телефон.

— Номер счёта.

— Что? — опешила она.

— За часы. Ты же хотела их толкнуть. Скажи номер.

Аманда усмехнулась, но не смогла скрыть растерянности.

— Ты шутишь?

— Я похож на клоуна? — холодно спросил он.

Она закатила глаза, но назвала цифры. Не успела договорить — на её телефоне уже всплыло уведомление. Сумма ровно та, которую она собиралась выручить у того мутного типа.

Аманда в шоке уставилась на экран.

— Ты ненормальный... — пробормотала она и, не глядя на него, выскочила из машины.

На этот раз в её голосе не было ни дерзости, ни бравады — только страх того, что внутри начинает что-то меняться.

Дома, захлопнув за собой дверь, она выдохнула, будто только что пробежала марафон. Скинула худи, на автомате открыла сумку... и замерла.

На дне лежали те самые часы.

— Что за... — прошептала она.

В этот момент телефон пискнул. Новое сообщение.

Рико: «Не вздумай больше продавать. Пусть будут напоминанием, что ты не должна совать свою задницу куда не надо.»

Аманда медленно опустилась на пол, держа в руках часы и телефон. Её сердце билось слишком громко, чтобы она могла его игнорировать.

***

9 октября, 09:30 утра, Орландо, штат Флорида

Сигарета горела тускло, отдавая на языке горьким, терпким привкусом, будто напоминая о той грязи, в которую его втянули. Ким Со Джун стоял, облокотившись на холодный бетонный парапет возле школы, одной рукой держа телефон у уха. Дым лениво стлался вверх, растворяясь в утреннем воздухе.

— Не знаю, где этот алкаш достал деньги, — голос в трубке звучал довольным, даже хвалящим. — Но долг он вернул до копейки. Ты хорошо поработал.

— ...Я делал то, что должен, — коротко ответил Ким. Его голос был сух, лишённый всяких эмоций.

— Не будь таким холодным, парень, — рассмеялся собеседник. — Деньги — это всё, что нас держит на плаву. А ты — наш лучший выбивала. Запомни это.

Ким не ответил. Он затянулся снова, чувствуя, как дым режет горло, и оборвал звонок, даже не попрощавшись. Телефон скользнул в карман, а окурок он раздавил подошвой. Внутри всё гудело — не от радости, а от усталости и раздражения.

Школа. Чёртово место, где он застрял по воле родителей. Они отправили его сюда подальше от глаз, будто он был лишней деталью в их идеально отлаженном механизме бизнеса. «Учись, живи, не мешай», — вот всё, что они ему оставили. Порой казалось, что их мир — это сияющие небоскрёбы и контракты с нулями, а его мир — дешёвый табачный дым и коридоры, от которых тошнило.

Сегодня небо снова затянуло серыми тучами, и пасмурный свет лениво стекал по окнам. День начинался так же мрачно, как и мысли в его голове.

Через несколько минут он уже шагал по коридорам школы. Казалось, стены слишком узкие, воздух слишком душный.

Он держался ровно, шаги гулко отдавались по плитке, взгляд — равнодушный, как будто весь этот мир был для него пустым местом.

Но стоило свернуть за угол — путь перегородил Саймон. Блондин стоял, упершись плечом в стену, и будто ждал именно его. В коридоре никого не было: уроки уже шли, и звенящая тишина только сильнее подчеркивала напряжение.

— Ну наконец-то, — протянул Саймон, отрываясь от стены. Его глаза сверкали, в них плескалась злость, смешанная с подозрением. — Думал, что сможешь вечно от меня увиливать?

Ким остановился, бросив на него быстрый взгляд. Потом так же спокойно достал из кармана жвачку, положил в рот и, слегка прищурившись, ответил:

— С чего ты вообще решил, что мне есть что скрывать?

Саймон шагнул ближе.

— Не притворяйся. Ты был там. У отеля. Ночью. Я видел тебя.

Ким чуть дернул уголком губ — то ли в усмешке, то ли от раздражения.

— Ты видел много чего, — холодно произнес он. — Вопрос лишь в том, насколько хорошо умеешь отличать правду от своих фантазий.

Блондин сжал кулаки, но пока держал себя в руках.

— Значит, это совпадение? Мужик в отеле мертв, а ты оказываешься рядом. Не смеши меня.

Ким выдержал паузу, глядя прямо в глаза собеседнику. Его лицо оставалось каменным, но внутри всё кипело: Саймон лез не туда, задавал вопросы, на которые не было удобных ответов.

