Глава 28
POV Тори
Как же все-таки хорошо, что я ушла от всех этих "гостей". Возможно, я старомодна и не так веду себя для девушки моих лет, но не могу представить, как буду с кем-то, например, зажиматься на глазах у посторонних. Неужели люди стали такими испорченными? Может, я просто перестала что-то понимать в этом мире? А может он всегда таким и был, просто это не было распространено? Не знаю... не знаю...
И вот я уже стою напротив той большой черной двери, в которую меня отправили с посланием. Кстати, о послании. Что это? Дневник? Ежедневник, а может, просто книга? Помню, что Гарри брал у меня "До встречи с тобой", но уже и не вспомню, как она и выглядела... Ой ладно, черт с ней с той книгой.. Я все равно ее читала несколько раз!
Прокручиваю массивную ручку, дверь туту же мне с легкостью поддается. И она не скрипит, в отличие от моей (нужно будет ее смазать, наверное). Захожу в комнату: она просторная и светлая. И это скорее всего спальня. Странно, но всегда представляла, что у парней комнаты не такие большие и чистые: казалось, что они должны быть темными, серыми, захламленными, с различными плакатами красоток на стенах и вечно разбросанными вещами. Но как же я ошибалась с Гарри: его комната действительно необычайно просторная и свежая. Белые стены и мебель, но в то же время черные, серые с красным оттенком рисунки и узоры на стенах не омрачают ее. Несколько интересных картин висят над столом, где, скорее всего, он учится или делает что-то письменное.
Замечаю, что в спальне так же стоят два кресла по краям от большой кровати, у ее подножий. О эта кровать! Она громадная, застеленная красивыми бархатными(может, и шелковыми)белыми простынями, с красными подушками, заботливо разложенными у изголовья. И он сам так убирается?
***
Закончив пялиться на все это великолепие, смотрю на белые часы, что стоят на маленькой тумбе. Сейчас 22:30. Время так быстро утекает. Совсем недавно началась эта вечерника-сюрприз, но, на самом деле, прошло уже порядка нескольких часов.
Так, что бы мне поделать? Хочется раскинуться на этой шикарной постели и заснуть, провалиться в крепкий сон. Но... я здесь не хозяйка, и тем более не спрашивала разрешения у настоящего хозяина. Значит, присяду на мягкое белое кресло, возьму одну из сотен книг, стоящих на полках, расслаблюсь...
Забыла, у меня же в руках его ежедневник, будем это так называть. Меня попросили положить на тумбочку? Хорошо, так и сделаем. Протягиваю руку к черному шкафчику, кладу на краешек.
Как только я убираю свою руку от обложки, ежедневник падает на пол.
Глухой и быстрый удар.
Тут же смотрю на него. Он раскрылся. И все-таки это что-то вроде личного дневника. Я была права! Быстро поднимаю дневник, но не кладу на место.
Сейчас внутри меня борьба: прочитать хоть немножко или закрыть и положить, будто ничего не видела? С детства отец всегда учил: чужое брать нельзя! Но ведь я и не беру!! Просто прочитаю одну строчку и все... Хотя... Зачем? Это же личная вещь, которая хранит секреты, о которых он боится рассказать. И я не имею права узнать их!
***
Так... Что это тут написано? Да, я не выдержала и спустя несколько минут отрицаний, все же открыла ежедневник, и теперь стою и читаю его. Знаю, этого не стоило делать, но такая уж Тори Джексон.
У Стайлса красивый почерк. Маленькие, аккуратные буквы бережно заполнили каждую строчку.
Итак, ту написано о его новом знакомом Дереке, которого он встретил на выездном матче этим летом.
"Элис Д. - она первая, кто разглядела во мне то, чего никто не сумел раньше. ... Джимерон стала той, которая способна на что-то большее, чем просто отличный секс" - неожиданные слова, которые прочитываю друг за другом. Кто такая Элис?
"Я думал, что нашел ее.. что стал тем, кем заслуживаю, но нет! Она использовала меня.. как последнего мальчишку! Наигралась и выкинула!" - это предложение заканчивает страницу.
Перелистываю. Но дальше несколько десятков листов просто напросто пустые. Ничего не написано, только идет нумерация страниц. 1 2 3 4 ... 26. Двадцать шестая - последняя пустая. Дальше он вновь что-то пишет.
"Не ожидал, что такое может произойти. Не знаю, что делать дальше..." - странно, но нет числа, как на предыдущих записях.
"Парни предложили одну мысль. Очень правильную и действенную." - всего лишь несколько слов, но сколько у меня вопросов уже успело возникнуть.
