Условия для мести

11 октября, 01:10 ночи, Орландо, штат Флорида

В кабинете Лиён царил полумрак. Единственный источник света — настольная лампа с зеленым абажуром, отбрасывающая тусклое сияние на груду бумаг и монитор компьютера. Желтоватый круг освещал лишь стол и её утомлённое лицо, всё остальное тонуло в тени. За окном распласталась ночь: город жил своей жизнью, но сюда, в стены «борделя», его шум почти не проникал.

Она сидела, опершись щекой на ладонь, и лениво моргала, уткнувшись в цифры отчётов. Буквы расплывались, строки накладывались одна на другую, мысли путались. В голове было гулко и пусто, и всё чаще возвращалось чувство, что её жизнь катится в какую-то бездну, а она лишь наблюдает, не в силах затормозить падение.

Лиён откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и позволила себе воспоминание: несколько часов назад — солнечный свет, смех и лёгкость в доме Изабеллы. Они пили вино, болтали о пустяках и будто снова были прежними — свободными и счастливыми. Но то тепло растаяло, как мираж: через пару дней Изабелла улетит в Италию, и от этого воспоминания останется только привкус горечи.

Мысль о возвращении домой вызвала в ней лишь тяжёлую усталость. Там будет Джордж. Он наверняка встретит её недовольным взглядом, упрёками, ироничным молчанием или бурчанием — разницы не было. Ему будет плевать, что именно он настоял, чтобы Лиён задержалась в борделе, занималась бумажной рутиной и контролировала всё до поздней ночи. Для него это будет ещё одним поводом бросить камень в её сторону.

Она вздохнула и машинально провела пальцем по краю стакана с недопитым вином, что стоял рядом с клавиатурой.

Мысли Лиён вязли в темноте, и она почти не заметила, как время потянулось тонкой нитью, тянущей её в забытьё.

Но дверь кабинета распахнулась с такой силой, что лампа качнулась и её тень дрогнула по стенам. Лиён вздрогнула, резко распрямившись в кресле. На пороге стоял Рико. В его руках была Аманда.

— Что за... — слова застряли у Лиён в горле, когда она увидела выражение его лица — жёсткое, напряжённое, и Аманду в его руках.

Рико занёс её внутрь и почти без слов уложил на кожаный диван у стены. Лиён встала из-за стола, сердце стукнуло о рёбра.

— Объясни, что случилось! — голос её прозвучал резко, больше от ужаса, чем от злости.

Она посмотрела на Аманду и почувствовала, как в груди поднялась волна ярости. На её щеке расплывалось яркое красное пятно — след от сильной пощёчины. Глаза были заплаканные, ресницы влажные, взгляд потухший и бегающий, будто она всё ещё не верила, что оказалась здесь, в безопасности.

— Кто это сделал? — холодно спросила Лиён, с трудом сдерживая голос.

Рико не сразу ответил, только провёл рукой по лицу, словно стараясь выбросить из головы то, что произошло.

— Рико, я жду объяснений, — Лиён обошла стол и остановилась рядом с диваном.

Он стоял у двери. Лицо каменное, но взгляд раз за разом возвращался к Аманде.

— Я отвёз её на банкет к Мартину, — начал он, сухо, будто докладывал о выполненной миссии. — Всё было нормально. Когда они вышли из особняка, то сели в его машину и поехали. На банкете он себя вежливо, не давал поводов... я решил, что это просто вечерняя прогулка.

Лиён скрестила руки, взглядом сверля его, но промолчала.

— Они зашли в жилую высотку, — продолжил Рико. — Я остался ждать в машине, но, когда Аманда не брала трубку, понял, что что-то не так. Поднялся, узнал у его водителя номер квартиры. Дверь пришлось выбить.

Рико замолчал на миг, будто тяжело подбирая слова, но голос его оставался ровным:

— Зашёл и увидел, как эта туша... — он стиснул челюсти, но не сорвался. — ...как он прижимал её к полу. Я его скинул, вынул оружие. Он начал орать, но быстро заткнулся. Мы ушли.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только дыханием Аманды. Лиён перевела взгляд на девушку.

— Я... я не думала... — выдохнула Аманда, обхватывая себя руками. Голос сорвался. — Думала, он просто хотел подвезти... он... он был нормальный... на людях...

Она запнулась, сжала пальцы так, что костяшки побелели. Лиён заметила, как Рико снова посмотрел на неё — быстрым, острым, полным напряжения взглядом, который он тут же спрятал, снова уткнувшись глазами в пол.

— Хватит, — твёрдо сказала Лиён, чувствуя, как в груди вскипает злость. — Я всё поняла.

Она сделала шаг ближе к дивану, накрыла ладонью руку Аманды.

— Здесь ты в безопасности.

И снова, боковым зрением, уловила, что Рико так и не отошёл от двери, будто боялся, что Мартин вот-вот вырвется из тени и снова появится.

Попросив подробнее все объяснить Лиён молча выслушала обоих, и тишина в кабинете показалась тяжелее, чем слова.

Она медленно выпрямилась, убрала руку с плеча Аманды и вернулась за стол. Взгляд её стал холодным, будто ледяным лезвием.