— Я не собираюсь оправдываться перед тобой, — бросил он ровным голосом, хотя мышцы уже были напряжены, будто готовился ударить первым.

Ким ещё секунду выдерживал этот пронзительный взгляд, но что-то в нём хрустнуло. В груди поднялась тёмная волна — усталость от школы, от родительского равнодушия, от ночных разборок, где руки до сих пор помнили, как он бил по чужому лицу. И теперь этот блондин с бесконечными подозрениями...

Резко, без предупреждения, он шагнул вперёд и ударом плеча вжал Саймона в стену. Плитка гулко отозвалась, и блондин дернулся, но Ким держал его крепко: ладонь легла ему на грудь, прижимая так, что воздуха стало меньше.

— Ты, кажется, путаешь, кто здесь задаёт вопросы, — голос его был тихим, но от этого только опаснее. Взгляд — ледяной, лицо почти вплотную.

Саймон, несмотря на давление, усмехнулся сквозь стиснутые зубы.

— Боишься, да? Раз так реагируешь.

Ким склонил голову чуть набок, его челюсть напряглась.

— Бояться должен ты. — Он чуть сильнее вдавил его в стену, не отрывая холодного взгляда. — Я не убивал этого мужика. И если ещё раз вздумаешь таскаться за мной с подобной чушью... — он наклонился ближе, так что их разделяли считанные сантиметры, и шепнул почти у самого уха: — тогда тебе станет очень плохо.

Саймон коротко выдохнул, пытаясь пошевелиться, но Ким отпустил его сам — резко, словно отталкивая прочь. Сразу отстранился, сунул руки в карманы и сделал вид, что ничего особенного не произошло.

— Найди себе другое развлечение, — бросил он через плечо, уже шагая дальше по пустому коридору. Его шаги отдавались так же гулко, но теперь в них слышалась сдерживаемая злость.

А Саймон остался у стены, тяжело дыша и сжимая кулаки. В его глазах всё ещё горел вызов — но вместе с ним впервые мелькнула тень сомнения.

Коридор стих. Саймон остался стоять, привалившись к стене, с мрачным лицом. Ким уже уходил прочь — плечи расправлены, шаги холодно-уверенные, будто он только что не вжимал человека в стену.

Чуть поодаль, за углом, затаилась Барби. Она изначально шла в библиотеку, но, услышав знакомые голоса, приостановилась. И теперь видела всё.

Её губы изогнулись в насмешливую улыбку.

«Вот так-так... Наш безэмоциональный красавчик Ким Со Джун всё-таки умеет терять хладнокровие. И, похоже, прячет нечто гораздо более интересное, чем просто кислое выражение лица на уроках».

Барби чуть склонила голову, наблюдая за Саймоном.

«А этот идиот реально верит, что выкроет из него признание...» — мысленно усмехнулась она.

В груди заиграла лёгкая дрожь предвкушения. Не страха, нет — ей нравилось чувствовать себя на шаг впереди.

Теперь у неё в руках козырь.

«Ну что ж, Мин Лиён... Похоже, я нашла новый способ испортить тебе денёк».

Она поправила волосы, оттолкнулась от стены и зашагала по коридору так, будто всё это случайно. На лице застыло выражение ленивого равнодушия — её фирменная маска. Но в глазах блестела тень торжества.

***

Коридоры школы гудели, как улей, — десятки голосов, звонкие шаги, чьи-то смешки. На их фоне фигура Мин Лиён выделялась так, словно её поместили сюда случайно. Она шла по плитке уверенной походкой, каблуки чётко отстукивали ритм, будто подчёркивая: она не принадлежит этому хаосу.

Светлая накидка из тонкой ткани струилась за ней, волосы лежали идеальными волнами, а лёгкий макияж — ровный тон, изящная стрелка, капля алой помады — придавал её лицу отстранённый холодный блеск. Она выглядела безупречно, как жена богатого человека, женщина, для которой ранние часы — это время для бокала шампанского и завтрака с видом на океан, а не для школьного гула.

Но внутри у неё всё было иначе. Под глазами притаилась тонкая тень бессонной ночи, тело всё ещё хранило тяжесть прикосновений, а мысли возвращались туда, в стены пентхауса, к чужому дыханию на губах, к тем фото. К тому, чего «не должно было случиться».

Лиён провела пальцем по экрану телефона, замерла — и всё-таки набрала номер.

— Пронто? — в трубке раздался бодрый голос Изабеллы. Где-то на фоне играла музыка, и было слышно, как гремят чашки — подруга явно сидела в кафе.