"Женщины - хитрые и расчетливые. Такова народная мудрость, вернее - закон природы. Но ведь мужчины ничуть не хуже." - сложилось впечатление, что это не дневник, а книга для записей умных мыслей. Хахах..
"Сегодня встретил Джи. Он приехал к матери на несколько дней. Посидели в кафе, вспомнили былое. " - опять обычные будничные строки.
Пора остановиться читать, но не могу! Меня словно тянет все глубже в его записи.. Все последняя страница!
"Джи с радостью согласился помочь мне! Как же я рад сейчас!"
"Когда у тебя есть определенная цель или план, ты чувствуешь себя непобедимым!" - хорошее замечание.
"Лимо сказал мне сегодня очень нужные слова: "Не позволяй тем чувствам, которыми ты играешь, заставить тебя передумать!" "
Вот теперь я точно ничего уже не понимаю из его бессвязных слов и предложений! Все, хватит!
Захлопываю дневник и завязываю тоненькую веревочку. Теперь как-будто я ничего не трогала.
- Разве тебе не говорили, что запрещено брать чужие вещи? - вдруг раздается голос Стайлса позади меня.
Сердце бешено стучит в груди, готовясь выпрыгнуть через несколько секунд. Поворачиваюсь лицом к парню. Но не могу и слова сказать.
- Ты проглотила язык? - уже грубо спрашивает Гарри и ставит на тумбочку стакан с голубой жидкостью.
Стою в шоке от услышанного. Это он сказал? Действительно он? Не верю! Просто Стайлс выпил. Да, точно!
- Думаешь, я пьяный? - как он это делает?
В руках чувствую его личную вещь и поэтому быстро, без сомнений кладу ее на кровать.
Опускаю глаза в пол.
- Надо же! - издает громкий смешок парень. - И что ты прочитать успела? Ммм?
- Ничего! Просто закрыла, когда он раскрылся... И все! - могу говорить и сразу же начинаю оправдываться перед ним. - Честно, Гарри! Абсолютно ничего! - поднимаю голову и умоляюще смотрю на него.
- Сядь! - приказным тоном говорит Стайлс.
Послушно выполняю просьбу.
- Хочешь выпить? - неожиданно спокойно спрашивает Гарри, подсаживаясь ко мне.
- Нет, спасибо.
Он хмурит брови и сжимает немного кулаки. Нервно выпрямляю складку на джинсах.
- Давай. Сними его! - даже не просит, а требует парень и испепеляет взглядом область моей шеи, где висит подаренный им серебряный ключик.
- Зачем? - боязно спрашиваю.
Глаза Гарри наливаются яростью. Но откуда она? Что случилось? В чем я виновата перед ним?
Прикрываю глаза, пытаюсь избавиться от таких глупых мыслей. Но тут же чувствую сильный и жалящий толчок в шею. Распахнув глаза, вижу, что в руках Стайлса мой кулончик. Он сжимает его с такой силой, что вены на лице и руках видны вдоль и поперек.
Он срывается с места и одним широким шагом оказывается около двери спальни. Мое тело пробивает мощный разряд.
Страшно. Что с ним?
- Какая ты глупая! - слетают слова с его губ, когда он держится за ручку.
Гарри ухмыляется. Впервые, боюсь его.
Вскакиваю и ломлюсь в дверь. Но он сильнее меня, естественно. Пытаюсь побороть его, бью по рукам, что крепко удерживаю дверь, царапаю их. Но все тщетно.
- Дрянь! - отталкивает меня от себя.
Больно падаю на пол, рядом с ножкой кровати. Слезы уже капают из глаз. Не верю, что все это взаправду.
Стайлс поворачивается ко мне спиной. Что-то бурчит себе под нос, возится с дверью.
- На, подавись! - выплевывает в мою сторону эти жалкие два слова и кидает в меня погнутый ключ.
Пытаюсь встать с пола, не выходит: видимо, подвернула ногу, она ужасно болит. Озлобленный парень подходит начинается двигается на меня. В панике отползаю назад, но через мгновение ударяюсь о ножку кровати.
- Боже! Ну и жалкая же ты! - вновь смеется он.
А я все продолжаю ползти задом, надеюсь, что смогу подняться и ударить его, а потом и выбежать отсюда.
- Что ты ползаешь, как мразь? - кричит Гарри и по-звериному глядит вокруг.
Секунда.. Его руки больно сжимают мои, тянут вверх.
- Поднимайся! - сдавливает еще больше руки, до красноты.