— Значит так, — тихо произнесла она, отодвигая папку с отчётами. — Этот жирный ублюдок перешёл черту. Сопровождение — не значит доступ к телу. Он знал правила.

Лиён подняла глаза на Рико.

— Собери своих. Сегодня же ночью, — её голос был спокойным, но в нём слышался приговор. — Чтобы он понял: трогать наших девочек —опасно.

Рико коротко кивнул, будто этого и ждал. Но взгляд его снова скользнул к Аманде, задержался, пока Лиён не уловила этот невысказанный немой вопрос: «Она в порядке?»

— Рико. — добавила Лиён, чуть смягчив тон.

Рико коротко кивнул на приказ и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Кабинет снова погрузился в вязкую тишину, и только настольная лампа бросала жёлтое пятно света на бумаги, оставленные на столе.

Лиён подошла ближе, опустилась рядом с диваном и, чуть склонив голову, посмотрела на Аманду.

— Всё ли у тебя в порядке? Может, вызвать врача? — её голос звучал непривычно мягко, хотя в глазах оставалась холодная сосредоточенность.

Аманда вздохнула, провела пальцами по щеке, где ещё горела красная отметина, и усмехнулась срывающимся голосом:

— Да какой врач... Я просто не думала, что этот жирный ублюдок посмеет так поступить. — Она криво усмехнулась, но в её смехе звенела горечь.

Лиён на секунду задержала на ней взгляд, потом откинулась назад и кивнула.

— Ладно. Я отвезу тебя в твою квартиру. Там тебе будет легче.

Аманда молча кивнула, поднявшись с дивана.

Лиён последней окинула кабинет взглядом, потянулась к выключателю и щёлкнула его. Лампа погасла, и комната утонула во мраке.

Они вышли вместе, оставив позади темноту и тишину.

***

Машина мягко скользила по ночным улицам. В салоне было тихо, только ровный гул мотора и редкие вспышки фар встречных машин прорывали темноту. За окнами — пустынные кварталы, тусклые фонари, редкие фигуры прохожих. Город будто вымер, оставив дорогу только им двоим.

Аманда сидела, прижавшись головой к стеклу. Из отражения на неё смотрело лицо с покрасневшими глазами и тенью красного следа на щеке. Она молчала, время от времени медленно моргая, словно пыталась убедить себя, что всё уже позади.

Мин Лиён держала руль обеими руками, взгляд её был устремлён вперёд. Обычно холодная и невозмутимая, сейчас она краем глаза то и дело следила за Амандой. Но слов не находилось. В машине висело напряжённое молчание, тяжёлое, как ночной воздух за окнами.

Вскоре огни центра сменились серыми окраинами, затем домами пригорода. Узкие улочки, редкие светящиеся окна — спящий город. Машина свернула к невысокой многоэтажке и остановилась.

— Приехали, — коротко сказала Лиён, глуша мотор.

Аманда подняла взгляд и выдохнула, словно возвращаясь в реальность.

— Спасибо, — сказала она тихо и уже у двери добавила, — Поднимешься? Хоть на минутку. Не хочу сейчас оставаться одна.

Лиён на секунду замерла, как будто взвешивая. В её взгляде мелькнула тень сомнения и — что-то мягкое, человеческое.

Она кивнула и вышла вслед за Амандой.

Аманда открыла дверь своей квартиры. Небольшой, чуть захламлённый коридор, слабый запах кофе и старых книг — всё казалось слишком домашним после гулкого холода «борделя».

— Заходи, — пригласила она, оборачиваясь к Лиён.

Но едва Аманда успела закрыть дверь за ними, как из тёмного коридора к её ногам стремительно выскочил пушистый комок. Белая кошка с тёмными пятнами замурлыкала и встала на задние лапы, требовательно потянувшись к хозяйке.

— Китти, моя хорошая... — Аманда сразу присела, подхватила кошку на руки и прижала к груди.

Кошка негромко мяукнула, словно почувствовала её усталость.

Лиён остановилась в коридоре, удивлённо приподняв брови.

— У тебя есть кошка? — в её голосе звучало искреннее удивление, будто это не вязалось с образом девушки, которую она видела в своих стенах.

Аманда усмехнулась, провела ладонью по мягкой шерсти.

— Ага. Только не говори, что я кажусь не кошачьим человеком. Китти — это, наверное, единственное живое существо, которое всегда ждёт меня дома.

Кошка тем временем осторожно спрыгнула на пол и, обогнув Лиён, скрылась в глубине квартиры. Лиён провела её взглядом и чуть качнула головой.

— Не ожидала. Но это... по-своему трогательно.

Они прошли в небольшую гостиную. Простая мебель, светлая занавеска, пара книг и старый плед на диване — всё выглядело по-домашнему, тепло и слишком обыденно на фоне недавних событий.

Аманда поставила на низкий столик бутылку вина и два бокала.

— Садись. Думаю, нам сейчас не помешает. — Она слабо улыбнулась, наливая вино.