— Изабелла... это я, — Лиён сделала голос мягким, но в нём проскальзывала усталость. — Хотела извиниться за вчера. Я так внезапно исчезла из клуба... даже не попрощалась.

На том конце воцарилась короткая пауза, затем — тихий смех.

— Ma dai, глупости. Главное, что с тобой всё в порядке. Остальное неважно. Но ты знаешь, ты всегда можешь рассказать мне.

— Я знаю... — Лиён чуть прикусила губу. На секунду ей захотелось сказать правду, хотя бы намёком. Но слова застряли. — Спасибо, Изабелла.

— Sempre, cara mia. — В голосе подруги была лёгкость, но и нежность. — Ты у меня не пропадёшь.

Лиён сбросила звонок и медленно выдохнула. Маска улыбки, натянутая на время разговора, тут же слетела, оставив лицо усталым и пустым. Она спрятала телефон в сумочку и толкнула дверь класса.

Шум в кабинете ударил по ней волной. Крики, смех, перелетающие от парты к парте записки — всё это сливалось в нескончаемый поток. Лиён глубоко вдохнула и, войдя, с силой захлопнула папку о стол.

— Так, все на свои места, — её голос прозвучал чётко, без колебаний, хотя внутри она чувствовала усталость. — Сегодня у нас литература. А значит, слушаем и думаем, а не меряемся, кто громче.

Несколько учеников виновато уселись, кто-то ещё продолжал перешёптываться, но постепенно класс стих.

Лиён сделала вид, что выбирает кого спросить. Но взгляд Барби был слишком явным — колкий, с той особенной тенью усмешки, от которой хотелось сжать кулаки.

«Только этого мне не хватало... Сегодня. Сейчас. После всего...» — внутри кольнуло раздражение, но Лиён удержала лицо спокойным.

— Ну что ж, — сказала она вслух, скользя взглядом по рядам. — Кто готов ответить на домашние задание?

Барби подняла руку слишком быстро, почти нарочито.

— Я могу, — её голос прозвучал сладко, но в этой сладости прятался яд. — Герой говорит одно, а делает другое. Например... он может притворяться правильным, честным, а на деле вести совсем другую жизнь. Двойную.

Секунда тишины. Несколько учеников хихикнули.

Мин Лиён почувствовала, как всё сжимается внутри. Она знала: это не случайный пример. Барби смотрела прямо на неё, улыбка стала острее.

«Двойная жизнь? Ты намекаешь?.. Ты что-то знаешь? Или просто хочешь довести меня?»

— Интересный пример, — спокойно произнесла Лиён, хотя голос внутри дрогнул. Она поставила маркер у доски, — но не будем забывать, что иногда противоречие героя — это не лицемерие, а внутренний конфликт. Когда слова и действия расходятся, потому что человеку трудно примирить себя с самим собой.

Она обвела класс взглядом, стараясь не задерживаться на Барби, хотя та буквально прожигала её глазами.

— В литературе это называется драматическим противоречием. Герой сам становится ареной борьбы.

И лишь повернувшись к книге, Лиён позволила себе короткий вздох.

«Сначала Джордж, теперь Барби... Все будто сговорились давить в одно и то же место. Сколько ещё я смогу держать лицо?»

Лиён чувствовала, как внутри сжимается что-то холодное, болезненное. Она пыталась сосредоточиться на тексте, на вопросах, которые задавала ученикам, но глаза постоянно натыкались на Барби.

«Она получает удовольствие от этого... от того, что мне тяжело», — думала она, сжимая пальцы вокруг маркера.

Барби тихо переглянулась с двумя соседками, хихикнула, словно разделяя какую-то шутку за спиной Лиён. Она услышала, как кто-то в классе подхватил смех, и чуть скривила губы.

— Мия, — сказала Лиён, голос ровный, но сжатый. — Будьте любезны, сосредоточиться на тексте, а не на шёпотах.

Барби лишь чуть наклонила голову и улыбнулась: «Ой, конечно...», — но взгляд её остался колким, дерзким.

Внутри всё бурлило. Стараясь не показать ни одной эмоции, Лиён мысленно повторяла: «Сохрани контроль. Не дай им почувствовать слабость. Но как долго можно держать это лицо?»

Каждый раз, когда класс отвлекался, Барби снова посылала ей едкие взгляды, и с каждым разом Мин Лиён чувствовала, как терпение сжимается в комок, готовый вырваться наружу.

Звонок, как спасительный гул, разорвал шум класса. Лиён сделала глубокий вдох, чувствуя, как плечи немного расслабляются. «Наконец-то... этот урок подходит к концу», — промелькнула мысль, но удовлетворение было лишь частичным.

