Глава 29
***
Погода не задалась с самого утра. Ну, если это можно так назвать: первый месяц зимы скоро кончится, но осень не хочет покидать маленький и уютный городок, взволнованно собравшийся сейчас вместе. Маленькие лучики солнца все еще пытаются справиться с хмурым небом, постоянно появляясь из-за туч. Ничего не говорит о том, что вчера был сильный и пронизывающий до костей ветер. Но сегодня все по-другому.
Всё и все - другие.
- Я... Я не могу.. Не могу, Найл.
- Знаю, милая, знаю.
- Скажи мне, что это не взаправду. Пожалуйста... - уже нет сил оставаться здесь. - Как же так, как?
Но ответа на этот вопрос - нет, как и на мольбу. Парень не может подобрать правильных слов, вместо этого он сильнее прижимает к своей груди светловолосую девушку.
- Как бы я хотел, чтобы это была неправда. - скупая мужская слеза предательски скатывается из небесно-голубых глаз. - Осталось совсем немного. Нужно потерпеть. - скорее просит, нежели просто говорит он.
- Не хочу в это верить! Не хочу стоять сейчас здесь! - Мери прислоняет к красным от слез глазам белый шелковый платочек. - Нет, только не так должно было все кончится...
Парень с девушкой стоят на небольшой тропинке. Мимо них проходят знакомые, бросая печальный взгляд и двигаясь к назначенному месту. Этот день должен был стать одним из самых запоминающихся для старшеклассников Школы Имени Маккинли. Этим вечером должен был состояться знаменитый Зимний Бал, где каждая девушка может стать принцессой, а юноша - прекрасным принцем. Пышные, богато украшенные бальные платья, великолепный макияж и прически, роскошные мужские костюмы и строгие лаковые туфли - день, которого ждет каждый ученик Маккинли.
- Как он? - спрашивает девушка, замечая молодого парня, идущего позади всех.
Найл тут же находит его взглядом.
- Никак... - тихо отвечает блондин и складывает руки замком на затылке.
- Он ничего так и не сказал? - Мери внимательно смотрит в спину парня с шоколадными волосами, медленно идущего с опущенной головой.
- Ничего нового.. - печально отвечает Хоран.
- Он первый ее нашел? - сглатывая, отгоняя подходящий ком к горлу, осторожно, боясь сказать слишком громко, чтобы не услышал Гарри, Джобс задает свой вопрос.
Но ничего нового она, увы, не узнает. Задавая каждому знакомому этот вопрос, Мери все надеется услышать отрицательный ответ. Но судьба распорядилась по-другому - ответ навсегда останется положительным.
- Да. Вечером. - поджимая губы, светловолосый парень пытается контролировать чувства и эмоции, буквально пожирающие его изнутри. - Я даже не представляю, как он держится. - он вновь смотрит на друга.
- Я подходила сегодня утром к нему, когда мы были в церкви. Но он не захотел со мной разговаривать. Просто.. ушел. Я чем-то перед ним виновата?
- Нет. Ты же знаешь. - Найл приобнимает ее за плечи. - Ему сейчас тяжело, он ни с кем не разговаривает. - вновь бросает взгляд на одноклассника. - Даже со мной... Ему нужно побыть одному, Мери. - девушка кивает, соглашаясь со словами друга.
***
Он держит в руках букет белых роз, которые она так любила. Его руки мелко дрожат, если не присматриваться, этого не увидишь. Он стоит отдельно ото всех, не подпуская к себе никого. Друзья, знакомые или люди, которые знают его каким-то образом, - каждый считает своим долгом выразить слова соболезнования. Если бы они только знали, во сколько раз ему делается больнее от каждого их слова.
- Говорят, что Тори умерла от передозировки. - слышит неподалеку от себя парень голоса двух одноклассниц.
Эбони и Клер разговаривают почти шепотом, боясь быть услышанными.
- Нет. Бернард сказал, что она вскрыла себе вены, лежа в ванной. - высокий голосок режет уши.
Девушки тихо разговаривают и каждый раз после оглашения вслух очередной услышанной версии осматриваются по сторонам, чтобы лишний раз убедиться, что никто их не слышит.
- Не стоит верить всему, что говорят... - произносит Гарри, стоя за спинами подружек.
От неожиданности обе замолкают, опуская взгляд на землю.
- Прости, Гарри. - тут же просит прощения Эбони, понимая, насколько глупо было говорить о таких вещах.
Но парень с кудрявыми волосами уже не слышит ее извинений, не видит их неловких лиц. Он идет дальше, к месту, где должны собраться все.