Лиён села на край дивана, приняв бокал, но не спешила пить. Она внимательно посмотрела на Аманду — на её щёку с красным следом, на глаза, где ещё блестели слёзы, — и в первый раз позволила себе звучать мягче, чем обычно:

— Ты держишься, но я вижу, что тебе больно.

Аманда села рядом, сделала глоток и пожала плечами.

— Конечно, больно. Я не думала, что этот жирный ублюдок окажется таким. Но знаешь... я ведь помню, что ты говорила. «Клиенты разные, может быть всякое». — Она криво усмехнулась. — Ты была права. Просто я надеялась, что обойдётся.

Лиён не отводила взгляда. Её холодная маска давала трещину, уступая место настоящему участию.

— Ты хороший человек, Аманда. Тебе просто не повезло с обстоятельствами. И я не хочу, чтобы мои девочки проходили через такое. Я серьёзно думаю разобраться с этим.

Аманда посмотрела на неё, чуть прищурилась, будто пытаясь понять, откуда в этом человеке вдруг прорезалось столько тепла.

— Знаешь, ты сейчас звучишь... не как хозяйка, а как... друг.

На губах Лиён мелькнула почти незаметная улыбка. Она чуть качнула бокалом.

— Может, ты просто плохо разбираешься в людях.

Аманда усмехнулась в ответ, но её глаза на мгновение стали мягче. В комнате воцарилось то самое напряжённое, но уже тёплое молчание — то, которое бывает, когда двум людям неожиданно становится ближе, чем они планировали.

Лиён удобнее устроилась на краю дивана, сохраняя привычную осанку. Но её пальцы выдавали напряжение — они то сцеплялись в замок, то сжимали край подушки. Аманда сидела напротив, держа бокал обеими руками так крепко, будто только он мешал ей дрожать. На коленях уютно устроилась Китти, но кошка не могла скрыть того, что сама Аманда выглядела на грани — глаза ещё блестели от недавних слёз, дыхание было неровным.

Тишина между ними тянулась слишком долго. Наконец, Аманда глубоко вдохнула и, почти не глядя на Лиён, выдавила:

— Знаешь... я ведь пошла на этот банкет не ради Мартина. Я пошла из-за твоего мужа.

Слова прозвучали тихо, но ударили так, словно комната вдруг наполнилась эхом. Лиён резко повернула голову, и её взгляд стал острым, как лезвие.

— Что? — голос сорвался на полувскрик. — Из-за Джорда? Аманда... о чём ты вообще?

Губы Аманды дрогнули, и она, словно решив больше не тянуть, заговорила быстрее:

— В тот вечер, когда мы были на прошлой встрече, когда я видела его. Во дворе. С девушкой. И я подумала... если пойду туда снова — может, увижу его ещё раз. Может, найду хоть какое-то объяснение этим фотографиям, что приходят тебе на телефон.

Лиён медленно поставила бокал на стол, будто боялась уронить его от внезапно нахлынувшего напряжения. На её лице мелькнула смесь шока и злости, но под этой маской читался страх.

— Боже, Аманда... — её голос стал низким и глухим. — Ты с ума сошла? Зачем? Почему ты мне не сказала сразу? Ты хоть понимаешь, во что могла вляпаться?!

Аманда сжала губы, выпрямилась и встретила её взгляд. В её глазах не было ни вызова, ни раскаяния — только странная твёрдость, за которой скрывалась боль.

— Потому что я не могла иначе, — сказала она тихо. — Я видела тебя, Лиён. Сильную, красивую, умную. Но я видела и то, как внутри тебя это всё разъедает. И я не могла сидеть спокойно. Когда-то у меня тоже была ситуация... когда мне нужна была помощь. Но никто не влез. Никто не протянул руку. И я решила — я не буду такой. Я хотя бы попробую помочь тебе.

Она замолчала, опустив глаза. Кошка на её коленях сладко потянулась, словно разбавляя этот болезненный момент. Лиён сидела неподвижно, только её пальцы нервно теребили край платья. Она смотрела на Аманду долго и напряжённо, будто пыталась прочитать между строк больше, чем та говорила вслух.

И всё же в какой-то момент её голос стал тише, мягче:

— Ты даже не знаешь, кто он. Ты понятия не имеешь, на что способен Джордж. Это не игра, Аманда. Я не хочу, чтобы ты рисковала собой из-за меня.

Аманда подняла глаза. В её взгляде не было сомнений, только спокойное упрямство:

— Но ведь я уже рискнула. И знаешь... я не жалею.

Эти слова повисли в воздухе, и вдруг Лиён почувствовала, как внутри неё что-то начинает ломаться. Как будто стены, которые она выстраивала годами, дали трещину. Она вздохнула, потерла виски и прикрыла глаза, позволяя себе на миг усталость.

— Ты упрямая, как чёрт, — пробормотала она, но в её голосе не осталось злости. — Но... ты права в одном. Я вижу, что ты хороший человек. Может, слишком добрый для всего этого дерьма вокруг нас. Но если ты уж решила лезть в это... ладно. Только обещай мне одно: ты не полезешь туда одна. И будешь слушать меня.

