Эпилог.
Школьный сквер. Солнце невыносимо жгло щеки уставшим, измученным от жары, но невероятно счастливым друзьям. Легкий ветерок колошил деревья.
Максим широко улыбнулся, зажмурился и вытянул шею, подставляя лицо к ветру. Его золотистые волосы светились, загораживая ребят от солнца. Всё нутро было наполнено бесконечным счастьем и долгожданным спокойствием.
Максим медленно заговорил:
– Вот и всё... Не на бюджет конечно, но это же ГИТИС...
Ребята активно закивали, Вадик закинул руку на его плечо и постучал.
– Да это очень круто! Просто невероятно, Максим! Ты такой молодец! – закричала Лиля и захлопала в ладоши.
– Что же станет с ГИТИСом... – пробурчал Ходаков куда-то Лиле в плечо.
– Ну перестань! – серьезно проговорила она, пряча улыбку.
– Да я ж ничего такого не сказал. ГИТИС воскреснет! Пришёл его спаситель!
– Помалкивал бы, ну! – вновь возникла Лиля, глядя влюбленными глазами на Арсения. – Я вот на актрису не поступила...
– И что?! – возмутился Максим. – Ты же на режиссерском факультете! Вот нашла из-за чего переживать.
Поздравления посыпались со всех сторон. Беседка, в которой сидели ребята, наполнилась счастьем и светом. Какая-то неосязаемая сила красила всё вокруг в приятные розово-желтые тона в глазах друзей. Веселые огоньки мелькали на их улыбчивых лицах.
Диана, заразившись радостью Максима и Лили, тоже поделилась успехами:
– Филология в РГГУ... – скромно произнесла она. – Сама не знаю, как так...
– Я просто в шоке. – улыбнулся Вадик. – Ты большая молодец! Я в тебе не сомневался.
И снова парад поздравлений и похвал.
– Ну, Сень, а ты что?! Ты-то?! – спросила Диана.
– Да он мне не говорит даже. А вроде не суеверный. – наигранно обижено произнесла Лиля.
Арсений ничего не сказал и в его молчании вдруг зародилась какая-то тревога. Вадик улыбнулся, глядя в глаза друга. Конечно, он знал. Он знал всё с самого начала и хранил этот секрет целый год. По началу, ему конечно сложно было смириться, но всё-таки, это его жизнь.
Арсений молчал. Он лишь стрельнул глазами и вдруг расплылся в улыбке.
– Высшая нормальная школа, Франция!
Вадим довольно улыбнулся и обвел взглядом шокированных ребят. Он знал, знал что Ходаков планирует учиться во Франции, что долго к этому готовился и вот, наконец-то, ему пришло официальное приглашение. Ещё бы – Сеня мальчик не глупый, еще и маленький бонус в виде папиных денег. По началу Троицкий, конечно, переживал, знал, что будет тосковать, но у него было достаточно времени чтобы смириться с этой мыслью и теперь он был рад за друга.
Взгляд Вадика остановился на Лиле. Некогда румяная девочка была бледная как снег, карие глаза казались пустыми. Она таращился на Арсений и на щеках блеснула слеза.
– То есть, ты уезжаешь? – промямлила она.
В беседке наступила тишина.
– Ага! – закивал Арсений.
– И ты... Мне не сказал?
– Я боялся сглазить. Но видишь, как хорошо.
Лилю начало слегка шатать. Её голова летела то в одну сторону, то в другую, живот скрутило, а ноги свело. Она закусила губы с невероятной силой и прикрыла глаза.
– Ты что?! – удивился Арсений, не понимая, чем вызвана такая реакция.
– Мы же... Встречаемся теперь. И ты вот так просто...
Троицкий и Ладова не знали, куда деть себя от неловкости, а на лице у Максима была видна еле заметная ухмылка.
– Ну-у-у... Я не думал об этом. Слушай, я вернусь же когда-нибудь! Ну года через 4! Если работу там не найду.
Лиля сорвалась с места и убежала в неизвестном направлении. За ней подскочили Максим и Диана.
Вадим остался с Ходаковым наедине.
– Что это она так? – спросил Сеня.
– Я думал, ты ей сказал...
– Забыл.
– Ты мудак Ходаков. Ты имбицил.
– Да харе... Ты-то прошел?
– Культурология МГУ... – скоромно произнес Вадим. – А ещё вот что...
Троицкий потянулся за рюкзаком и достал из него огромную стопку бумаги.
– Я написал две книги, где описал всё, что с нами произошло за эти два года.