***
- Сперва, позвольте мне выразить слова благодарности за то, что вы все сегодня здесь собрались. Я уверен, что вы были не просто людьми в жизни Тори. - мужчина с каштановыми волосами, в которых , будто случайно оказались тонкие седые волосы, и карими глазами, на вид лет сорока пяти трясущимися руками держит лист, пытаясь взять себя в руки. - Когда умирает кто-то близкий, мы теряем целую жизнь. Мысли и воспоминания одолевают нас, и становится сложно придумать даже несколько слов о том, кто покинул этот мир. - мужчина быстро вытирает большим пальцем маленькую мокрую дорожку.
Сердца людей замирают.
Роджер Джексон расправляет белый лист, аккуратно поправляет загнувшиеся концы и начинает читать подготовленную речь, которую вместе с младшей дочерью писал все эти дни; ту речь, которую он предпочел бы никогда не знать:
"Доченька! Я помню то утро, когда впервые увидел тебя, такую крохотную и беззащитную. Помню, как ты посмотрела на меня в ту минуту, когда я взял тебя на руки; я был юным и неопытным с детьми. Твои глазки были необыкновенно задумчивы для малышки, родившейся всего час назад. Крохотные пальчики, что сжимали мою ладонь, были настолько хрупкими и нежными, что я боялся сделать тебе больно одним неловким движением." - собравшиеся люди уже не могут сдержать слез. Но мужчина мужественно продолжает читать трудные слова. "Я услышал тебя прежде, чем увидел. Твой голосок, раздавшийся из палаты, подарил мне новую жизнь. Помню, как сидел спиной к палате твоей матери и молил Бога, чтобы моя девочка поскорее появилась на свет.
А я даже не замечал, как ты быстро росла. Вот ты говоришь свое первое слово, вот - уже делаешь первые шаги, еще немного - и со всех ног бежишь ко мне навстречу, раскинув маленькие ручки и даря широкую улыбку, встречаешь после долгого рабочего дня. Прошло совсем немного времени, и у тебя появилась сестренка." - он поворачивается к темноволосой девушке, что стоит рядом с ним и крепко сжимает его руку. "Ты была прекрасной старшей сестрой! Неудачные проделки маленькой Фиби ты всегда брала на себя, лишь бы она не была наказана. Всегда поможешь, подскажешь...
Ты могла перевернуть мир с ног на голову с милой улыбкой. Ты заражала весь мир своим энтузиазмом и надеждой, которую можно было прочесть в твоих бездонных глазах.
Ты всегда так страстно увлекалась столькими вещами и моментально передавала это увлечение другим. Помню, как ставила диск и стояла рядом, босая и довольная, раз за разом спрашивая: «Ты чувствуешь это? Может, ты просто не чувствуешь?» И снова, и снова прокручивала ту же запись до тех пор, пока я не говорил, что чувствую музыку." - Мистер Джексон запинается, но уверенно, сквозь пелену слез, мешающих ему читать, продолжает. "Она любила землю, животных, семью, друзей и многое другое.
Любовь Тори была сильной, но тихой. Видеть, как она меняет мир вокруг себя, было настоящим искусством. Она никогда не жаловалась и не спорила, не говорила пренебрежительно о том, как обстояли дела. Она просто видела жизнь по-другому, более ярко, и жила ею. Медленно, но верно, окружавшие ее люди начинали понимать это и развиваться вместе с ней. Она была воплощением красоты. Ее слова были подобны солнечному дню, она будто приглашала других выйти и поиграть вместе.
Тори всегда говорила, что Вселенная достаточно любезна к нам и позволяет закончить наше путешествие именно так, как мы того желаем. Это придает сил нашим сердцам и телам и дает пищу для наших умов. Все, что от нас требуется взамен, - учиться всему, что мы в состоянии осилить, и оставить после себя мир, который будет хоть немного лучше. Я помню, как однажды она сказала: "Папа, знаешь, ведь рано или поздно, нам придется покинуть все это. И что мы оставим после себя?" И после этого мы с ней решили, что должны оставить после себя сострадание. И она сделала это. Я не могу вспомнить ни одного человека в нашей жизни, которому она не отдала бы частицу своего сердца. Ее сострадание и сейчас среди нас. Оно здесь.
Я не знал о болезни дочери долгое время. Тори не рассказывала мне о своих проблемах со здоровьем. Так уж была она воспитана. Она не любила, когда ее жалели, не могла видеть, как с ней обращаются, зная о недуге. Она была сильной девочкой, способной принимать решения, от которых, порой, взрослые сходят с ума. Эти два с небольшим года она боролась! Боролась каждый новый день. Но Бог не в силах был ей помочь."- девушка с темными волосами, увидев, как ее отцу стало немого не по себе от последнего слова, заботливо гладит его руку и вытирает ему слезы. "Самое страшное для каждого родителя - потерять своего ребенка. Я благодарен Господу за то, что подарил мне двоих дочерей! Сейчас у меня есть смысл жить дальше, стимул бороться. Но я никогда больше не смогу увидеть свою доченьку, свою Тори. Я больше не увижу ее темные глазки, что смотрят в самую душу, не услышу больше ее обворожительный и манящий смех, заставляющий забыться. Я сейчас стою здесь, а ты.. Ты лежишь в этой деревянной кровати." - уже нет сил сдерживаться, пытаться спрятать всю боль и страдания. Роджер начинает плакать, не сумев до конца прочитать строки.