Он дергает меня, кидает на кровать.
- Пусти! Пусти меня! - молю кудрявого.
Я готова унижаться перед ним, лишь бы он ничего мне не сделал.
На мою просьбу - никакой реакции. Просто плачу в голос.
- Да хоть ори как резаная! Тебя никто не услышит! - наваливаясь на мои ноги, спокойно произносит Стайлс.
***
- Итак, малышка, что же ты все-таки успела прочитать? - звучит вопрос.
Гарри смотрит на меня, улыбаясь, обнажая два ряда идеальных зубов.
Дергаюсь в его руках. Но он лишь сильнее сдавливает мои руки, заставляя скулить от боли.
- Я жду ответа! - давит на бедро левой рукой.
- Ничего! - выкрикиваю в его сторону.
- Врешь, малыш... Ой как врешь.
Он приподнимается с моих ног. Чувствую покалывание, уже успели онеметь. Сразу же дергаю ими, пытаюсь спихнуть его. Гарри это понимает, поэтому тут же валится на меня снова. Горящие темно-зеленые глаза, нахальный взгляд и мутные мысли в голове - вот, что осталось от прежнего Гарри.
***
- Я прошу тебя, пожалуйста, прекрати! Что же ты делаешь? - не может побороть истерику юная девушка. - Пожалуйста! - но ее мольбы сейчас никому не нужны.
Парень с кудрявыми волосами дергает ее синие джинсы, пытается расстегнуть молнию. Но нервы, его руки, которые удерживают руки девушки, постоянно пытающейся вырваться, не дают ему спокойно сделать этого.
- Заткнись! - дает ей звонкую пощечину.
Внутри нее он что-то сломал, она замолкает и больше не просит ни о чем. Наступает абсолютная тишина; в комнате слышны только далекие отголоски музыки на первом этаже.
Девушка стеклянными глазами смотрит на того, которому так себя доверяла. Слезы все также медленно скатываются по щекам, оставляя мокрые следы, не успевающие высохнуть перед новой партией. Ее руки зажаты большими мужскими ладонями, на секунды парень отрывает их и вновь пытается справиться с джинсами. И вот очередная попытка имеет успех.
Темноволосая вздрагивает, понимая, что одной преградой стало меньше. Неожиданно в ней просыпается сила, с которой она отталкивает кудрявого на пол. Парень больно падает, ударяясь спиной о подлокотник кресла.
Тори подрывается с кровати и за долю секунды оказывается возле двери: дергает ручку, проворачивает, ломает ее, однако она не поддается.
Женский крик вперемешку с томным воем раздается в комнате. Гарри хватает Джексон за волосы, наматывает их на кулак. Он волочит ее обратно, с каждым мгновением больнее сжимая волосы. Две-три секунды - измученное тело девушки валится на просторную белую кровать; на ту, на которой она мечтала отдохнуть и забыться на мгновение. Но только не сейчас!
- Сука! - удар кулаком по тумбочке.
Темное дерево дает трещину.
- Сука! Как же я долго этого ждал! - очередной удар.
Скулящая девушка, забившись в подушки, поджимает под себя ноги и зажимает голову руками от страха.
- Что я сделала? - тихо спрашивает Тори, сжимаясь еще больше. - Что я тебе сделала? - она будто боится собственного вопроса.
Без предупреждения, в мгновение Гарри оказывается на ней. Мощное тело прижимает ее, заставляя хватать воздухом больше кислорода. Те изумрудные глаза, будоражащие не так давно и дарящие тепло, сейчас горят ненавистью и злобой, награждают болью. Две чудесные ямочки, что сводили с ума, вызывают только страх, еще больший страх. Эта ухмылка - чудесная и изумительно проникновенная когда-то, такая завораживающая, сейчас - ужасающе пугающая и пропитанная гневом. А этот смех: светлый, нежный и резкий, звонкий, поистине светлый и чистый - в прошлом.
- Ты хочешь знать? Действительно этого хочешь? - вглядываясь в ее глаза, спрашивает кудрявый.
- Да... - дрожащим голосом отвечает запуганная девушка.
Джексон внимательно всматривается в его лицо: напряженное, задумчивое и радостное одновременно. Победа. Победа читается на его губах, когда он в очередной раз улыбается. Без капли сомнения Гарри поднимает девичьи тонкие ручки над головой и оставляет их в таком положении.
- С чего бы начать? Ммм? Может подскажешь? - с издевкой подает голос.
- С самого начала. - борясь со слезами, отвечает брюнетка.