Улыбка Аманды была усталой, но тёплой, такой, что в ней мелькнуло настоящее облегчение.

— Обещаю.

Лиён впервые за весь вечер позволила себе откинуться на спинку дивана и расслабиться. В этом странном признании и упрямстве Аманды было что-то, что согревало её изнутри — как давно забытая искра доверия.

Аманда, крутя в пальцах ножку бокала, тихо усмехнулась. В её смехе не было лёгкости — скорее усталое удивление самой себе.

— Знаешь, Лиён, — голос прозвучал мягко, но с лёгкой хрипотцой от недавних слёз, — когда я шла в эскорт, я даже не думала, что встречу там человека, за которого буду так сильно переживать.

Лиён не отводила взгляда. В её глазах скользнула тень, почти насмешливая, но вместе с тем — теплее, чем обычно. Уголок губ чуть дрогнул.

— А я, когда брала тебя к себе, сразу поняла: проблем ты мне ещё принесёшь. И, похоже, не ошиблась.

Аманда приподняла брови, сделала вид, что обиделась, и тут же улыбнулась, качнув головой. В её взгляде на секунду мелькнула дерзость, перемешанная с благодарностью.

— Может быть, не только проблем, — ответила она, наклоняясь чуть ближе.

Лиён выдержала паузу. Казалось, в её голове боролось сразу несколько мыслей, но в итоге губы тронула едва заметная тёплая улыбка.

— Может быть, — произнесла она почти шёпотом, будто признавалась в чём-то себе самой.

Они молча смотрели друг на друга, и в этой тишине вдруг оказалось больше откровенности, чем в любых словах. Лиён подняла бокал, Аманда — вслед за ней. Хрустальный звон коротко отозвался в комнате, словно закрепив их негласный союз.

— За новые проблемы, — сказала Лиён, в её голосе мелькнуло озорство.

— И за тех, кто рядом, когда они случаются, — добавила Аманда.

На какое-то время они позволили себе просто сидеть рядом, не торопясь. У каждой — свои раны, свои тайны, но в этот момент обе чувствовали, что не так уж одиноки.

Китти, словно уловив эту перемену в воздухе, мягко перепрыгнула с колен Аманды на диван и тут же — к Лиён. Та машинально протянула ладонь, коснувшись пушистой шерсти. Движение было осторожным, словно она боялась проявить лишнее. И всё же её пальцы задержались, а Аманда с нежной улыбкой наблюдала за этой неожиданной сценой.

Тепло разлилось в комнате, как в старом фильме, где время замирает на пару секунд...

И именно в этот момент из сумки Лиён, оставленной на кресле, раздался звонок. Резкий, настойчивый, он разорвал уютную тишину так, будто в комнату ворвался чужой холодный воздух.

Лиён резко обернулась, глядя на телефон, и в её глазах мелькнуло что-то большее, чем раздражение — почти страх. Она не двигалась, словно ожидала, что звонок утихнет сам. Но аппарат продолжал настойчиво вибрировать, и напряжение в комнате росло с каждой секундой.

Аманда чуть нахмурилась, но ничего не сказала. Только Китти, будто почувствовав перемену в воздухе, спрыгнула с коленей Мин и скрылась в тени.

Лиён поднялась и подошла к креслу. Взяв телефон, она долго смотрела на экран, пальцы крепко сжимали корпус. Казалось, она решает не просто — отвечать или нет, а выбирать между двумя разными реальностями.

— Мне нужно ответить, — наконец сказала она глухо, бросив короткий взгляд на Аманду. — Подожди здесь.

Не дожидаясь ответа, Лиён направилась на кухню. Дверь закрылась за её спиной мягко, но в этой мягкости было что-то окончательное, словно отрезавшее Аманду от того, что должно было прозвучать дальше.

На кухне царил полумрак. Холодный свет из окна падал на плитку, и Лиён на мгновение задержала взгляд на своём отражении в стекле. Потом всё же поднесла телефон к уху.

— Алло, — произнесла она сухо, без приветствия.

На другом конце провода ответ прозвучал просто, без всяких эмоций:

— Встретимся?

Голос Ким Со Джуна был ровным и чужим, словно между ними не было ни прошлого, ни будущего — только холодная необходимость.

— Зачем встречаться? — голос Лиён прозвучал настороженно, сдержанно, хотя в груди что-то сжалось. — Что-то случилось?

На линии повисла пауза. Потом тот же спокойный, ровный голос произнёс снова:

— Давай встретимся. Сейчас.

Лиён прикрыла глаза, сжала переносицу. Всё в ней сопротивлялось: эта ночь и так была словно бесконечный кошмар, клубок из откровений, боли и тревоги. Она устала, хотела лишь оказаться дома и запереться от всего мира.

— Где? — выдохнула она наконец, слишком тихо, будто самой себе.

— Кросби Парк. Там никого не будет, — ответил он ровно, без интонаций.

Щёлкнул разъединённый вызов. Лиён ещё несколько секунд смотрела на потемневший экран, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлое чувство — смесь обречённости и раздражённого смирения. Уже скоро рассвет, а она всё ещё в этой ночи, в её густом, вязком воздухе.