Её взгляд скользнул по классу и зацепился за Барби. Девушка всё так же сидела с лёгкой ухмылкой, глаза блестели задорной дерзостью, губы чуть приподняты в усмешке, будто ей нравится каждая мелочь, которую она делает, чтобы раздражать. Мин Лиён заметила, как Барби слегка наклонила голову, играя локтем о парту, и скользнула глазами по учительнице — взгляд уверенный, самодовольный, полный вызова.

«Наглая выскочка», — подумала Лиен, все еще сжимая маркер в руке. «Думает, что знает обо всём и может контролировать всех вокруг...» Внутри начало подниматься раздражение, но на поверхности она сохраняла холодный профессиональный вид.

— Мия, — сказала она тихо, но с непоколебимой твёрдостью, — останься на минутку, нам нужно поговорить.

Барби на мгновение приподняла бровь, глаза заблестели от любопытства и лёгкой злости, будто она уже предвкушала, что сейчас развернётся интересная игра. Лиён заметила, как плечи девочки слегка напряглись, а губы подёрнулись лёгкой улыбкой — такой, что обещала дерзкий ответ на любой выпад.

Барби оставила парту, как будто это было её личное шоу, и подошла к учительнице с лёгкой, почти невинной улыбкой.

— Урок, конечно, был... интересным, — сказала Барби, наклонив голову и позволяя глазам блестеть хитрой игрой. — Но, надеюсь, у вас не слишком тяжёлый день, миссис Мин?

Лиён глубоко вдохнула, сжимая пальцы на маркере, стараясь удержать маску холодного профессионализма.

— День был обычным, — тихо ответила она, не отводя взгляда, — и я прошу тебя быть внимательной на уроках.

Барби хмыкнула, сделав вид, что принимает это как комплимент.

— О, конечно, — протянула она с легкой усмешкой, — но иногда мне кажется, что вы слишком... вовлечены в то, что происходит вне школы. Как ваши дела с... людьми, с которыми вы проводите время вне стен класса?

Лиён почувствовала, как внутренняя тревога подкатила, но внешне она лишь слегка нахмурилась, продолжая держать ровный тон:

— Я предпочитаю не обсуждать личное на работе.

— Ах, конечно... — Барби протянула, словно откусывая слова с ядом, — но иногда так интересно наблюдать, кто с кем дружит и что скрывает. У вас есть связи с... ну, знаете, некоторыми учениками, верно?

Мин Лиён почувствовала, как сердце застучало быстрее. Она знала, что Барби играет с ней, пытается вывести на эмоции, но внешне сдержалась:

— Я сосредоточена на уроке и учебе. Всё остальное — это сплетни, — холодно произнесла она, стараясь прогнать внутренний страх и смятение.

Барби приподняла бровь, улыбка стала шире, почти злорадная.

— Сплетни... или правда? — провокационно прошептала она. — Кто знает... иногда правду легче услышать, когда её кто-то не ждёт.

Учительница замерла на секунду, внутренне растерялась от намёка, но сразу же выровняла дыхание и лицо, будто она прочертила невидимую границу.

— Урок окончен, Мия.

Барби слегка поклонилась, глаза всё так же блестели, словно она только что выиграла маленькую победу.

— Как скажете, миссис Мин... — протянула она, почти шепотом, — но я всегда замечаю интересные вещи.

Мин Лиён прищурилась, слегка наклонив голову.

— Замечать и понимать — разные вещи, Мия. Не путай одно с другим.

Девушка ухмыльнулась, сцепив руки за спиной и делая вид, будто это непринужденная беседа.

— Может быть. Но иногда то, что я замечаю, оказывается... куда правдивее, чем слова взрослых. Особенно тех, кто любит скрывать своё настоящее лицо.

Лиён почувствовала, как внутри её сжало. Она приподняла подбородок, сохраняя ледяной тон:

— Ты слишком много позволяешь себе.

Барби изогнула бровь, почти издевательски.

— А может, вы слишком боитесь, что кто-то увидит больше, чем нужно? — Она сделала шаг ближе, будто проверяя границы. — Я думаю, у вас есть тайны, миссис Мин. Большие. И, знаете... иногда так интересно наблюдать, как взрослые их прячут.

Лиён стиснула зубы, но лицо оставалось непроницаемым.

— Моё единственное дело здесь — преподавать. Всё остальное тебя не касается.

Барби на миг замолчала, но в её глазах мелькнуло открытое злорадство.