Гарри довольно ухмыляется и вплотную пододвигается к лицу Тори.
- Ну... Хорошо. - сдавливает ее запястья. - Ты помнишь девятый класс? Конечно! Тори Джексон - гроза школы. Ты была настоящей бунтаркой, ведь так? - до крови раздирает незаживший шрам на руке. - Избиение, травля и унижение - и это все была ты. Для меня! - кричит ей в лицо. Джексон зажмуривает от страха глаза. - Но в один прекрасный день ты уехала... из города, из моей жизни. - бедняжка не ожидала того, что произойдет в следующую минуту.
Одним движением правой руки Стайлс срывает джинсы. Испуганный визг, дрожащие ноги, а следом - пощечина, напоминающая о прежних словах.
Еще короткий миг - он срывает маленькие голубые пуговки на шелковой блузке. Они с характерным звуком ударяются о холодный пол, закатываются за тумбочку и под кровать.
Вздымающаяся от страха и неизвестности грудь еле сдерживает сердце, которое вот-вот готовится выпрыгнуть. Стайлс облизывается.
- Как только тебя не стало, наступило время, когда я смог показать всем этим никчемным людям, кто я такой! Девятый класс закончился, наступило лето. А когда я пришел в сентябре опять в школу, меня перестали узнавать: высокий, накаченный и совершенной иной Стайлс. А парни: Найл и Лиам - мы вместе прошли через все это! - он сдергивает кофту, оставляя на теле лишь бюстгальтер телесного цвета. - Каждая в этой школе... Да что там в школе! В этом городе мечтала переспать со мной! - Гарри опускает одну руку, но продолжает другой держать Джексон. - К.А.Ж.Д.А.Я! - он снимает через голову черную майку, на которой аккуратно написано "Ramones".
Тори не знает, куда деть свой взгляд: она не хочет на него смотреть, но не может - его тело действительно идеально. Оно манит ее, заставляет, не отрываясь, изучать каждый участок.
- Нравится? - замечает парень на себе взгляд. - Знаешь, мне было так тяжело играть эту роль! Играть такого сопливого Гарри, который должен был ухаживать за тобой и влюблять в себя с каждым днем все больше.
Слышны тихие всхлипы. Звук чего-то металлического пугает девушку. Кудрявый одной рукой расстегивает свой ремень. Темные, как бездна, глаза невольно ищут источник звука - и тут же его находят. Гарри без каких-либо проблем избавляется от ремня, а следом и самих штанов. Черные джинсы, купленные в каком-нибудь известном бутике, летят в сторону кресла.
- Знаешь, а ведь я не такой! - заявляет он и с силой сжимает ноги Тори в коленях. - Я же не собираюсь тебя трахать насильно! Ха! - звонкий и злобный смех разносится по темной комнате, где горит слабым светом фиолетовая люстра. - Конечно. Ты же ведь сама этого жаждешь! Я знаю, как ты мечтала об этом моменте, и вот он! - больно оттянув бретельку бюстгальтера, ловкими пальцами обнажает девичью грудь. - Уууу! - глухо постанывает, глядя на открывшийся вид. Тори пытается закрыться, однако он не позволит ей этого сделать. - О нет! Так ты сделаешь только хуже! - касается средним и безымянным пальцами нежного участка кожи.
Одно прикосновение сопровождается огнем, распространившимся по телу девушки со скоростью света. Бросает в жар, хочется нырнуть в ледяную воду.
- Гарри! Пожалуйста! Ты же не такой, я знаю! - словно читая молитву, без пауз начинает тороторить темноволосая. - Давай сейчас ты успокоишься, прошу... Я уйду, мы все это забудем! Я прошу тебя, очень прошу. Я клянусь, этого никто не узнает! Одумайся же ты! - на последних словах тембр голоса меняется, тон становится грубее и жестче.
Четкий и дающий ясно понять все намерения и желания удар по лицу отрезвляет разум. Опомнившись, она только зажмуривает глаза от боли в руке, которую так безжалостно сжимает ее мучитель.
- А знаешь, Джексон, - сгибает немного ноги в коленях, снова. - Ведь в начале я не собирался мстить тебе или еще что.. Хотя, да, это месть! Месть! - резко надавливает на внутреннюю часть бедер, вызывая крик боли. - Кому я вру: на протяжении долгих лет во мне жила одержимость отомстить... - холодные пальцы проходятся по кромке кружевного белья, заставляя ее дыхание остановиться. - Но наступает момент, когда тебе могут помочь только две вещи: это полное и безоговорочное прощение, или же - доведение задуманного до конца... И эта история не о прощении! - зажав указательным и большим пальцем резинку, последнюю преграду, уберегающую девушку от него, одним ловким движением разрывает женские трусики, принося адские боли от впивающейся ткани в кожу. - Да брось ты, не бойся! Не впервые же тебе! - осматривая красные следы на ее теле, успокаивающе спокойно произносит парень. Устраивается между дрожащих ног. - Я так для тебя старался, а ты не оценила... - разочарованно говорит он и тянется к своим белым боксерам.