- Если позволите, я закончу. - тихо обращается к людям молодая еще девушка, забирая аккуратно листок у отца.
Мистеру Джексону помогают несколько мужчин спуститься со ступеней. Он садится на свое место, закрывая лицо руками.
- Мы никогда не сможем подобрать тех слов, которые могли бы описать Тори. Сестренка была тем лучиком света в наших жизнях, который направлял в нужное место. Ее смерть - это большое горе. Она покинула этот мир, оставив после себя необыкновенное счастье и светло, которые каждый день будут напоминать нам о том, кем была Тори Джексон. Мы любим тебя, милая! Покойся с миром! - Фиби быстро направляется к отцу, пряча от посторонних заплаканное лицо. Она обнимает папу, что-то шепча ему на ухо.
- Покойся с миром, Тори Мишель Джексон, раба божья! - после речи близких произносит священник. - Каждый желающий может проститься с усопшей до того, пока тело ее не станет принадлежать земле навечно. - седовласый мужчина, подходя к гробу, произносит эти пугающие своей необратимостью слова.
После слов священника, собравшиеся тут же становятся друг за другом, чтобы в последний раз проститься с девушкой. Кто-то вытирает слезы, не в силах отойти от речи отца и сестры покойной, кто-то - прячет взгляд, чтобы не сталкиваться с кем-либо из ее родственников, а кто-то - кажется, не до конца понимает, что сейчас все это действительно происходит, что это вовсе не сон.
- Ты в порядке, парень? - раздается возле Стайлса голос Найла. - Ты подойдешь?
Все эти минуты, во время речи отца и сестры Тори, Гарри находился как можно дальше от них. Невозможно смотреть на отца, чью дочь он погубил. Но пару раз он все же перебарывал свой страх, поднимал мокрые глаза на мужчину, читающего прощальные слова. Стайлс ловил на себе заинтересованный взгляд Фиби, что стояла рядом с Мистером Джексоном. "Она все знает!" - пугающе проносилось в его голове. От этих мыслей становилось плохо на душе, парень хотел убежать в тот миг, когда увидел младшую из сестер.
Гарри поворачивает голову к другу. Он несколько секунд смотрит в сторону, куда идут все люди, туда, где стоит гроб. Наконец, он произносит:
- Я в порядке.
- Твоя очередь. - светловолосый парень смотрит влево, говоря без слов, что скоро Гарри должен проститься с Тори.
- Я не могу... Найл... - он сжимает свои волосы пальцами правой руки. - Не могу... - еле слышно повторяет.
- Хорошо.. Тогда подожди меня, вместе поедем домой. - Гарри кивает.
Яркая листва, покрывающая землю ковром, лежит дольше положенного срока почти на месяц. Зима - везде должен быть снег, но вместо этого - листья всех оттенков: от красного до желтого. Неестественно черная толпа людей на кладбище Грейфраерс с высоты птичьего полета кажется неудачным мазком начинающего художника. Среди черного пятна стоит закрытый белоснежный гроб из старого дерева. В церкви, утром, гроб был открытым и была видна та, для которой он предназначен - Тори Джексон. Даже после смерти она выглядела прекрасно: белая и нежная, как шелк, кожа, хрупкое, миниатюрное тело в прелестном голубом платье, расшитом бисером, тонкая маленькая ленточка, вплетенная в темные волосы. Она была великолепна, изящна и красива во всех красках. Она напомнила невесту.
Решение о том, что гроб будет закрытым на кладбище, было обосновано: прогноз погоды обещал дождь со снегом. Но вот сейчас, когда проститься осталось нескольким людям, понятно, что дождь или снег уже не помешают.
К деревянной "кровати" подходит последний из желающих попрощаться - Найл Хоран. Он держит большой букет прелестных красных роз. Парень берет в руку горсть земли, сжимает ее, осознавая, что больше уже никогда не сможет увидеть или услышать одноклассницу. Несколько минут со стеклянными глазами смотрит на крышку гроба. Взмах рукой - сырая земля ложится на лакированное дерево.
- Прости нас, пожалуйста... - шепчет он, присаживаясь на корточки. - Прости нас всех, если сможешь.
Облокотившись о сырую землю руками, Найл встает на ноги и отходит. Престарелая женщина, Элизабет Джексон, устало опирается на старую трость, рядом стоит ее сын - Роджер Джексон, позади него - Фиби и два молодых человека, которые ей что-то рассказывают, при этом немного жестикулируя.
- Ну что, приятель, поехали? - спрашивает Хоран, становясь рядом с Гарри, который внимательно смотрит, как медленно опускается гроб на автоматических ручках.