— Ну конечно, — протянула она, склонив голову набок. — Просто учительница, которая возвращается к школе, иногда с... неожиданной компанией. Разве это не вызывает вопросов?

На секунду Мин Лиён не смогла сдержать резкий вдох, но тут же взяла себя в руки, холодно посмотрела в глаза ученице.

— Ты переходишь границы, Мия.

— Ох, простите, миссис Мин, — девушка прижала ладонь к губам, изобразив наигранное раскаяние. — Наверное, я слишком любопытна. Но ведь любопытство иногда открывает самые интересные секреты.

Мин Лиён сделала шаг к ней, и в её взгляде на мгновение сверкнула сталь.

— Если ты не прекратишь, я найду способ научить тебя уважению.

Барби лишь улыбнулась шире, словно наслаждаясь её реакцией.

— Вот это я и люблю в вас, миссис Мин. Когда вы пытаетесь быть строгой... но внутри всё кипит. Это видно.

В груди у Лиён заклокотало от злости и унижения, но она с усилием сдержалась, отпуская холодное:

— Урок окончен. Можешь идти.

Барби отступила назад, демонстративно медленно собирая свои вещи.

— Конечно. Но, знаете... я всегда рядом. И всегда смотрю.

И с этими словами она вышла из класса, оставив Лиён с пульсирующей болью в висках и ощущением, что почва уходит из-под ног.

***

Лиён медленно выдохнула, словно пытаясь выпустить вместе с воздухом ту тяжесть, что осталась после разговора с Барби. Класс опустел, в коридоре гулко разносились шаги и смех учеников, звенели замки шкафчиков. Она собрала бумаги в аккуратную стопку, положила их на край стола и на миг задержала взгляд на двери. В груди всё ещё пульсировала злость, смешанная с тревогой.

«Хватит», — сказала она себе. Нужно было хоть немного перевести дух.

Она решила не ехать в город, хотя мысль о тихом кафе с чашкой крепкого кофе и спокойной музыкой казалась заманчивой. Но сейчас ей не хотелось видеть чужих людей, не хотелось демонстративно покидать территорию школы, рискуя снова вызвать пересуды. В конце концов, столовая здесь была вполне достойной — богатые родители привыкли платить за всё самое лучшее, даже за вкусную еду для детей.

Лиён вышла из класса и пошла по коридору. Школа шумела — гул голосов, звонкий смех, чей-то быстрый бег по лестнице. Снаружи серое пасмурное небо давило в окна, отражая её собственное настроение. Каждый шаг отдавался лёгкой усталостью в теле: она почти не спала прошлой ночью, всё время возвращаясь мыслями к ссоре с мужем и к разговору в машине с Кимом.

«И зачем я тогда вообще позвонила ему?» — мелькнула мысль. Она поморщилась, отмахнувшись.

Дойдя до дверей столовой, Лиён остановилась и на секунду посмотрела внутрь. Просторный зал с высоким потолком, мягкий свет ламп, длинные ряды столов. У витрин толпились ученики, выбирая себе блюда: кто-то смеялся, кто-то с жадностью вцепился в поднос, кто-то лениво ковырял вилкой пасту. Несколько учителей сидели за отдельными столами, тихо переговариваясь.

Ароматы — свежий хлеб, сливочный соус, жареное мясо — наполняли воздух и вызывали внезапный голод. Желудок предательски напомнил о себе, и Лиён впервые за утро ощутила почти простое человеческое желание — просто поесть и ни о чём не думать.

Она провела рукой по волосам, взяла поднос и медленно двинулась в сторону линии раздачи, стараясь не замечать слишком пристальных взглядов некоторых учеников, всегда жадных до сплетен.

«Пусть смотрят. Я должна оставаться спокойной», — повторила она про себя, будто мантру.

Она уже успела взять поднос — порцию пасты, овощной салат и кофе в белой кружке — когда заметила знакомую фигуру у окна.

Джеймс, как обычно, сидел немного перекособочившись на стуле. Его квадратные очки всё время сползали на кончик носа, и он привычным движением подталкивал их вверх одним пальцем. Штаны, кажется, были на грани того, чтобы соскользнуть с бёдер, но Джеймс, похоже, вовсе не обращал на это внимания. Он задумчиво крутил ложку в руках, а рядом с ним стоял недопитый стакан сока.

— Мин Лиён! — радостно воскликнул он, заметив её. — А я уж думал, ты сбежала в какой-нибудь пафосный ресторан, как половина нашего «звёздного состава».

Она чуть улыбнулась — усталой, но всё же искренней улыбкой.