Она глубоко вздохнула, провела ладонью по лицу и вышла из кухни.

В гостиной Аманда сидела на полу, а Китти носилась вокруг её рук, ловя ленточку. Девушка тихо смеялась, и в её смехе было столько облегчения и жизни, что Лиён вдруг ощутила, насколько чужим и холодным будет всё то, куда ей придётся ехать.

— Мне пора, — сказала она ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Тебе нужно отдохнуть, а я... поеду домой. Уже поздно.

Аманда подняла голову, тревожно всматриваясь в её лицо.

— Всё в порядке?

— Да, — слишком быстро ответила Лиён, бросив короткий взгляд в сторону. — Всё в порядке.

Аманда не стала настаивать, только кивнула. Она встала и вместе с Китти проводила Лиён до двери.

— Береги себя, ладно? — тихо сказала она, чуть улыбнувшись.

Лиён кивнула, не позволяя себе ответить больше. Она лишь ещё раз коснулась пальцами дверной ручки, словно проверяя, готова ли отпустить это короткое мгновение тепла.

Кошка обвилась вокруг ног Аманды, и её жёлтые глаза блеснули в тусклом свете лампы, будто маленький фонарик.

Дверь мягко закрылась за спиной Лиён, и тишина снова опустилась в квартиру, оставив Аманду и Китти одних.

А за дверью шаги Лиён уже тонули в темноте, уводящей её в другую, совсем иную ночь.

***

«Gone – epil3psy»

Лиён заглушила мотор и на секунду задержалась в машине, глядя на притемнённое небо. Там, на горизонте, уже проступала светлая полоска рассвета — робкая, но неотвратимая. Эта ночь тянулась так долго, что ей казалось: утро должно было наступить давным-давно. Но вот оно, на пороге.

Она вышла из машины и тут же поёжилась от прохладного ветра. Осенний Орландо редко баловал настоящей стужей, но ранние часы были пропитаны особым холодком, влажным и пронзительным. Ветер тронул её волосы, растрепав пряди и заставив по-новому ощутить усталость, осевшую в теле.

Перед ней раскинулся Кросби Парк — пустынный, тихий, словно спрятанный от города. Дорожки терялись в полумраке, деревья покачивались в порывах ветра, и где-то в зарослях слышался резкий крик ночной птицы. Всё это напоминало ей сон, слишком явный, чтобы быть иллюзией, и слишком зыбкий, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Она медленно пошла по дорожке вглубь парка, шаги глухо отзывались по плитке. Вдалеке показалась фигура. Ким Со Джун стоял, сунув руки в карманы куртки, и будто ждал её уже давно. Когда он поднял голову, их взгляды встретились. Он замер, не двигаясь, но в его позе чувствовалась какая-то скрытая энергия — напряжённость, готовая прорваться.

Лиён невольно замедлила шаг. В груди кольнуло сомнение: стоило ли вообще приезжать? Она могла просто отключить телефон и забыть об этом звонке, уехать домой, позволить рассвету настичь её в собственной постели. Но теперь — слишком поздно. Она уже здесь, и оставалось только выслушать, что этот школьник-выскочка собирается ей сказать.

Она выпрямилась, усилием воли собрав остатки холодной уверенности, и пошла к нему, чувствуя, как с каждым шагом всё острее разгорается внутри странное, противоречивое волнение.

Ким стоял под низкими ветвями дуба, слегка сутулясь, но с каким-то напряжением в осанке. Лиён замерла на мгновение, разглядывая его. В глазах мелькал странный огонёк — не гнев, не раздражение, скорее смесь решимости и скрытой тревоги. Его волосы были растрёпаны ветром, как у неё самой, а тёмная куртка не скрывала лёгкой дрожи плеч, будто он внутренне боролся с чем-то, что не позволялось показать.

Когда Лиён подошла ближе, он слегка отступил, но не сказал ни слова, словно проверяя, не откажется ли она уйти. Лиён глубоко вдохнула и, собрав голос, заговорила первой.

— Зачем встречаться? — спросила она, пытаясь держать лицо спокойно. — Что случилось?

Он на мгновение замялся, глядя куда-то мимо неё, словно не сразу понимал собственные слова.

— Просто... хотел тебя увидеть. — сказал он ровно, почти без эмоций.

Лиён нахмурилась.

— Ты... сам понимаешь, что говоришь?

Он оперся спиной о ствол дуба, взгляд скользнул по ней, потом снова упал на землю.

— Не знаю... Просто... — он вздохнул, словно выдавливая слова через сопротивление, — хотел.

— Хотел? — переспросила Лиён, с трудом скрывая раздражение, — В три часа ночи?

Ким на мгновение молчал, потом чуть хмыкнул:

— Может, это звучит глупо...

— Да, звучит, — холодно сказала она, но голос чуть смягчился, — Но ты здесь, так что... слушаю.

Он поднял взгляд на неё, и в его глазах промелькнуло что-то непостижимое: смесь стеснения, внутреннего пыла и боли.

— Я... просто хотел сказать, что... — он замялся, — что скучал, наверное.