- Ты езжай, я сам. - отвечает брюнет, все еще держа в руках белые цветы.
Хоран ничего не говорит, только похлопывает по плечу и уходит.
***
Городское кладбище. Идеально установленные надгробные плиты - как знак этого места. Не думайте, тут вовсе не каждый день многолюдно, потому что обычно здесь хоронят пожилых и забытых родственниками людей, но часто приходят и заезжие, посмотреть на могилы великих и знаменитых людей, что здесь покоятся.
Но Грейфраерс получило мировую известность благодаря псу Бобби породы скай-терьер, который в течение четырнадцати лет жил у могилы хозяина, практически не отлучаясь. После своей смерти Бобби был похоронен у ворот кладбища. И вот теперь, каждый турист обязательно посещает этого преданного пса и заодно остальных известных личностей.
Аккуратно разложенные красные розы, с которых предварительно срезали шипы, радуют глаз. Маленький квадрат из мрамора - обычная надгробная плита - абсолютно ничем не выделяется на фоне остальных таких же темных плит.
На кладбище никого сейчас нет. Церемония прощания и погребения давно закончились, все разъехались по своим делам. Маленькая ваза голубого цвета, любимого цвета девушки, внутри которой стоят свежие белые розы, так гармонично вписывается.
Не одной живой души. Только он, один, одиноко сидит на сырой земле, вовсе не заботясь о следах, что останутся на итак темных джинсах, и держит в руках несколько фотографий, где изображен он и она, такие счастливые и беззаботные.
- Как же так? - задает свой первый вопрос в пустоту. Вопрос, после которого последует еще так много подобных вопросов, но ответа на которые он уже не услышит. - Я.. Я не могу поверить, что это взаправду, Тори... - в его изумрудных глазах опять появляются слезы. - Почему? - парень опускает голову, стараясь не смотреть на улыбающуюся девушку на фотографии. - Почему же ты не сказала? Почему ты все время это скрывала? - в голове одни только вопросы, но нет ни одного вразумительного ответа или, по крайней мере, правдивой догадки.
Что-то холодное и мокрое быстро падает на его правую щеку. Моросит.
- Я не могу находиться один. Мне страшно быть наедине самим с собой. - Гарри осторожно проводит средним и безымянным пальцами по холодному камню, обводит контуры надписи - ее имени. - Я так хочу вернуть время назад.. Хотя бы на эти несколько дней. Знаю, ты меня уже не слышишь да и не хочешь слышать. Я просто так хочу.. Хочу в последний раз увидеть тебя: твои карие глаза, от которых внутри меня что-то приятно щекотало, твою скромную улыбку, которую ты редко показывала мне; я хочу услышать твои детские, иногда даже глупые отговорки, от которых я не смог оставаться серьезным. Все эти вещи были рядом со мной каждый божий день, а я их так упорно отрицал... - подняв ворот пальто, Гарри вытирает глаза. - Прости меня... прости, что посмел сделать тебе больно.. - шепчет в черную ткань. - Прости меня, малышка!
Тишина. Черные вороны по несколько штук летают над кладбищем, каркая и выступая в роли часовых. Рядом с Тори все также сидит Гарри, стеклянные глаза которого отказываются воспринимать реальность.
- Знаешь, а я ведь не успел сказать тебе самого главного. - поправляя белую розу, выбившуюся из общего букета, спустя несколько минут молчания продолжает кудрявый парень. - Я люблю тебя... - вылетают слова в пустоту. - Я так сильно люблю тебя, слышишь?! Я должен был сказать тебе это в тот вечер! Эти чертовы слова могли все изменить! - Гарри уже не в силах сдерживаться. Он с силой запускает тонкие пальцы в кудряшки, жестко оттягивая их и причиняя самому себе боль. Он кричит: громко и тяжело, не боясь, что кто-то сможет его услышать, за пределами черного металлического кладбищенского забора. - Почему? Почему ты? Почему я не умер?! - что-то в его душе щелкает, Гарри неожиданно успокаивается. - Прости... Прости, что я тут ору.. Ты не заслужила услышать эти слова. Я хочу, чтобы тебе там ( парень взглянул в серое небо) было намного лучше, чем здесь. Прости, но позволь мне еще раз сказать: я люблю тебя, Тори. Я, черт возьми, действительно полюбил тебя! - шепчет парень, вновь поправляя цветы и убирая падающие листья с надгробия. - Не могу поверить, что больше не услышу какую-нибудь историю из твоей жизни; что больше не приду к тебе домой и не смогу насладиться твоим присутствием. Зачем я играл с тобой? Я никогда не смогу простить себе того, что позволил сделать тебе... Никогда.
- Привет. - неожиданно раздается тихий женский голос.