Паника, страх, боль, чувство обиды, предательство отражаются сейчас на бледном лице молодой девушки, чья судьба уже решена. Она уже не слышит слов, что он ей говорит, не чувствует больных прикосновений, от которых уже стали появляться синяки, не понимает: кто она, с кем она и что будет дальше... Уже ничего не усваивается в ее голове.
- А хочешь знать правду? - интересуется Гарри, видя, как Тори уходит в свое сознание, постепенно отдаляясь от него. Не проронив ни слова, Джексон положительно кивает. - Я клялся, что стану твоим кошмаром. Твоим кошмаром наяву! И я им стал, я говорил, что, однажды, ты захочешь убить себя, но я не позволю этого сделать, чтобы оставить эту возможность себе. - Тори вспомнила его слова в первый день школы, когда была прижата возле шкафчиков. - Помнишь Джейкоба? - сердце неприятно кольнуло, услышав знакомое имя. - Это Джей, мой друг. Это я подговорил его, это я сделал так, чтобы ты пошла в тот клуб, где он тебя уже ждал. А ты дурочка повелась, сама пришла в ловушку! - Гарри снимает боксеры.
Он приподнимается над телом бедняжки, спускает ненужную ему ткань и возвращается в прежнее положение. Прижимается к ней, заставляя чувствовать себя в самом укромном месте. Что-то теплое, твердое, впервые коснувшись, одаривает ее самыми ужасными чувствами: неприятное ощущение того, что тот, кого ты сейчас так ненавидишь, близок и почти у цели.
- Ну, чего ты? - будто заботясь, спрашивает тихо Гарри.
В комнате слышна музыка, играющая внизу, но для двоих, что находятся здесь, ее не существует. Есть Гарри - зверь, умеючи заманивший свою жертву, и есть Тори - жертва, так глупо попавшаяся в лапы хищника.
- Ты влюбилась в меня? - неожиданно, для данной ситуации, вообще для всего происходящего, задает вопрос Стайлс.
Джексон теряет бдительность от такого вопроса. Карие глаза непонимающе бегают по его лицу, пытаясь схватиться за малейшую подсказку, которая скажет, что все это страшный сон. Но такой подсказки нет, ее и не было. Изумрудные бусинки вновь появляются заместо тех, болотных, почти черных, но только на мгновение...
Резкий толчок. Жгучая, адская боль внизу живота. Он в ней.
- Пусти! - раздается женский крик.
Но уже слишком поздно! Гарри ничего не слышит, а лишь сильнее прижимается к ней. Потеряв контроль, он начинает с каждым разом все глубже входить в хрупкое тельце. Половой орган разрывает девушку изнутри, принося нестерпимую боль, не только физическую, но и душевную.
Он не замечает, как содрогается Тори от его толчков, как она кричит и просит остановиться, не оставляя попыток оттолкнуть его от себя, как скрипит кровать, казавшаяся такой крепкой. Гарри не видит, как красная жидкость стекает по ногам девушки, приятно щекоча, согревая кожу.
- Что за...? - удивленно произносит Стайлс, на мгновение останавливаясь.
Наконец, он почувствовал алую кровь, что уже успела его запачкать.
Шок. Шок и ужас появляются на жестком до этой секунды лице.
- Ты была девственницей? - ошарашенно, не веря до сих пор, спрашивает он у темноволосой. - Но я.. Я думал, ты уже... - нет таких слов, чтобы описать его эмоции и чувства в этот момент. - Но ведь все говорили, что ты была шлюхой! Что спала со всеми парнями из баскетбольной команды...
***
- А знаешь, это очень приятно.. Приятно осознавать, чувствовать, что я твой первый. Что я вот так имею тебя сейчас в собственном же доме, на любимой кровати, внизу веселятся люди, ни о чем и не подозревая. - двигаясь в девушке, издеваясь над ней, говорит вполне серьезным голосом Гарри.