Лиён вздохнула и отступила на шаг, обводя его взглядом: глаза немного блестели, щеки чуть горели. Она уловила запах алкоголя, сладковатый, тонкий.

— Скучал, да? — осторожно уточнила она, — Ты выпил.

Он смутился, взгляд резко отвёл в сторону, но уголки губ дрогнули в лёгкой, почти виноватой улыбке.

— Может быть... — ответил он тихо, — Неважно.

— Неважно? — переспросила она, слегка наклонив голову, пытаясь понять его. — Кажется, всё-таки важно, если ты звонишь в такую рань.

Он хмыкнул, почти смеясь над собой.

— Я сам не понял, зачем звоню. Просто захотел тебя увидеть... и вот я здесь.

Лиён почувствовала, как внутри неё растёт смесь раздражения и любопытства.

— И что теперь? — спросила она ровно, — Что ты хочешь от меня?

Он поднял плечи, взгляд снова встретился с её глазами, и в нём была почти открытая уязвимость:

— Не знаю. Чтобы ты послушала. Чтобы я сказал то, что не могу сказать нормально... без смелости.

— Ну вот, — сказала Лиён тихо, слегка усмехнувшись, — Ты сказал. И теперь что?

Он молчал, глядя на её лицо, словно пытаясь найти что-то между словами. Потом шагнул чуть ближе, дыхание холодное, но глаза горели:

— Я просто... рад, что ты пришла.

Лиён вздохнула, стараясь удержать равновесие между скепсисом и этим странным тёплым ощущением, что щемило внутри: быть здесь, среди осеннего ветра, на рассвете, рядом с этим подростком, который умудрялся быть холодным и пылающим одновременно.

Она всмотрелась в его глаза и тихо сказала:

— Это опасно... если кто-то нас увидит.

Ким резко огрызнулся:

— Да-да, я помню, что тебе важно, чтобы завтра ты могла спокойно смотреть себе в глаза.

— Похоже, ты не понимаешь, какие могут быть проблемы, — холодно ответила она, пытаясь удержать дистанцию.

Он посмотрел на неё строго, чуть наклонив голову:

— Подойди.

— Что? — переспросила Лиён, удивлённо моргая.

— Подойди, — сказал он коротко.

Она сделала два шага вперёд, колеблясь, но притянутая этим странным напряжением. В тот момент он поднял ладони и обхватил её лицо, прижимая к себе. Его лицо приблизилось к её так резко, что дыхание стало ощутимо тёплым на её губах. Они оставались в миллиметрах друг от друга.

Рефлекторно Лиён слегка облизала губы — и случайно задела его. Руки её инстинктивно схватили за его растёгнутую куртку. Она взглянула сначала на его губы, а потом подняла взгляд к его закрытым глазам. Он жмурился, будто сам себя перебарывает.

Внезапно для неё он резко наклонился и глубоко поцеловал её.

Лиён охнула, тело буквально сжалось от неожиданности, а сердце бешено забилось.

Резкий, глубокий поцелуй застал Лиён врасплох. Её тело непроизвольно откликнулось на его прикосновение: колени слегка подкосились, а руки крепче сжали куртку, словно пытаясь удержаться на ногах. Дыхание его оказалось горячим и неровным, смешанным с едва уловимым запахом алкоголя.

Она ощущала каждое движение его губ, каждый дюйм приближения его лица, как будто время замедлилось. Сердце стучало так громко, что казалось, его звук заполнял весь парк вокруг них. Лёгкий холодный ветер осеннего утра играл с её волосами, но теперь этот холод лишь подчеркивал тепло, которое исходило от него.

Он слегка сжал её лицо в ладонях удерживая близость, и пропустил свой язык между её губ, и каждый миг казался наполненным электрическим напряжением: он был одновременно и горячим, и холодным — его сила сдерживалась самоконтролем, а её собственное тело откликалось на эту смесь сопротивления и желания.

Когда они оторвались на миллиметр, Лиён заметила, как его дыхание неровно ложится на её губы, а уголки рта слегка дрожат. Он закрыл глаза, словно собираясь с силами, и на мгновение в его взгляде промелькнула уязвимость, скрытая за привычной холодностью.

Лиён глубоко вдохнула, ощущая его дыхание на лице, и впервые поняла: внутри него бушует огонь, который он так старается скрыть. А вместе с этим огнём она почувствовала собственное тепло и растущую дрожь, внутреннее противоречие — страх и желание одновременно.

Они стояли так, едва дыша, на грани между словами, движениями и ощущениями. Каждый момент был словно напряжённый шнур, который мог порваться в любую секунду, и это ощущение делало всё ещё более манящим.

Лиён первой нарушила тишину. Её губы дрогнули, дыхание всё ещё сбивалось.

— Это неправильно... — голос звучал глухо, почти шёпотом. Она отстранилась, отводя руки от его куртки, будто только сейчас осознала, к чему они приблизились.

На лице Кима промелькнула тень — и тут же сменилось холодной маской.

— Понятно, — его слова прозвучали сухо, почти отрезающе. — Видимо, я ошибся, когда думал, что для тебя я хоть что-то значу... больше, чем просто ученик.