Обладатель зеленых глаз удивленно поворачивается на голос, назад. Перед ним стоит девушка, нет, скорее девочка, лет шестнадцати. И он уже знает, кто это. Темные волосы, собранные в небольшой конский хвост; черное платье ниже колен, грубые ботинки из натуральной кожи и пальто цвета горького шоколада. У нее необычайно красивые глаза: цвета морской волны.
- Ты Гарри, верно? - звучит еще один один вопрос из ее уст, который выводит парня из ступора.
- Да. - спокойно отвечает Стайлс и встает с земли, отряхиваясь.
- Я - Фиби. Сестра Тори. - девушка дружелюбно протягивает руку.
Она жмет его ладонь и сама теперь присаживается на листву, рядом с надгробием. Стайлс не проронив ни слова, вновь садится на прежнее место.
- Соболезную. - решается Гарри и тихо произносит это слово.
- Спасибо. - Фиби мягко ему улыбается и достает что-то из кармана. - А ты как?
- В порядке, спасибо.
- Знаешь, я ведь еще утром хотела к тебе подойти, в церкви. Но ты был так отдален ото всех, я решила, что еще не время. Прости за мою невоспитанность, но я не помешала тебе? - интересуется Джексон-младшая, убирая от лица прядь волос.
- Нет, не помешала. Ты очень похожа на свою сестру. - немного приподнимая уголки губ, говорит кудрявый и внимательно изучает свою соседку.
- Только у меня глаза другие: я всегда мечтала иметь такие, как у нее - темные, почти черные порою. - девушка расстегивает пальто на одну пуговицу.
- Откуда ты знаешь, как меня зовут? Кто-то сказал?
- Нет. Тори мне много о тебе рассказывала. - на этих словах парня берет дрожь: неужели она все ей рассказала? - Мы очень долго не виделись, может, месяцев пять. Но постоянно созванивались и общались по Интернету. - вопрос все еще висит в воздухе. - Знаешь, она мне все уши про тебя прожужжала. И теперь понимаю, что не зря.
- В смысле? - боязно спрашивает.
- Ну, в смысле, ты действительно очень красив: глаза - яркие и горящие, как Тори и описывала каждый раз, ямочки на щеках - и правда, милые, а волосы - просто шикарные. - Джексон тихо смеется. - Понимаю, звучит, конечно, как-то по-дурацки...
- Да нет, вовсе нет. - улыбается парень. - Она так и говорила?
- Ну, не слово в слово, но смысл верный. Можно один вопрос, Гарри?
- Конечно, спрашивай.
- Мне сказали, что ты первый ее нашел. - она опускает глаза, боясь смотреть на юношу.
- Да, первый. Было 18:30. Я пришел к ней, но дверь была открыта. Не найдя ее внизу, я пошел на второй этаж. И в спальне нашел ее: Тори лежала на кровати - глаза закрыты, руки покоились на животе.. И улыбка - на ее лице была улыбка. - вспоминая это снова, опускает взгляд.
- Она мне рассказала про вас через десять минут, как вы стали парнем и девушкой. Она была так счастлива, когда позвонила мне по Скайпу и стала улыбаться и смеяться не прекращая. Так сразу и не припомню, когда в последний раз она была такой.
- Ты знала про ее болезнь? - хмуря брови, серьезно спрашивает молодой человек.
- Да. Но она рассказала мне только через год, как ей поставили первый диагноз. - смотря на маленьких птиц, одиноко перелетающих с ветки на ветку, отвечает Фиби. - А вот папе она не решалась сказать очень долго.
- Почему?
- Ты же знаешь, у нас ведь не было мамы. Тори всегда хотелось женской ласки и тепла, а особенно раньше. Она знала, что отец отвезет ее в лучшую клинику мира, будет тратить на нее все сбережения, найдет лучших докторов и лекарства. Но сестра прекрасно понимала, что это не лечится. Поэтому и молчала. А когда она потеряла сознание в Сан-Пауло, в аэропорту, папа все и узнал. И ты знаешь, Тори была права: ему невозможно было донести, что никак не вылечить..
- Почему вы не жили вместе? Почему она вернулась сюда? - внимательно слушая рассказ девушки, вновь спрашивает юноша.
- В тот день, папа запретил ей одной куда-либо ходить: на встречи с друзьями или, банально, в супермаркет; ей могло стать плохо в любой момент. Они очень сильно поругались, она собрала свои вещи. Мы не могли ее остановить: все было тщетно, если решила - уже не передумает. И тогда Тори на коленях попросила папу отпустить ее сюда. И он разрешил, конечно, выплакав не мало слез с ней напару. Он купил ей шикарный трехэтажный дом, хотя она была ужасно зла из-за этого, ведь он стоит больших денег. Ну, как-то так...
- Я бы никогда не подумал, что Тори такая боевая. - настороженно произнес парень.
- Ты слышал о Дигнитасе?
- О чем? - переспрашивает. - Дигнитасе?
- Да. Это такое место, в Швейцарии.
- Погоди! Я знаю! В книге "До встречи с тобой" говорится об этом месте.