Она уже не делает попыток вырваться из его сильной хватки, не пытается сопротивляться. Внутри, где-то глубоко под ребрами болит маленькое сердечко, осознавшее, что только что произошло. Вся жизнь будто исчезла, ничего не осталось: теплые воспоминания исчезли вместе с тем Гарри, в которого она верила, которому доверяла.
Она только терпит. Терпит боль, пронзающую до мозга костей, ломающую все тело. Тори чувствует, как становится все тяжелее выдерживать вес его тела на себе, как скоро не выдержит и зарыдает, как давно уже следовало, но она это всячески гасила уже на подсознательном уровне. Такая маленькая девочка: нет, не в росте дело, не физически, дело в душе! Сколько в ней детского? Сколько в ней было радости и надежды, когда они вместе вставляли фотографии в рамки? А сколько осталось сейчас? Осталось ли вообще хоть что-нибудь?
- Боже! Ты такая приятная... - стонет от наслаждения парень, вновь проникая в девушку. - Такая узкая, маленькая, но доставляющая такой неописуемый кайф!
От его слов ей становится только хуже. Все эти ужасные действия, что происходят, сопровождаются гадкими фразами и словечками, от которых, увы, никуда не деться.
- А хочешь еще кое-что знать интересное? - с огоньком в глазах спрашивает кудрявый, резко войдя в Джексон. Та лишь молчит и отворачивается от него, чтобы не видеть. - Тогда в твоей спальне, помнишь? Друг? - глаза девушки с ужасом распахнулись, как только она услышала слово "друг". - Ты знаешь, кто был тогда в комнате с Джей? - кажется, ей не нужен уже ответ, она давно все поняла. - Мммм, как мне тогда хотелось сделать тебе больно! Пришлось даже испортить Джейкобу план, влезть к тебе в окно, чтобы поиграть. - слова сопровождаются звуками соприкосновения тел друг с другом, что придает оттенок мерзости и похоти. - Ты была такой жалкой, Джексон! Если бы ты видела себя тогда, мерзко жалкая и ничтожная девочка. - выплевывает эти фразы ей в лицо. - Ты должна была мучиться несколько дней от ран, голода и жажды, но твоя подружка мне все испортила! - кричит. - Она стала беспокоиться, что-то чувствовать плохое... Тоже мне нашлась! - делает резкий толчок, взвывая от удовольствия.
***
- Видишь эту татуировку? - вколачиваясь в невинное тело, интересуется Стайлс, показывая на бабочку на прессе.
Тори безразлично переводит взгляд на рисунок. Гарри ухмыляется.
- Она здесь недавно. Я сделал ее неделю-полторы назад... - схватившись за женскую шею с маленьким, почти зажившим шрамом, парень меняет угол входа, устраивается удобнее и вновь проникает. - Я сделал ее для тебя. Она твоя.
Тори тут же находит бабочку на идеальном теле и теперь внимательно ее изучает. Каждый изгиб, узор вызывает в ней бурю эмоций: радость, потому что бабочка - красивое насекомое, олицетворяющее легкость и нежность, боль - потому что ей она принесла совершенно противоположное.
- Тебе нравится? - спокойно задает вопрос кудрявый, сжимая белоснежное бедро, на котором уже есть несколько заметных синяков, оставленных им же не так давно. В ответ - знакомое молчание и пустой взгляд в никуда.
- Все это: милые мармеладки и вечные сладости - твои слабости, Пейн, просящий помощи вчера, Найл, ухаживающий за Мери, чтобы отвлечь ее от тебя, эта вечеринка, якобы сюрприз - мой идеально продуманный план. Ты сама, своими же руками завела себя в тупик! - Гарри останавливается двигаться, всматривается в карие, бесчувственные глаза. - Сначала мне было действительно тебя жаль: когда Стейси на физкультуре толкнула тебя, во мне проснулось что-то к тебе - сочувствие; когда я пришел к тебе в больницу - скорее всего радость, ведь все обошлось; а потом - появилось желание отомстить за то, что ты делала со мной! - все также внимательно изучает ее мутные зрачки. - Мне не было жалко тебя - ни на минутку. Я наслаждался, видя, как ты мучаешься от боли, прося помощи и ощущая лезвие моего ножа.
- Прошу, хватит! Хватит... - просит Тори, когда уже не остается сил слушать все это.
- Я ловил кайф, когда ты сидела в собственной крови в ванной, мечтая о смерти. Но я же обещал, ты не сможешь себя убить. - парень опять начинается двигать бедрами вперед-назад. - Я не мог подарить тебе такого дорогого подарка. Я не мог лишить себя возможности стать твоим кошмаром наяву, но вот только ты об этом не догадывалась. - толчки становятся грубыми, рваными..
