29 глава
— Нагрей и принеси воды, Уизли, — велел Драко, решительно входя в комнату роженицы.
Не скрывая облегчения, Рон попятился к выходу. С грохотом пронёсся вниз, слегка затоптав расположившихся на лестнице ауроров — после краткого гинекологического экскурса, устроенного Малфоем, им срочно понадобился отдых. Вскоре из кухни донёсся лязг посуды. Это Рон, категорически игнорируя свои возможности мага, принялся лихорадочно наполнять водой всю имеющуюся под рукой тару и заставлять ею старинную чугунную плиту.
После того, как Волдеморт проехался по мозгу Поттера, как Хогвартс-экспресс по карликовому пушистику — пищит, подпрыгивает, но не давится — Гарри слегка мутило.
— Зачем тебе вода? — держась за шрам, он, скривившись, наблюдал, как Малфой с деловитым видом, при помощи палочки Гермионы, создаёт проекцию сжатого в тесный комочек младенца.
— Чтобы услать Уизли, — не отрываясь от проекции плода в матке, пояснил Драко. Вода ему совершенно не была нужна. Но Рона необходимо было чем-нибудь занять, а то тот гарантированно получил бы травму на всю оставшуюся жизнь. Кстати, неплохая идея… Надо было осуществить, да он чего-то в последнее время стал непозволительно добрым — всё влияние любимой жены! Бросил раздраженный взгляд на стоящего на четвереньках Поттера: — И ты убирайся.
Глубоко вдохнув и выдохнув, Гарри всем сердцем признал за Малфоем право беззастенчиво распоряжаться в данной конкретной ситуации, и тихой сапой уполз в кухню.
Избавившись от надоедливых гриффиндорцев, Драко, наконец, всецело смог сосредоточиться на родах. Почему-то он совсем не боялся. Наверное, всё дело в олицетворяющей его руне Фео — руне подачи жизни и приумножения, другими словами, размножения. То бишь, он оказался в своей стихии.
Он стал осторожно раздевать жену, улыбаясь ей с непреднамеренной нежностью. Гермиона беспомощно смотрела на него. Её пышные волосы разметались на подушке вокруг раскрасневшегося личика. Она обиженно надула губки, и чуть не плача, пыталась обхватить ладошками своё обнажавшееся тело. Которое, словно подчиняясь прикосновениям Малфоя, перестало вопить о боли. И, так же как Драко всегда удавалось маскировать её схватки под оргазм, так и теперь он постепенно начал переводить боль в удовольствие.
* * *
Аллардайс не удивился, увидев напарника рядом с собой. Обсуждать случившееся никто из них не стремился. Ровно, как и проверять, что там делает их подопечный.
Услышав призывный лязг посуды, ауроры, стараясь не смотреть друг на друга, спустились в кухню, где их встретили неприязненные взгляды Рона и Гарри. Двое последних опасались, что их отправят следить за Малфоем. А, если учесть, чем тот занимался, в данный момент — Рон только что использовал Удлинители Ушей…
В общем, все четверо пришли к молчаливому соглашению, что спасение в неведении.
На прилепленную к стене одежду Драко они тоже старались не смотреть. Надо бы, конечно, было оклеить её и отнести наверх, Малфою. Но никто из них брать это на себя не спешил.
* * *
Проверив раскрытие шейки матки, Малфой решил, что лучше пригасить пока боль схваток. Он уже нарисовал на своих запястьях Повивальные руны — Ас, Йер и Манна. Начертал позади себя в воздухе свою руну Фео, а над головой жены — её руну Турс. Фео будет привносить силу Плодородия, которой с избытком владел Драко, а Турс поможет Раскрытию Врат. Гермиона сразу потянулась к светящейся руне Турс, бессознательно черпая у неё энергию, пока её супруг чертил руну Инг над колыбелью, готовой принять младенца.
Поразмыслив, Малфой добавил Беркану и Целебную Перт, нарисовав их на ладошках жены. Лишними не будут. Беркана покровительствовала беременным, а Перт символизировала раскрытие всего на свете — тайн, сундуков и матки.
Эту руническую мистерию он склепал сам по наитию из отрывочных знаний, почерпнутых из древних фолиантов и друидических кодексов, некоторые из которых вообще были составлены из древесных листьев, так как тогда письменности ещё не существовало. Гермиона такое экспериментаторство не одобрила бы. По счастью, теперь она не могла сконцентрироваться ни на чём, кроме собственных ощущений, которые всё больше и больше напоминали оргазм.