— Сегодня решила быть проще, — сказала Лиён, подходя ближе. — И вообще, я слишком устала, чтобы куда-то ехать.

Джеймс, слегка прищурившись, посмотрел на неё поверх очков.

— Устала — это мягко сказано. Ты выглядишь так, будто всю ночь проверяла работы. Или... — он нарочито понизил голос, наклонившись чуть ближе, — ...пыталась найти смысл жизни.

Лиён едва заметно усмехнулась.

— Скорее второе. Работы я проверю потом.

Она поставила поднос на стол напротив и села. Вкусный аромат еды ударил в нос, но желудок будто всё ещё сопротивлялся — слишком много напряжения.

— Ты знаешь, — продолжил Джеймс, — я всегда поражаюсь, как ты держишь лицо. Вокруг — дети богатеньких родителей, их драмы, наши бесконечные собрания, сплетни... А ты всё равно — как статуя.

Она чуть приподняла бровь, облокотившись на руку.

— Статуя? Это уж слишком.

— Нет, правда. — Он хитро улыбнулся. — Иногда мне кажется, что у тебя внутри идёт целый вулкан, а снаружи — ледяная глыба.

Слова задели неожиданно точно. Лиён отвела взгляд к окну, где серое небо нависало над школьным двором.

— Вулкан и глыба, — тихо повторила она. — Звучит... слишком близко к истине.

Джеймс ненавязчиво пожал плечами.

— Ну, если когда-нибудь эта глыба решит треснуть, знай — я могу выслушать. И не осуждать. Это моя профессия: слушать и наблюдать.

Лиён снова улыбнулась — в этот раз теплее.

— Спасибо, Джеймс. Иногда мне кажется, что ты единственный здесь, кто действительно замечает людей.

— Возможно, потому что я сам — не совсем вписываюсь, — усмехнулся он, поправляя очки. — Но, знаешь, в этом даже есть плюс: можно видеть то, что другие упускают.

Они на минуту замолчали. Вокруг доносился шум столовой, кто-то громко смеялся, кто-то спорил. Но за их столиком повисло неожиданно спокойное, уютное молчание.

Лиён поднесла кружку к губам, собираясь сделать глоток кофе, когда взгляд невольно скользнул в сторону дальнего столика. И сердце будто на секунду замерло.

Там сидел он.

Ким Со Джун.

Даже в этой шумной, переполненной столовой он умудрялся выглядеть так, словно не принадлежал этому месту. Чёрная куртка поверх серой футболки сидела на нём небрежно, но стильно, волосы чуть растрёпаны — как будто он только что пришел с ветра. В одной руке он держал пластиковый стакан с газировкой, другой лениво крутил зажигалку, словно просто от скуки. Его лицо оставалось холодным и спокойным, но в этих глазах... было что-то, что всегда выбивало Лиён из равновесия.

Она заметила, что он был не один. Рядом с ним сидел высокий парень в светлой рубашке, широкоплечий, с открытой ухмылкой. Судя по уверенной манере говорить и жестикулировать, этот тип был из тех, кто привык быть в центре внимания. Он что-то активно рассказывал, размахивая руками, а Ким слушал молча, иногда чуть приподнимая уголок губ — так, что даже трудно было понять, то ли это усмешка, то ли вежливый жест.

И именно это спокойное, отстранённое выражение делало его ещё более выделяющимся среди остальных.

Лиён поймала себя на том, что смотрит слишком долго.

— Мин? — голос Джеймса вернул её в реальность. — Ты будто задумалась.

Она моргнула, отвела взгляд обратно на свой поднос и попыталась сохранить нейтральное выражение лица.

— Просто... заметила кое-кого.

Джеймс мягко улыбнулся, но ничего не стал спрашивать.

А внутри Лиён снова поднималось странное чувство: смесь раздражения, напряжения и того самого вулкана, который Джеймс так точно описал минуту назад.

Лиён накрутила пасту на вилку, но так и не донесла её до рта. Слишком уж громко раздавался смех с соседнего столика.

— ...ты представляешь?! — возбуждённый голос доносился обрывками. — Этот идиот въехал прямо мне в зад на парковке! И ведь даже не извинился, просто сдулся, как будто это я виноват. Чуть не дал ему по морде, честное слово!

Она подняла взгляд. Тот самый парень в светлой рубашке, с нескончаемой жестикуляцией и яркой улыбкой, азартно рассказывал, наклоняясь через стол. Казалось, его энергия выплёскивалась на всех вокруг, затмевая даже гул столовой.