- Ох, малышка, я уже совсем скоро кончу... - сквозь стоны говорит Гарри. Тори с закрытыми глазами, из которых текут слезы, лежит, не шевелясь. - Еще чуть-чуть, малыш... О да! - парень быстро выходит из девушки и кончает на простынь.
- Для первого раза с тебя хватит! - смеется Стайлс. - Не айс, конечно, но еще научишься! - он опускается к ее лицу и целует в щеку.
Стайлс отпихивает от себя девушку, которая неподвижно лежит на постели.
***
Открывает глаза. Темно. Ощущение холода, она обнаженная. Все еще в его постели, все еще с ним рядом. Все тело болит, мышцы сводит судорога. Нет сил.. Но переборов себя, все-таки поворачивает голову к Гарри. Странно, но его нет. Ушел, надеется.
По-тихоньку поднимается с постели, хватаясь за простыни. С первого раза не получается - еще попытка, еще и еще. Наконец, уже сидит. Но как только девушка подняла голову, тут же увидела на краю кровати его: взъерошенные кудрявые волосы, широкая спина, на которой остались следы , видимо, от ее ногтей. Руки его сложены в замок, свисают с коленей. Она берет всю волю в кулак и пытается как можно скорее слезть с кровати.
Как только правая нога соприкасается с холодным полом, кровать противно и предательски издает скрип.
Гарри резко поворачивает голову на звук. Темные, злые глаза буквально впиваются в нее. И вот она снова ощущает то чувство, которое медленно, но верно может убить каждого.
- Уже уходишь? - спокойно спрашивает он, глядя насквозь.
Пальцы на ногах замерзли, кажется, они вовсе не живые. Игнорирует его слова и продолжает медленно вставать.
- Мне повторить свой вопрос? - раздраженно, но вернувшись в прежнее положение, повторяет парень. - Хотя, ты права. Проваливай из этого дома! - приказным тоном говорит он. - Шлюхи не имеют права оставаться на ночь! Катись к чертям! Вон! - подрывается с места, опрокидывает кресло.
Тори вытирает тыльной стороной ладони одинокую слезинку, дающую понять, что она сдалась. Девушка, которая всегда держалась до последнего - сдалась...
Она обматывает вокруг себя покрывало, не сразу замечая, что оно испачкано ее же кровью и выделениями парня. Но как только видит это, скидывает его с себя и шустро начинает искать свои джинсы и то, что осталось от майки.
- На... Забирай и проваливай отсюда! - кудрявый швыряет ей в лицо вещи, точнее - что от них осталось: порванные джинсы и светлую кофточку, порванную по швам.
Тори хватает одежду, накидывает верх, кое-как залазит в джинсы и бежит к двери. А она уже открыта для нее. Распахнув темную преграду, Джексон из последних сил выбегает, захлопывает ее, ударяя об стену.
Уже не слышно музыки. Гостей тоже не видно. Внизу остались только разбросанные по всему дому бутылки, пачки сигарет. Несколько человек спят где попало, никого не стесняясь
***
POV Гарри
- Да? И как у вас все прошло? - спрашиваю у Найла, который почти что светится от счастья.
Кто бы мог подумать, что его спланированный роман с подружкой этой Джексон, выльется во что-то большее. Сейчас я, Лиам и Хоран сидим за столиком в столовой и обсуждаем, как все прошло вчера. Да, все было именно так, как я себе и представлял. Все получилось так, как я планировал все эти несколько месяцев с самого ее появления: идеальный Гарри, в которого влюбилась эта дурочка, прелестные ухаживания, а в конце - положенная месть, как развязка.
- ... И мы сегодня договорились встретиться в кафе.. - слышу последние несколько слов, когда Хоран пихает меня в бок, тем самым отвлекая от воспоминаний о этой ночи.
- А? Да. Молодец, парень! - дружески похлопываю его по плечу.
- Красавчик, брат! То есть она реально тебе нравится? - не унимается Пейн, запихивая в себя уже третий сэндвич.
- Очень... - смущенно отвечает наш блондин, пряча глаза.
- Ты сказал, что встретитесь сегодня в кафе? Вечером только? - Найл положительно кивает. - А как же школа?
- Она с братом на соревнования сегодня едет, сказала. Так что только вечером сможет встретиться. - членораздельно, словно мне, как маленькому ребенку, объясняет парень.
- Понятно. - коротко отвечаю.
И снова в моей голове эта ночь: обнаженная, и как потом выяснилось, невинная Джексон. Я был первым! Не могу в это поверить. Она была такой конченной шалавой, что это просто нереально.