И вид Драко сейчас очень этому способствовал. Хотя Гермиона его ещё не простила. Мало того, что он где-то шлялся, пока она вопила от боли, так ещё и припёрся голым, распугав Рона и Гарри. То, что гриффиндорцев больше напугала она сама, Гермионе и в голову не пришло. Привычный вид голого Малфоя, настроил его миссис на совершенно определённый лад. Ей было уже, после того как боль ушла, и смешно, и досадно. И хотелось поучаствовать в процессе поактивней. Но, разумеется, она могла сейчас только лежать в позе перевёрнутой лягушки. А так хотелось вскочить и побегать! Её отвлекло — и развлекло — когда супруг вдруг запел.
Чтобы активировать руны, традиционно следовало их озвучить. Чем и занялся, собственно говоря, Малфой. Начав вопить, голосить и оглашать заклинания, пока Гермиона смотрела на него приоткрыв от изумления рот.
* * *
Что, в свою очередь, и услышали сидящие в кухне ауроры и гриффиндорские мальчики.
По общему мнению, Гермиону следовало отправить в Сант-Мунго или хотя бы в маггловский роддом, но в связи с нестабильной ситуацией в магическом мире, высунуться из дома было попросту опасно. Да и сунуться сейчас к Малфою кто-нибудь из них вряд ли бы посмел.
Все четверо удивлённо переглянулись. Роб Джонсон, благодаря отсутствию элементарной культуры и маггловскому происхождению, принялся непочтительно хрюкать. Скотт Аллардайс — немилосердно морщиться — ему, чистокровному волшебнику, все эти магические песнопения были уже поперёк горла. Он был магглолюбцем и презирал магкультуру, составляя с Малфоем редкий контраст.
А вот Гарри с Роном не спешили с выводами. Благодаря подслушиванию при помощи Удлинителей Ушей они сообразили, что Малфой задействовал рунические чары и заклинания. Помнили ещё с прошлого года, каков тот в Древних Рунах. Даже Гермиона оказалась под впечатлением.
* * *
Так же под впечатление она была и сейчас. Боль уже не мешала восприятию действительности. Так что для Гермионы всё только начиналось.
Пропев воззвание к Беркане, Драко перевёл дух. Ему предстояло провыть по крайней мере ещё восемь рунных произведений такого рода, восходящим к пережиткам архаического сознания, которое присваивало слову и словесной форме магическое значение. Как сказала бы Гермиона.
Но сейчас она рассматривала руны, нарисованные Малфоем.
— «Лапа Медведя», — вспомнила она кённинг руны Беркана, эту разновидность метафоры, характерную для скальдической поэзии.
— Да, мощный оберег, — её муж проверил состояние плода и степень раскрытия шейки матки. — Поэтому с него и начал. «Тринадцатым я водою младенца могу освятить, не коснутся мечи его, и невредимым в битвах он будет», — процитировал он «Речи Высокого».
— Теперь эту пой, — Гермиона показала мужу ладонь, на которой была нарисована руна Перт. Благо голос у Драко не был противным. И пел он не абы что, а восхитительные по своей замшелости рунные заклятия. По мнению миссис Грейнджер-Малфой они стоили любой серенады.
— «Целебной руной Перт владеет Бальдра мать, — старательно выводил Малфой. — Перт — руна скрытых смыслов и руна посвященья, в ней возрожденье через смерть на собственном огне, — петь его никто специально не учил, но если ты с детства погружен в магию по самые уши... — Опасно исцеленье под властью этой руны, что связи межвременья способна разорвать, — нигде в прочитанном о рунах не было музыкальных рекомендаций. Выпевать рунные заклятия Драко решился инстинктивно. — Нет прошлого, а что грядёт, родиться не успело, и случай бросил жребий, сыграть решишься с ним?»
— Сыграем! — руны на её ладонях засветились голубоватым, как патронус, светом. Гермиона закрыла глаза. Ей казалось, что она становится невесомой, и может плыть в воздухе.
Вовремя поймав оторвавшуюся от постели жену, Драко мягко направил её обратно на кровать. Рано по небу летать. Надо сначала ребёнка родить.
Отключить рекламу
* * *
В кухню, где засели ауроры — в засаде, и Гарри с Роном — они просто пили чай, влетел через камин призрачно-голубой светящийся патронус в форме ласки.
— Папин патронус! — взволнованно воскликнул Рон. — Что-то случилось?
Но патронус голосом мистера Уизли сообщил лишь, что у семьи всё в порядке и чтобы мальчики сидели в доме Сириуса.
— Я тоже хочу создавать говорящего патронуса, — с маниакальным блеском в глазах заявил Гарри. Сидеть ничего не делая было ему не по нутру.