Ким сидел напротив. Его реакция была почти незаметной: он то лениво вращал зажигалку в пальцах, то скользил взглядом мимо, будто не желая увлекаться разговором. Иногда уголок губ чуть поднимался — усмешка или издёвка, Лиён не могла понять.

Она напряглась, будто сама оказалась под прицелом этого ледяного взгляда. И всё же не могла оторваться.

— ...и знаешь, я ещё и с цепью был! — продолжал тот парень, понижая голос, будто делился какой-то тайной. — Думал, сейчас точно разнесу его. Но, клянусь, Ким, это был самый тупой день в моей жизни.

Ким чуть приподнял бровь. Его ответ утонул в гуле столовой, но Лиён уловила сухое «угу».

На миг она подумала, что это даже... правильно. Что у такого человека, как Ким Со Джун, есть друг — пусть и слишком шумный, но искренний. Может, рядом с ним он не всегда холодная каменная стена.

Она быстро отвернулась, чтобы не выдать своего интереса. Сделала вид, что слушает Джеймса, который в этот момент увлечённо рассказывал о новой лабораторной установке для биологии.

Но внутренний голос упрямо возвращал её к соседнему столику: кто этот парень? И почему Ким позволяет ему сидеть так близко?

Мин уже почти собиралась доесть десерт, когда до неё донёсся знакомый голос — слишком громкий, слишком уверенный:

— Слушай, она же прямо не из этого мира, — говорил парень, сидящий с Кимом. — Такая вся... правильная, строгая. Ты видел, как она смотрит на класс? Будто рентгеном прошивает.

Лиён машинально сжала вилку. «Интересно, это обо мне?»

— Видел, — отозвался Ким. Его голос звучал ровно, даже равнодушно, будто речь шла о погоде.

— Я бы поспорил, — засмеялся парень. — В её глазах точно прячется что-то. Типа она играет в ледяную королеву, но внутри, клянусь, там огонь.

Лиён почувствовала, как кровь приливает к щекам. Огонь? Ледяная королева? Ей захотелось оборвать разговор, но она лишь сделала вид, что поправляет волосы, прислушиваясь.

— Ты слишком много фантазируешь, — коротко бросил Ким.

— Да ладно, — собеседник не унимался. —Такие всегда хранят тайны. Было бы интересно раскопать...

Ким слегка улыбнулся уголком губ — почти незаметно, но для Лиён этого хватило, чтобы сердце предательски кольнуло.

Она поспешно опустила взгляд в тарелку. «Что за идиот? И почему Ким не пресекает это сразу?»

— Спорим, у неё есть какой-то грязный секрет, — продолжал парень, подаваясь вперёд, его глаза блестели от азарта. — Такие женщины только с виду неприступные, а на деле... стоит копнуть глубже — и откроется целый ад.

Ким перестал вертеть в руках стакан и поднял на него взгляд. Его голос прозвучал тихо, но так резко, что в нём не осталось ни капли ленивой насмешки:

— Закрой рот, Сэм.

Сэм заморгал, будто не поверил, что услышал это.

— Чего? Я же просто...

— Я сказал, хватит, — повторил Ким. В его взгляде мелькнуло что-то стальное, и на секунду даже шумная столовая вокруг стихла для Лиён.

Парень неловко усмехнулся и, поднимая руки, сдался:

— Ладно-ладно... не кипятись.

Ким снова отвёл взгляд в сторону, будто разговор больше его не касался. Но Лиён, наблюдавшая за этим со своего места, почувствовала, как по спине пробежал холодок.

«Что это было? Он остановил его ради меня... или просто не выносит чужой болтовни?»

Она доела остатки обеда, стараясь не поднимать головы. Но мысль о том, что Ким вмешался именно в тот момент, не отпускала её.

Лиён уже собиралась подняться, но словно почувствовала на себе чей-то взгляд. Осторожно, почти незаметно, она скосила глаза в сторону столика Кима.

Их взгляды встретились.

Его глаза — тёмные, спокойные, почти ледяные — задержались на ней дольше, чем позволяли правила приличия. Ни улыбки, ни удивления — просто ровный, пристальный взгляд, от которого у неё внутри всё сжалось.

Она поспешно отвернулась, сделав вид, что Джеймс как раз сказал что-то смешное. Учитель биологии, не замечая её напряжения, энергично размахивал руками и рассказывал о каком-то новом эксперименте с зелёными водорослями. Лиён подыграла, даже слегка рассмеялась, но смех прозвучал натянуто.

«Чёрт... зачем он смотрел так?» — мысли крутились в голове, сбивая ритм. — «Будто насквозь. Будто он знает... или, хуже того, догадывается.»