Лиён усмехнулась, но усмешка вышла усталой и чуть горькой.

— Ты ведёшь себя слишком беспечно. Думаешь, всё можно обернуть в драму и уйти победителем?

— А ты думаешь, всё можно контролировать, — парировал он, резко отводя взгляд. — Но жизнь не складывается в аккуратные формулы, Лиён. Не всё поддаётся твоим правилам.

Она хотела что-то ответить, но он уже сделал шаг назад, затем ещё один. В его взгляде мелькнула боль, спрятанная за холодным равнодушием.

— Ладно. Забудь, что я тебе звонил. Больше не повторится.

Ким развернулся и пошёл прочь, прочерчивая шагами по влажной от росы тропинке. Его фигура постепенно растворялась в сереющем рассветном воздухе.

Лиён осталась стоять неподвижно, сжимая руки в карманах пальто. Внутри клубился ком противоречий — облегчение, усталость, обида и то тянущее чувство, которое она боялась признать.

Она выдохнула, посмотрела в сторону, где только что скрылся Ким, и тяжело пошла к своей машине. Ветер снова подхватил её волосы, а рассвет медленно разворачивался над парком, окрашивая его в бледное золото — словно насмешка над этой ночной, лишённой сна встречей.

Возвращение домой было похоже на медленный сон. Лиён припарковала машину в подземке, поднялась в пентхаус и, толкнув дверь, на мгновение замерла — внутри царила та самая тишина, которая бьёт по нервам громче любого шума.

В холле тускло мерцали декоративные светильники, но за панорамными окнами уже начинал рождаться рассвет. Серые, бледно-золотые полосы медленно растекались по небу, пробираясь в комнату сквозь стекло и ложась длинными тенями на пол.

Она сняла пальто и оставила его прямо на кресле — сил вешать аккуратно не было. Туфли остались у двери. Ноги сами понесли её в гостиную.

Пентхаус был просторным, безукоризненно оформленным — дорогая мебель, идеально расставленные книги, абстрактные картины на стенах. Но всё это сейчас выглядело как декорации, пустая сцена после спектакля. Нигде не слышалось шагов, не пахло кофе, не ощущалось присутствия мужа. Его отсутствие было почти осязаемым, и почему-то это поранило сильнее, чем ожидалось.

Лиён остановилась у огромного окна, глядя на город, который просыпался внизу. Машины уже двигались по шоссе, но с этой высоты они казались игрушечными. В груди разливалась странная тяжесть, будто её собственная жизнь была такой же маленькой и далёкой.

Она коснулась холодного стекла ладонью, закрыла глаза. Ночь тянулась бесконечно, будто хотела растянуть её силы до последней капли. Но вот — рассвет пришёл. Он не обещал утешения, не приносил покоя. Только свет, в котором отчётливее становились её сомнения и пустота.

Лиён медленно опустилась на край дивана, чувствуя, как напряжение покидает тело. Стук сердца всё ещё отдавался в висках, дыхание было неровным. Слишком много эмоций, слишком много взглядов и слов, которых не должно было быть.

Она прикрыла глаза, позволив рассвету залить комнату. Бессонная ночь наконец-то закончилась, но её конец не приносил облегчения — лишь осознание, что впереди будет ещё труднее.

***

«QsensX –QsensX, Pt. 15»

Где-то на окраине Орландо ночь задержалась дольше, чем в центре города. Заброшенный автосервис стоял вросший в землю, с выбитыми окнами и ржавыми воротами, которые скрипели при каждом дуновении ветра. Внутри пахло плесенью, машинным маслом и старым перегаром.

Звуки доносились из глубины — тяжёлые удары, приглушённые стоны и сиплое дыхание.

— Хватит... я верну... — прохрипел мужчина, захлёбываясь словами.

Его голос заглох в гулком эхе, а следом раздался глухой звук кулака, ударившего о тело.

В тусклом свете фонаря Ким стоял над поваленным на бетон должником. Его лицо оставалось холодным, взгляд сосредоточенным, словно он бил не человека, а лишь тень, мешающую ему дышать. Каждый удар был выверенным, точным, без лишней злости — но в этом и заключалась особая жестокость.

И всё же... в его глазах горел тот самый огонь, который Лиён видела в парке. Только здесь он уже не прятался. Здесь, среди гнили и тишины, он выпускал наружу то, что сдерживал слишком долго.

Должник попытался отползти, но Ким схватил его за воротник и рывком вернул обратно, нависая сверху.

— Ты думаешь, что можешь бегать от меня? — его голос прозвучал ровно, но в каждой интонации сквозило напряжение. — Я сказал, ты платишь — значит, ты платишь.

Мужчина что-то забормотал, но Ким резко ударил кулаком рядом с его головой, в бетонный пол, так что посыпалась пыль.

— Хватит оправданий, — прошипел он. — Мне нужны не слова.

Он на секунду задержался, тяжело дыша, и неожиданно закрыл глаза. Внутри его всё ещё звучал поцелуй — внезапный, горячий, разрушительный. И теперь каждый удар, каждая вспышка ярости становились способом заглушить то чувство, которое он не имел права испытывать.

