глава 6
В понедельник утром миссис Фармер уселась за стол и зачитала объявления — про клуб садоводов, про диктофоны и про футбольную команду. Я сразу навострил уши, когда она сказала:
— В среду в три часа директор школы проводит отборочный матч. Сбор на школьном стадионе, не забудьте бутсы.
А затем устроила перекличку. Все отвечали: «Здесь, мисс», а Дэниел отозвался: «Здесь, миссис Фармер». Только что не поклонился. Его ангел уже на пятом облаке. Ангел Суньи — на четвертом, а все остальные — на третьем. Только мой до сих пор на первом.
— Как вы провели выходные? — спросила миссис Фармер, и все разом загалдели. А я сидел тихо. — Не все сразу, по очереди. — Миссис Фармер указала на меня: — Сначала Джейми. Ну, чем интересным ты занимался?
Я вспомнил море, а потом вспомнил пепел, а потом — свечки, которые папа зажег вокруг Розы, когда она вернулась к себе на камин. Нет, про мои выходные так просто не расскажешь.
— Можно в туалет? — спросил я.
Миссис Фармер испустила тяжкий вздох:
— Уроки только что начались.
Я не понял — это да или нет, и не знал, как мне быть. Привстал, снова сел.
— Расскажи про свои выходные, — процедила она, как будто я нарочно упрямлюсь.
Раздалось металлическое позвякивание, и сбоку возникла поднятая рука Суньи.
— Можно мне, миссис Фармер! Можно я расскажу! — И, не дожидаясь ответа, Сунья выпалила: — Я познакомилась с сестрами Джейми!
Я разинул рот.
— А, с близняшками! — Миссис Фармер с улыбкой подалась вперед.
Сунья кивнула:
— Они такие славные. Обе.
Миссис Фармер перевела на меня бесцветные глаза:
— Напомни, как их зовут?
Я откашлялся, выдавил:
— Джас...
— ...и Роза, — вмешалась Сунья. — Мы все вместе ездили на озеро [Эмблсайд расположен у истока озера Уиндермир, самого длинного озера Англии.] и ели мороженое и конфеты, и собирали ракушки, и встретили русалок, и они нас учили дышать под водой...
Миссис Фармер вытаращила глаза, сказала: «Очень интересно» — и начала урок.
— Ну ты и урод! — крикнул мне на перемене Дэниел, и все вокруг заржали. Я сидел на стадионе, сам по себе, и разглядывал собственный башмак, будто занимательней зрелища не найти. — И подружка у тебя чокнутая!
Все опять так и грохнули. Похоже, их там было человек сто. Или — тысяча. Уточнять я не стал. Чтобы хоть чем-то заняться, я развязал шнурок.
— Шизанутый псих! — орал Дэниел. — С русалками трендит и разгуливает в вонючей футболке!
Я стал завязывать шнурок бантиком, но ничего не выходило — руки тряслись. Я до боли впился зубами в согнутое колено. Вроде стало полегче.
— А мне его футболка нравится! — раздался чей-то крик, и сердце у меня замерло.
Сунья запыхалась, будто примчалась ко мне на помощь откуда-то издалека. Я разом обрадовался и разозлился.
— Трусня! — не унимался Дэниел.
И все тут принялись орать: «Девчонка! Мозгляк!» Дэниел подождал, пока дружки угомонятся, и сказал:
— Девчонка за тебя заступается! А самому слабо ответить, как настоящему мужику?
Вот загнул. Полная фигня. Даже смешно! Я бы и расхохотался, только ведь накостыляют.
— Настоящие мужики не носят веночки из маргариток! — крикнула Сунья.
И все хором выдохнули:
— О-о-ох!
Дэниел не нашелся что сказать. Я оглянулся. Сунья стояла подбоченившись, полоскался на ветру ее платок. Чудо-девушка.
— Да пошла ты, — протянул Дэниел скучающим тоном, а у самого лицо серым стало, того же мышиного цвета, что и волосы. Понял, что проиграл. И понял, что я это понял, и зыркнул на меня с такой ненавистью. У меня даже мурашки по спине заскакали. — Ну их, этих лохов. Пускай друг с дружкой водятся. — И пошел прочь, громко хохоча над какой-то хохмой, которую отпустил Райан.
Остались только мы с Суньей. Было так тихо, будто мы сидим в телевизоре с выключенным звуком.
Я хотел сказать: «Какая ты храбрая». И еще хотел сказать: «Спасибо». Но больше всего мне хотелось спросить про мое кольцо изолентовое — у нее оно или нет? Но все слова застряли в горле, в точности как куриная косточка, которую я проглотил, когда мне было шесть лет. Сунья, похоже, ни в каких словах и не нуждалась. Она улыбнулась мне, показала на свой платок и убежала.
* * *
В первый раз с тех пор, как ушла мама, я рад, что она больше не живет с нами. Сегодня вечером нам будет звонить директор.
— Мы не потерпим воровства в нашей школе, — отчеканил он, а миссис Фармер сняла моего ангела с первого облака и сунула в левый нижний угол.
