1. Поздний ужин начался
Я испил из бокала немного воды, сделал один глоток, дабы смочить горло, но легче от этого не стало. Горечь во рту так и мучила. И то была не болезнь печени, не остатки горького кофе, выпитого ранее, нет. То был привкус ядовитого прошлого – осадок, что из сердца, подобно рвоте, выскользнул наверх. Я хмурился, морщился и всем своим видом показывал свое негодование. Делал это специально, чтобы она видела, делал это, как и раньше, для того, чтобы её вызлить и взбесить. А она, зараза, как и прежде даже бровью не повела! Всё такая же надменная, циничная сука! Никогда не орёт, не скандалит, всегда спокойна и холодна как первые круги ада. Невыносима! Чертовски красива, но до одури нетерпима мной. Впрочем, я, наверное, повторяюсь, однако мне хочется высказать это хотя-бы самому себе. Уж это-то я заслужил!
Да, я ненавижу ее! Терпеть не могу эти волосы, что она вдруг решила отрастить, меня изводит и раздражает нервы это платье такого излюбленного черного цвета (темнее даже бездне не стать). Я не любил ее худые длинные пальцы и сколько раз говорил, намекал, что не нахожу в себе сил я смотреть на такие длинные ногти. А она, что и тогда, десять лет назад, что сейчас свыше трех тысяч шестисот пятидесяти дней будто и не слышит меня и делает по-своему. Но больше всего я не любил ее изящество, равных которому мне не сыскать. Я даже жену выбрал полную противоположность этой женщине, только бы ничто не раздражало, только бы жилось спокойно.
Интересно, каким же она обзавелась супругом? Небось, красив, богат, носит цветы и конфеты, варит ее любимый кофе по утрам с двумя ложками сахара и рассыпается в комплиментах при виде этого до крайности мною ненавистного лица. А в прочем я передумал, мне абсолютно наплевать на нее и того, кто целует ее следы на асфальте, столь же все равно и на то, сколько стоили вот эти прелестные туфельки, на которые все женщины зала так и пялятся. Даже те, что сидят спиной к нам, оборачиваются и норовят свернуть свои тонкие страусиные шейки, а мне так и хочется услышать их хруст.
Приходится снова пить из бокала, ведь от горечи воспоминаний уже сводит голову и боль стремительно пронзает виски. Я ненавидел ее все сильнее с каждой минутой, с каждым вздохом, что исходил из ее груди. Я ненавидел и помнил все.