Он бил, потому что там, в парке, позволил себе слишком много. И если он не может уничтожить эту слабость, то хотя бы может отвлечься, отвести душу.

Ким медленно поднялся, выпрямляя спину, и начал ходить кругами вокруг мужчины. Его шаги гулко отдавались по пустому цеху, как шаги хищника, зажатого в клетке с жертвой.

— Ты знаешь, что хуже всего? — его голос звучал низко, сдавленно, почти с насмешкой. — Когда люди думают, что могут прятаться. Что я их не найду.

Должник пытался закрыться руками, тяжело дыша, но Ким не смотрел на него как на человека. Он видел лишь слабость. И это злило его ещё больше.

Лиён. Её взгляд, её слова. Она строит из себя понимающую, рассудительную, будто способна разглядеть его насквозь... А ведь на самом деле — ничего не понимает. Ни того, что творится у него внутри, ни того, как рвёт его изнутри чувство, которое он не должен испытывать.

Он резко пнул мужчину в бок. Тот вскрикнул, завалившись на бетон. По лицу хлынула кровь: ботинок Кима рассёк бровь.

— Ты думаешь, что это просто? — процедил он сквозь зубы. — Думаешь, долги сами исчезают? Или что я пришёл сюда ради забавы?

Мужчина застонал, пытаясь отползти, но Ким снова приблизился и, нагнувшись, схватил его за волосы, заставив посмотреть себе в глаза. В этих глазах не было ничего человеческого — только холод и хищная решимость.

— Слушай внимательно, — прошипел он. — Если через неделю денег не будет... на этом свете ты долго не задержишься.

Он резко отпустил мужчину, будто тот был пустой тряпкой, и шагнул прочь. Его ботинки мерно стучали по бетону, пока он шёл к выходу.

Сквозь трещины в крыше пробивался бледный рассветный свет. В нём фигура Кима казалась ещё более мрачной — тенью, уходящей из логова, оставляя за собой тишину и страх.

Скрип ржавых дверей прокатился по пустому автосервису, и Ким вышел наружу. У входа уже стояла машина. Красный «Порше 911» с вмятиной на заднем бампере, словно шрам на ухоженном лице. Внутри на водительском сиденье, откинувшись и покачивая головой под какой-то бодрый ритм в наушниках, сидел Сэм.

Заметив Кима, он снял наушник и расплылся в фирменной беззаботной улыбке:

— О-о, смотри-ка, живой вернулся. Только не говори, что это был твой способ «поддержать друга». — Он ткнул пальцем в сторону сервиса. — Это вообще-то моя задача была. Я хотел сам размазать этого алкаша по бетону. А ты вдруг звонишь ночью, заявляешься... Что это на тебя нашло, Джун?

Ким молча захлопнул дверцу, садясь в машину. Его лицо оставалось неподвижным, взгляд — стеклянным.

— Хотелось размяться, — бросил он коротко.

Сэм фыркнул, улыбнувшись шире, будто это был лучший ответ, который он мог услышать.

— Ну, знаешь... у кого-то стресс снимается спортзалом или йогой. А у тебя — пинками по печёнке. Тоже вариант, ха-ха. — Он щёлкнул ключом зажигания, и двигатель «Порше» зарычал в утренней тишине.

Ким не ответил. Только смотрел в лобовое стекло, где первые полосы рассвета рвали ночь над заброшенной окраиной.

— Ладно, партнёр, не хмурься так. Ещё успеешь заработать себе язву. Рассвет красивый, между прочим, — сказал он с той же лёгкостью, будто они возвращались домой с вечеринки.

Сэм привычным движением откинул рычаг коробки передач, и машина тронулась. На пассажирском сиденье, среди папок и каких-то бумаг, валялась яркая пачка «Skittles», а из бардачка торчал розовый плюшевый брелок в виде сердечка, будто оброненный детской рукой.

— Угощайся, — Сэм одной рукой швырнул пачку Киму, будто это был самый естественный жест в мире после ночи избиений. — Витамины счастья, так сказать.

Ким даже не посмотрел на сладости. Его челюсть была сжата, взгляд всё так же врезался в дорогу, где рассвет постепенно вырывал из темноты крыши старых домов.

— Знаешь, если бы тебя можно было зарядить от «Скиттлса», мир стал бы безопаснее, — продолжил Сэм, закинув в рот горсть разноцветных драже. — Но, увы, у нас с тобой другие способы.

Он хохотнул, и это звучало так странно — весело и жутко одновременно. Красный «Порше» зарычал громче и скрылся за поворотом, увозя их из этого гнилого уголка города.

А в заброшенном автосервисе всё ещё висел запах крови, бензина и страха, и только рассветные лучи пробивались сквозь разбитые окна, высвечивая фигуру поверженного должника на холодном бетоне. Он тихо стонал, прижимая ладонями лицо, а капли крови с его рассечённой брови падали на холодный бетон, оставляя крошечные пятна, как следы чужой злобы.

И только ржавые балки под потолком молча наблюдали заэтим, словно свидетели, которых никто никогда не спросит.