- Именно. И что ты об этом знаешь?
- Вроде бы, это организация, где людям с смертельными болезнями помогают умереть, если они сами того желают. Но... Но причем тут это?
- За две недели до смерти, Тори спокойно сказала нам с отцом, вернее даже, поставила перед фактом: "Я уеду в Дигнитас, в Швейцарию. Деньги у меня есть, я уже обо всем договорилась." Мы сначала подумали, что она перечитала "До встречи с тобой", но когда она выслала нам заверенные бумаги, в которых нас ни в чем не обвиняет, стало понятно, что это вовсе не шутка. Она терпела адские боли каждый день, глотала таблетки пачками, но это все равно не помогало. Когда она проходила обследования в одной из клиник Германии, пол года назад, с ней в палате лежал парень - Тимми, тоже с раком крови. Они хорошо поладили, и он посоветовал ей прочесть эту книгу, про квадрилептика. Он все время жаловался на нестерпимые боли во всем организме. Однажды утром Тори проснулась и не обнаружила в палате Тимми. Койка была застелена, будто бы его выписали. Но он уехал в Дигнитас вместе с родителями. Там он прожил еще несколько дней, а затем ему сделала эвтаназию, и парень спокойно заснул. Но уже не проснулся. Тори об этом узнала от его родителей, которых случайно встретила, когда они забирали документы сына. После этого она стала все чаще задумываться о Дигнитасе, как о способе спасения.
- Как ты думаешь, она бы смогла это сделать? - ошарашенно спрашивает кудрявый.
- Да. Зная то, с чем ей пришлось столкнуться, она бы не посмела изменить своего решения.
- Фиби, я ведь испортил ей жизнь...
- Нет.. Чтобы ты не сделал, это не так! - Гарри пытается ей возразить, но она его перебивает, - Ты просто не знаешь, что она говорила каждый раз, когда я упоминала твое имя. Ты не видел, насколько искренняя была ее улыбка, когда она описывала твой смех с точностью до малейшей детали! Я уверена, она точно уж не думает, что ты испортил ей жизнь! Не говори так, Гарри. - Фиби кладет левую руку на его плечо.
- Я не смог вовремя сказать ей самого важного... Я не замечал, насколько она стала мне дорога и насколько я полюбил ее за это время... - в изумрудных глазах появляются слезы, постепенно скатывающиеся по идеальным скулам и подбородку.
- Она слышит тебя сейчас, Гарри. И она все прекрасно знает. - темноволосая убирает руку с мужского плеча и встает.
- Ты куда? - удивляется парень.
- Мне пора. И да, чуть не забыла! Вот, держи. Последнее, о чем меня попросила сестра. - она протягивает ему новый белоснежный конверт с тремя маленькими марками. - Надеюсь, еще увидимся. Приятно было познакомиться, Гарри. - девочка дарит напоследок легкую улыбку и, засунув руки в карманы пальто, уходит.
Он смотрит ей в след. Легкий ветер тревожит конверт, напоминая о нем. Чистый конверт, без чисел и букв, без каких-либо рисунков и даже строк. Только три марки посередине: на одной - большой дом, похожий на сказочный, на второй - имя писательницы Джоджо Мойес, а на третьей - закат. Что-то маленькое и весьма весомое лежит внутри, нежели если бы конверт был пуст.
Гарри смотрит по сторонам, ищет, куда можно присесть. Ничего не найдя в радиусе трехсот метров, он без раздумий присаживается на место, которое уже успел облюбовать.
"Пообещай, что сделаешь так, как я прошу" - написано аккуратным почерком, ее почерком, на стороне, где заклеен конверт.
- Обещаю... - шепчет он.
Руки дрожат, будто вскрывают не конверт, а режут красный провод среди таких же красных на тикающей бомбе. Медленно, осторожно, миллиметр за миллиметром шатен раскрывает конверт.
Лист, внутри лист форматом А4, исписанный до последнего. Синие чернила бьют глаза. Гарри закрывает глаза, понимая, что это письмо адресовано только ему.
- Я обещаю... - шепчет и, открывая глаза, начинает внимательно читать письмо:
"
Предупреждаю заранее, не умею писать писем, поэтому надеюсь, ты дочитаешь мое письмо до конца и не скривишься от количества ошибок. (Гарри чуть заметно улыбнулся) И да! Пожалуйста, не смотри пока, что лежит в конверте. Взгляни, когда закончишь читать. И только попробуй не сделать этого.
Дорогой Гарри!
Как бы это банально не звучало, но, если ты сейчас читаешь это, значит меня уже нет. Звучит ужасно,знаю. Но такова правда жизни. Я только написала эти несколько строк, а мне уже кажется, что они похожи на слова какого-то закоренелого пессимиста.