* * *
Проголосив заклятие-призвание для своей руны — Фео и для руны жены — Турс, активировав их, Малфой взглянул на собственное запястье, где, как шпаргалка для нерадивого школяра, были накарябаны ещё три руны.
— «Повивальная руна Ансуз, имя ей Ас и Посланье, — вот оно началось! Драко слегка ослабил воздействие на матку, настолько, чтобы Гермиона смогла почувствовать схватки. — Скальд, к руне двойственной Ас обращаясь, чертит её, чтоб волшбе созидающей силы предать».
* * *
Крик Гермионы заставил людей в кухне сильно заволноваться.
— Чего там Малфой, мышей не ловит? — пробурчал Рон. Ему совершенно не хотелось быть на месте Драко.
— Никаких детей ещё лет десять, — пробормотал Гарри, не думая что Джинни, например, может быть другого мнения.
— Только защищённый секс, — раскачиваясь на стуле и глядя в одну точку, повторял Аллардайс.
Роб Джонсон пошел ещё дальше:
— Никакого секса… Только безвредная мастурбация…
* * *
— «Ладонь повитухи — повивальная руна Йер, — Малфой проверил положение плода. — Несёт урожай, год собой знаменуя. Под знаком распахнутых крыльев "эйри"-орла эта руна вращения цикл завершает, — плод принял подходящее положение. — Подносимое скальду вино есть не ноша Грани, но мёд единения и сопричастности силе повелителя молний и Сив златовласой, за ними светлого вана настанет черёд, — призвать всех богов, чтоб уж наверняка. — Силой эриля, к рунам воззвав, помни: не пожав посеянного, плодов не собрав, не начать новый круг. Так рождаются асы».
И так родилась их дочь. Поймав в полотенце скользкое тельце, Драко впервые ощутил, что это такое — держать на руках своего ребёнка. Кажется, он смеялся и плакал. Торопливо очистил красное сморщенное личико.
На первый крик своего чада миссис Грейнджер-Малфой среагировала инстинктивно, протянув руки, и муж — в этот момент неверующей Гермионе он казался воплощением ангела Гавриила — положил ей на грудь комочек счастья.
А теперь последняя повивальная руна.
— «Манна, — говорит человек, я — это я, я есть. Спросите у скальдов, что есть человек, не познавший причастности к Миру своей? Скальды ответят, что каждый из нас лишь малая часть нитей цветных, что Норны седые сплетают в яркий узор миров», — закончил Драко.
С трудом оторвался от чудесного зрелища мадонны с младенцем — Малфои не были христианами, но с искусством и мифами Христианства были знакомы — Лорд заставил. Теперь осталось перетянуть и перерезать пуповину… Но сначала…
Драко поцеловал свою жену в губы, и она, сияющая и мягкая, ответила.
* * *
Вопли Гермионы, прервавшиеся писком новорожденного, подстегнули сидевших в кухне к свершениям. Рон деловито загремел посудой, хотя понятия не имел, что делать с таким количеством нагретой воды. Аурор Роб Джонсон наконец отлепил малфоеву одежонку от стены, и брезгливо пролевитировал оную к дверям комнаты, сгрузил возле двери и поспешно ретировался. Его волновало, что из-за смены власти в министерстве про них забудут, и сменщиков они не дождутся. Устал он от всяких капризных подростков, рожающих женщин и магических домов.
Гарри тоже не сидел без дела. Скотт Аллардайс объяснял ему, как заставить патронус передавать сообщения.
И первое отправленное таким способом сообщение гласило (паническим голосом Гарри): «Гермиона родила! Помогите!».
* * *
Счастливым получателем такого сообщения было всё семейство Уизли в полном составе. Молли тут же принялась собираться — «приглядеть» за роженицей и за малышом. Со всего дома слетались пелёнки, распашонки, чепчики и прочие дитячьи вещички, сами собой укладываясь в большую корзину. Остальным членам семейства оставалось только уворачиваться от летающих тряпочек.
— Но дорогая, — пытался увещевать супругу мистер Уизли, — сейчас лучше не появляться в доме Сириуса, — шлёп — в лицо Артура впечатались ползунки. — Это может навлечь на детей неприятности сама-знаешь-от кого, — несколько приглушенно донеслось из под них.
— О, — миссис Уизли была огорчена. — Тогда надо сообщить родителям Гермионы, — она сняла с ушей мужа маленькие колготки. И твёрдо добавила: — Я помню, дорогой, как ты относишься к Малфоям, но им тоже следует знать.