Она машинально поправила волосы, стараясь вернуться в привычную холодную маску, но пальцы предательски дрожали.

Лиён поставила стакан на поднос. В голове уже шумело от сумятицы мыслей — и после утренней перепалки с Барби, и от тяжёлого взгляда Кима. Хотелось тишины, хотя бы пары минут без чужих глаз.

Она поднялась, взяла поднос и двинулась к зоне утилизации. И в тот момент снова — словно назло — её уши зацепили знакомые голоса за столиком сбоку.

— ...я тебе говорю, он выскочил, как идиот, и врезался прямо в зад моей тачки! — возмущённо тараторил парень, явно Сэм. — Теперь капец: бампер, фары, выхлоп — всё всмятку! Надо кучу денег ввалить, чтоб нормально собрать.

Глухой, сдержанный ответ Кима утонул в гуле столовой — Лиён уловила только короткое:

— Сам виноват.

Сэм, похоже, не обиделся и продолжал:

— Да ну тебя! Я ж по правилам там стоял. Теперь придётся у отца клянчить или самому выкручиваться... А ты знаешь, сколько это стоит?

Лиён поспешно скинула поднос, словно боясь, что задержится ещё на секунду — и вдруг подслушает то, что знать не должна.

«Не моё дело. Совсем не моё.»

Она выпрямилась и направилась к выходу. Шум столовой остался позади, но ощущение чужого взгляда — не покидало. Будто Ким снова смотрел ей в спину.

В коридоре было тише. Она позволила себе вдохнуть глубже, но стоило сделать пару шагов, как рядом возник Джеймс.

— Эй, Мин Лиён! — он догнал её, держа свои бумаги в руках, и, как всегда, спеша, чуть не споткнулся о собственные штаны. — Ты чего так быстро убежала? Всё в порядке?

Его голос прозвучал неожиданно заботливо, и Лиён даже смягчилась, краем губ улыбнувшись.

— Да, просто... шумно там, — ответила она тихо. — Хотела немного воздуха.

Джеймс кивнул, прищурившись так, будто пытался заглянуть ей прямо в душу:

— Воздух — это хорошо. Но ты сама сегодня какая-то... напряжённая, — сказал Джеймс, поправляя свои квадратные очки, которые снова сползали на кончик носа.

— У меня всё нормально, — отозвалась Лиён ровно, словно поставив невидимую стену.

— Нормально, — передразнил он мягко, но без издёвки. — Так все говорят, когда на самом деле — ненормально.

Она вскинула на него взгляд — и чуть не усмехнулась. Умудряется выглядеть, как вечный клоун с вечно спадающими штанами, а в глазах — внимательность, будто рентген.

— Ты слишком наблюдательный для учителя биологии, — заметила она, чуть иронично.

— Ну, знаешь ли, — он пожал плечами и взмахнул руками, едва не уронив поднос, — я каждый день наблюдаю за лягушками и микробами. Как думаешь, сложно ли заметить, когда коллега выглядит так, будто её что-то грызёт изнутри?

Лиён хмыкнула, но быстро спрятала улыбку.

— У меня просто много дел, Джеймс.

— Много дел — это не причина ходить с таким лицом, — не отступал он. — Я бы понял: если бы ты отравилась в нашей столовой, — он театрально кивнул в сторону зала, — там-то у меня доказательств хватает. Но это что-то другое.

— Ты неисправим, — вздохнула она, качнув головой.

— А ты упрямая, — подытожил он. — Ладно, я не буду лезть. Но если захочешь поговорить — ты знаешь, где меня искать. Обычно мои штаны найдёшь быстрее, чем меня самого.

Он нарочно подтянул ремень, и Лиён тихо рассмеялась, но тут же оборвала себя.

— Спасибо, Джеймс. Правда. Но... всё под контролем.

— Пусть будет так, — сказал он мягко, не настаивая больше.

Она кивнула, и их пути разошлись: Джеймс пошёл к себе, а Лиён — в свой класс.

Войдя в пустой класс, она опустилась на стул. На душе было беспокойно, и слова Джеймса лишь подчеркнули её внутренний хаос. «Под контролем... А если я уже теряю этот контроль?»

Она достала телефон, пролистала список контактов и остановилась на имени, которое сама же когда-то в раздражении так сохранила — «Выскочка».

Пальцы чуть замерли, но потом она быстро напечатала короткое сообщение:

«Нам нужно встретиться. Сегодня.»

Она нажала «отправить» и уставилась на экран, ожидая ответа.