Сейчас 17:17. Я уже успела повесить фотографии, все-таки подобрав для каждой нужную рамку. Спасибо еще раз тебе за прекрасные рамки! В доме больше нет огромных коробок с моими вещами (нет смысла их доставать); нет мебели и шкафов, обмотанных в неизмеримое количество пленки - все это уже давно стоит на своем месте. Уверена, тебе понравится.
Ты рассказал мне все в тот вечер. Теперь я хочу рассказать тебе всю правду. С чего начать? Ай, уж как получится..
Я уехала из города в девятом классе, потому что Фиби взяли в юношескую сборную по бегу. Мы переехали сразу же в США, прожили там всего лишь несколько месяцев. Потом стали разъезжать по всему миру - вот откуда у меня столько фотографий. Я была по-настоящему рада, так как избавилась от этой школы, думала, что начнется беззаботная молодость и веселье. По началу так все и было; но меня все равно определяли в новые школы - вечеринки с незнакомыми компаниями в каждой новой школе приносили свои плоды. Сколько я поменяла школ? Может, порядка семи-восьми. Но с каждым новым классом я стала понимать, насколько это тяжело: не иметь настоящих друзей. Я стала все чаще задумываться о том, как было хорошо в родной, имени Маккинли.
Каждый день заканчивался одинаково: вечером звонили отцу и вызывали в школу по поводу моего поведения. Я была ужасным подростком! Как я трепала нервы своему любимому папе.. Никогда не смогу простить себе этого!
Но потом произошло то, чего я никак не ожидала и не могла представить себе в самом кошмарном сне. В школе дали направления на анализы для справок; я никогда не боялась ходить в больницы. Но за меня уже все решили: плохие анализы - какие-то непонятные тела в крови в большом количестве. Я прошла еще пару десятков анализов, каждый из которых был хуже предыдущего. Диагноз поставили только через месяц - рак крови. Не помню, что тогда почувствовала, как вела себя и что вообще делала пару часов после того, как узнала. Отцу не сказала, Фиби тоже. Не знаю, почему...
Знаешь, говорят, Господь видит каждого из нас и знает все наши шаги. И для каждого из нас уготовлено свое наказание. И это - мое. Когда в 16 лет лет говорят, что у тебя нет шансов прожить дольше 18, мир рушится. Перестаешь воспринимать реальность такой, какова она есть. Пытаешься исправиться, начинаешь вести здоровый образ жизни - в общем, хватаешься за любую соломинку. А все это уже бесполезно.
Казалось бы, что делать, если точно знаешь, что максимум жить остается 2 года? Я хотела покончить с собой, но мне было больно осознавать, что я оставлю отца и сестру одних. Тогда я решила для себя: нужно прожить это время так, как хочется, не взирая на правила и мнение других. Я захотела стать тем, кем когда-то была, но почему-то убила это в себе - и я стала обычным подростком, который ходит каждый день в школу и делает домашнее задание. Я стала счастливой! Оказалось, счастье было таким простым! И я благодарна своей семье за то, что они позволили мне прожить эти месяцы именно так, как мне хочется.
Но, как говорится, за первым ударом последует второй и третий. В моем случае было так же. Помнишь, когда на физкультуре меня толкнули, и потом я лежала в больнице? Мой лечащий врач, Джош Паркер - отличный доктор. Но за три дня до моей выписки пришли результаты очередных анализов. Новый удар в спину - неоперабельная опухоль головного мозга прибавилась к лейкозу. С таким люди редко доживают и до 20. Я не была готова к этому. "Каждый день - подарок" - сказал мне как-то Паркер.
Не буду говорить, что тогда происходило со мной. Было ужасно... Но мне оставалось еще жить и жить, хоть немного, но жить.
Еще у меня была идея - я поставила себе срок для жизни. Как в книге " До встречи с тобой", помнишь ее? Мне действительно понадобилась помощь Дигнитаса. И я накопила нужную сумму, сделала все документы, сообщила о своем решении папе и Фиби. Они, естественно, меня не поддержали. Но я не собиралась отказываться от процедуры, ведь одному Богу известно, сколько мне еще придется мучиться..
И на помощь мне пришел ты, Гарри. Как же я благодарна тебе! Я не смогу уже сказать, как ты мне помог. Но знай, что только благодаря тебе я жила все это время! Ты научил меня жить, любить и радоваться каждой мелочи. Все эти маленькие сюрпризы и неожиданные подарки - я никогда не ощущала того, что ощущала тогда, с тобой.
За свои 18 лет я никогда не любила (кроме родственников, естественно). Я упорно не хотела принимать твои ухаживания, но в конце - сдалась. Я влюблялась в тебя каждый день, больше и больше. Попытки отталкивать тебя, чтобы после моей смерти не мучить тебя и не мучиться самой, были провалены. И я могу смело тебе сказать, вернее написать, что люблю тебя.
Да, люблю тебя, такого балбеса...