— Не надо, мам, — поморщился Джордж. — Гермиона специально изменила своим родителям память, чтобы их сама-знаешь-кто не достал.
— А Малфои и так обойдутся! — мстительно добавил Фред.
— Я пошлю мальчикам ещё одного патронуса, — примирительно сказал Артур, хотя с Фредом был совершенно согласен.
* * *
Малфои действительно и так обошлись.
Отключить рекламу
Дело в том, что Драко загорелся идеей зарыть послед под яблоней.
— Зарыть что? — Рон действительно был не в курсе.
— Послед, — любезно повторил Малфой. — Это такой мешок, в котором находится ребёнок. Он выходит из родовых путей после родов, — не обращая внимания на позеленевших ауроров, заявил Драко. — Не беспокойся, Гермионе он больше не нужен, — ещё и усугубил.
— А зачем его нужно закапывать под яблоней? — не понял Гарри.
— Нет, я не хочу этого знать! — завопил Джонсон и убежал.
— Ну, все самки плацентарных млекопитающих съедают свой послед, — словоохотливо сообщил Малфой. — Хочешь, чтоб я скормил его Гермионе?
Теперь и Аллардайс, зажав рот, поспешно покинул помещение.
— Мы же не животные, — непробиваемый Поттер и бровью не повёл. — Но почему яблоня?
— Кажется, я понял, — Уизли тоже оказался неподатливым. — Нужно зарыть под плодовым деревом, чтобы поделиться силой плодородия с землёй. Магия земли.
— Очень древняя магия, — покладисто отозвался Драко. — И, сейчас, пока наши — о! извиняюсь — мои тюремщики, отвлеклись, предлагаю смотаться до ближайшей яблони. И… — воздел над головой окровавленный узелок. — Кто со мной?
* * *
Вот так и получилось, что в сад Малфой-мэнора аппарировала весьма странная троица.
Северус Снейп только закончил поливку окружающей растительности и застегнул штаны, как ему тут же пришлось прятаться в политые им же кусты.
— Где это мы? — ошарашенно озираясь, поднимался с земли Рон. Он всегда плохо переносил аппарацию. Неуч!
— Смотри, Рон, там какой-то дворец! — а Поттер, воспитанный дикими магглами и сам был диким.
Всё это Драко думал между делом, лихорадочно роя ямку под корнями молоденькой яблоньки.
— Посматривайте по сторонам, — а то зачем он их притащил с собой.
— Достаточно взрослые, чтобы делать глупости и детей? — Снейп не отказал себе в удовольствии возникнуть внезапно. Доведение гриффиндорцев до сердечного приступа было лишь приятным бонусом.
Медленно понимаясь с колен и оборачиваясь, Драко просчитал все возможные последствия: помешательство родителей, вмешательство УпСов, безмерная радость Тёмного Лорда… Всё это не входило в далеко идущие планы.
— У меня родилась дочка, — светским тоном заявил он в невозмутимое лицо Снейпа. — Первое имя Рози. Маме и папе привет, а Лорду — нет. Ну, мы пошли! — и ненавязчиво сцапав Рона и Гарри за одежду аппарировал.
* * *
— Больше никогда! — клятвенно пообещал самому себе Рон, когда они возвратились на площадь Гриммо, 12.
Гарри так и вовсе держался за сердце.
— Гермионе ни слова! — предупредил Малфой угрожающим тоном.
Она как раз вошла, улыбающаяся и с малышкой, завёрнутой в одеяльце.
* * *
— Мой Лорд, разрешите поздравить с прибавлением в рядах ваших последователей.
Волдеморт обратил красненькие зенки на Снейпа, как всегда льдисто-прохладного, словно облачённая в мантию сосулька.
— Мой Северус, — воскликнул он высоким голосом, — неужели младший Малфой стал средним? Люциус, ты слышишь? Можешь гордиться — ты стал дедушкой!
Мистер Малфой, исподтишка переглянувшись с женой, замычал что-то смутно-верноподданническое.
— Девочка или мальчик? — полюбопытствовала Беллатриса.
УпСы навострили уши.
— Девочка, — и вот откуда Снейп всё про всех знает?
— Надо подарить подарок новорожденной, — захлопал в костлявые ладоши Волдеморт. — Петигрю! Давай вторую руку!
От обморока и потери второй руки Питера спасла Нарцисса.
— Я уже приготовила подарок, — торопливо встряла миссис Малфой и поспешно подала на золотом блюде огромный рубин. — Для вас, мой Лорд.
……………………...
Оцените и мысль, и жест:
Застрахованность от божеств!