Это случилось после обеда. Дэниел и Райан пожаловались, что у них украли часы. А затем Александра и Мэйзи заявили, что у них пропали сережки. Я поначалу не обратил внимания. В Лондоне у нас вечно что-нибудь пропадало. Подумаешь. Но здесь, похоже, это событие мирового масштаба. Все заохали. А миссис Фармер так и застыла столбом у доски. Волоски у нее на бородавке встали по стойке смирно, как солдаты в военных фильмах.
Ожив, она велела нам вытащить все из шкафчиков. Заставила вывернуть карманы и вытряхнуть на пол содержимое мешков для физкультуры. И все пропавшее барахло вывалилось из моего мешка. Сунья громко выругалась, и ее тут же выставили из класса. А меня повели к директору.
— Господь следит за нами каждую минуту, — говорила миссис Фармер, пока мы топали через библиотеку в кабинет директора. — Даже когда нам кажется, что мы одни, Господь видит все, что мы творим.
Неужели и в туалете за нами подглядывает? Да не может такого быть.
Миссис Фармер остановилась перед секцией с научно-популярной литературой и повернулась ко мне. От нее пахло кофе, и она все моргала и моргала своими маленькими глазками.
— Ты разочаровал меня, Джеймс Мэттьюз, — сказала она и поводила перед моим носом толстеньким пальцем. — Огорчил и разочаровал! Мы приняли тебя в нашу школу, в нашу общину, в наши объятия, а ты что? В Лондоне, быть может, такое в порядке вещей, но...
Тут я как топну, даже полки затряслись, а том «Электричества» бухнулся на ковер.
— Это не я!
Миссис Фармер пожевала губами:
— Разберемся.
Если бы я был вором, у меня хватило бы ума не прятать украденное в свой физкультурный мешок.
Запихнул бы добро в штаны и оттащил домой. Вот это я и попробовал втолковать директору, но вышло только хуже.
Сунья ждала меня под директорской дверью.
— Это Дэниел тебя подставил! — выпалила она.
— Сам знаю, — огрызнулся я.
Если бы она не разозлила Дэниела, ничего бы не было. Сунья принялась меня утешать, но я рявкнул: «Отвяжись!» — и рванул со всех ног прочь, хотя там и висело объявление «По коридору не бегать».
Всю дорогу домой я летел как сумасшедший — боялся, что директор позвонит, прежде чем я доберусь до дома. Взмок так, что волосы ко лбу прилипли. Распахнул дверь и весь сжался, как бывает во время салюта, когда ждешь, что сейчас как бабахнет. Но услыхал только храп. У меня даже ноги обмякли от облегчения.
Если папа весь день пил, значит, весь вечер проспит как убитый и я первым успею схватить телефон. А потом притворюсь, что я — это папа, и он никогда не узнает, что директор новой школы считает меня вором. Скажу в трубку низким папиным голосом: «Мой сын заслуживает полного доверия. Его, вне всякого разумения, подставили». А директор скажет: «Приношу свои извинения». А я отвечу: «Не стоит». А он спросит: «Что я могу для вас сделать?» А я скажу: «Возьмите Джеймса в футбольную команду, и мы забудем про этот инцидент».
Когда Джас вернулась домой, я торчал в кухне — подпирал стенку возле телефона. Попробовал прикинуться, будто просто мне нравится упираться затылком в жесткую стену, но Джас не проведешь.
— Что стряслось? — потребовала объяснения она, и я разом выложил всю правду.
Когда я дошел до рассказа про Дэниела, она нахмурилась, а когда рассказал, как я крикнул: «Мужики не носят веночков из маргариток!» — она рассмеялась. Было приятно, что Джас мной гордится, хоть я и соврал.
Директору и в голову не пришло, что беседует он вовсе не с мамой, а с моей пятнадцатилетней сестрой. Как она с ним говорила! Ну просто взрослая мадам. Заявила, что раз у него нет ни одного живого свидетеля, который видел, как я прячу вещи к себе в мешок, она не станет меня наказывать, поскольку это было бы несправедливо. Директор даже заикаться начал — я сам слышал! Тут Джас добавила, что если у него нет стопроцентной уверенности, что меня не подставил кто-то из класса, то оставлять меня после уроков — это вопиющая несправедливость. Директор только в трубку сопел. А Джас напоследок говорит: «Благодарю вас за то, что поставили меня в известность, но я убеждена, что Джеймс невиновен». А директор наконец очухался и ответил: «Спасибо, что уделили мне время, миссис Мэттьюз». А Джас: «Всего наилучшего». И повесила трубку. И мы начали хохотать — остановиться не могли! И пошли ужинать. Уселись перед теликом с тарелками — куриное филе в сухариках и картошка из микроволновки. Джас к своей порции почти не притронулась, так что мне досталось в два раза больше. Она даже испугалась:
— Не съешь ведь столько.
Я и ухом не повел. Я могу съесть больше всех, кого знаю. В пиццериях со шведским столом могу умять тринадцать кусков пиццы, даже пятнадцать, если без корочки.
— Ну ты и обжора, — засмеялась Джас.
А я приложил палец к губам:
— Ш-ш-ш.
Снова показывали рекламу Крупнейшего в Британии конкурса талантов, и эта реклама навела меня на одну мысль.