Я прошу тебя, Гарри, никогда не вспоминай о том, что произошло между нами в тот вечер, в твоем доме. Пожалуйста, просто забудь! Я не ненавижу тебя и не проклинаю за то, что было сделано. Я никогда бы не обвинила тебя. Никогда, запомни! Мы все совершаем ошибки, никто не идеален. Никогда не вспоминай это, ради себя самого. Между нами что-то было плохого? Нет! Ты тоже так думаешь? Да, между нами было все идеально. И я рада, что в эти последние месяцы я встретила тебя. Очень глупо держать обиду и ненависть... Я знаю, я понимаю, что твой поступок - ответная реакция на наше прошлое.
Запомни. Никогда и никому не позволяй убрать с твоего лица улыбку. Улыбайся даже когда тебе больно и грустно, когда ты не можешь, но ты улыбайся. Показывай всем, что тебя не сломать! Показывай каждый день свою идеальную улыбку, которую я так люблю; свои восхитительные ямочки, от которых схожу с ума; заставь людей запомнить твой смех, такой чистый и настоящий. Пускай твои изумрудные глаза, настоящие и всегда такие живые горят огнем без перерыва! Ведь я буду смотреть на тебя и радоваться, если ты будешь всегда счастливым, несмотря ни на что!
Можно я кое о чем тебя попрошу? Позаботьтесь с Найлом о Мери. Я знаю, между ней и Найлом есть настоящие чувства, которые вот-вот только зарождаются, ты помоги им, чтобы они сберегли их. Берегите ее! И еще кое-что: для Найла и Мери я приготовила подарки. В моей спальне за креслом - передай им.
Но я сейчас уже чувствую, что навряд ли доживу до девятнадцатого декабря, дня, когда я уеду в Дигнитас... С каждым днем мне все труднее вставать с утра с постели и идти в школу. Таблетки уже совсем не помогают, сколько бы штук в один прием не пила. Я знаю, что сегодня-завтра уже не проснусь. Именно поэтому и пишу это письмо, в котором хочу рассказать все то, что так тщательно от тебя скрывала. Я уже позвонила и сказала Фиби, где оно будет лежать, чтобы она нашла тебя и передала лично в руки.
А теперь ты можешь заглянуть в конверт.( Гарри со слезами на глазах, не отрываясь от письма, просовывает руку в конверт и достает оттуда небольшую связку ключей.) Это ключи от моего дома. Точнее, уже от твоего дома! ( глаза парня расширились ) Знаю, ты сейчас в шоке. Но я вполне серьезно. Я сделала все бумаги на тебя, переоформила их - все официально принадлежит тебе. Папа и Фиби уже знают об этом, я спрашивала несколько дней назад у них разрешения, и они поддержали мою идею.
И не смей отказываться от моего подарка. Да, именно подарка. Ведь ты подарил мне подарок на день рождения, а я нет, получается? Так не пойдет. Однажды ты сказал, что хотел бы иметь такой дом - и вот твое желание сбылось. Ты можешь поменять его, перестроить - делай все, что вздумается. Теперь он твой. Правда, там в холодильнике я оставила тебе маленькую порцию своего фирменного мороженного, надеюсь, ты помнишь какого. Если захочешь, можешь попробовать, а нет - выкинешь.
Ну, вот, наверное, и все, о чем я хотела тебе написать. Надеюсь, ты не осуждаешь меня за то, что я скрывала свои болезни...
Главное, возьми ключи, перевези в дом свои вещи и живи так, как мечтаешь, не слушая никого вокруг. Надеюсь, ты не будешь против, если мой папа и сестренка будут иногда к тебе заезжать в гости. И следи за чудесным садом. Ладно, можешь не следить за садом. Я пошутила Думаю, это хоть немного похоже на прощальное письмо.
Просто живи...
P.S С любовью, Тори.
***
Думаю, читатель сам понимает, что творится с человеком в такой ситуации. В ситуации, когда читаешь и понимаешь, насколько все было просто. Но насколько тяжело было понять все это. Эти головные боли и десяток таблеток - явный признак болезни. Но Гарри и остальные не смогли понять этого вовремя.
Пройдет время. Каждый по-немногу станет приходить в себя после страшной потери. Мери и Найл будут вместе. Лиам, так и не сумевший понять своих друзей, уедет из родного города. Фиби станет знаменитой спортсменкой.
Гарри выполнит последнюю просьбу Тори и переедет в дом. Он ничего не будет в нем менять: множество ее фотографий так и останутся висеть на голубой стене в гостиной над телевизором. И каждый раз, смотря на улыбающуюся девушку, он будет дарить ей обворожительную улыбку, помня о ее словах : " Показывай каждый день свою идеальную улыбку, которую я так люблю ... Ведь я буду смотреть на тебя и радоваться, если ты будешь всегда счастливым, несмотря ни на что".
Вот и конец. Спасибо, что дочитали до конца эту историю, ваша Ванессkа♥