Ее тело оказалось идеальным. Хрупкая, нежная и такая легкая Тори буквально поразила меня. А ее взгляд, когда я рассказал всю правду - он был как перед смертью у загнанного зверька. Эти маленькие темные глазки, бегающие по всей комнате, как мне было приятно понимать, что это из-за меня они такие. Ее дрожащее тело от моих прикосновений, от присутствия меня внутри...
- Эй, Гарри... - звучит рядом.
Найл мотает головой вправо, при этом делая серьезный вид. Пейн тут же замолчал. что с ними?
- Назад глянь. - наконец, поясняет Хоран.
Медленно поворачиваюсь. Ясно, что произошло. Тори в столовой. Мало того, она спокойно пришла в школу, как ни в чем не бывало. Она дура? Мне казалось, она свалит отсюда, дергая со всех ног. Но нет, она здесь.
Мда... вид у нее ужасный. Черные джинсы, скрывающие многочисленные синяки, мои маленькие отметины, серый свитер, свисающий почти до колена, конский хвост, неаккуратно сделанный, наверняка, в спешке. Надо же, я никогда не замечал, что она так исхудала: совсем тонкая какая-то.
Она выдавливает из себя улыбку, разговаривая с поварихой и заказывая еду. Что она взяла? Апельсиновый сок, кекс с черникой и, если не ошибаюсь, два яблока.
- Мы поступили как настоящие кретины! - неожиданно произносит Найл, виновато гладя на нее.
- Что? - ошарашенно спрашивает Лимо. - Мы? Да она это заслужила! Ты вспомни, что она делала с тобой! Ты забыл, да? Совсем голову от своей этой Джобс потерял? - Пейн явно не ожидал такого от друга.
Тори ловит мой взгляд на себе, когда садится за самый дальний и неприметный столик. Красное яблоко тут же падает из рук, закатывается куда-то под соседние стулья. Она испуганно забирает кекс с соком и встает с места.
- Да. Она делала много чего со мной, с тобой и с ним тоже. - ирландец указывает на меня. Отвлекаюсь от Джексон, теперь я во внимании. - Но разве мы говорили с вами об изнасиловании? - рассерженно шипит парень. Ищу среди многочисленных столиков Тори, но она уже смылась. - Разве мы договаривались об этом? Вы хоть понимаете, что мы натворили? Какие же мы после этого мужчины?! Мы - уроды!
- О да, Хоран, браво! С каких это пор ты стал таким мужиком? - повышает голос Лиам.
- С тех самых, Пейн, с тех самых! Почему вы не сказали мне, что ты собираешься с ней сделать? - он обращается уже ко мне. - Ты говорил, что просто влюбишь ее в себя и бросишь, чтобы пострадала побольше, помучилась! - поднимаю брови от удивления.
Я никогда в жизни не видел его таким злым и сердитым.
- Почему я только вчера, на вечеринке, узнаю, что ты чуть не зарезал ее в тот вечер? Ааа? Почему? - он вскакивает из-за стола, приковывая все взгляды учеников к нам.
- Постой, друг! Прости, мы не должны были скрывать такое от тебя... - оправдываюсь перед ним, пытаясь успокоить хоть немного. - Но неужели ты думал, что я вот так от нее отстану? Что не сделаю ей больнее в тысячу раз сильнее, чем она когда-то сделала мне? - негромко вбиваю в светловолосую голову.
Найл садится обратно на стул. Ученики продолжают есть, забывая о маленьком недоразумении за нашим столом. Хоран обращает все свое внимание ко мне, с серьезным лицом продолжает слушать:
- Дружище, прости, правда! - его лицо становится менее напряженным. - Но я не мог поступить иначе: теперь я отомстил. - Пейн соглашается со мной, кивая. - Месть - это ведь блюдо, которое подают холодным. Помнишь собственные слова? - ставлю его в неловкое положение.
- Помню. Но я не думал, что дойдет до такого... - разочарованно произносит он и встает из-за столика, вновь. - Просто следует перед ней извиниться! Хотя такое не прощают... - напоследок добавляет Хоран, забирает свой рюкзак и уходит от нас.
- Нда... Во дает наш маленький Найлер! - смеется Пейн. - Извиняться... ага! Уже бежим!
- Он прав... - вырывается из моих уст. - Я должен.. - поспешно закидываю лямку рюкзака на одно плечо.
- Чтооо? - позади себя слышу голос ошеломленного Лиама, который не ожидал от меня такого.