Никогда не переставай бежать

Деревья проносились мимо меня с бешеной скоростью, или это я проносилась мимо них. Лес погружался в сумерки, наполняясь разнообразием звуков и голосов.

По всему телу струился пот, и от холода я вся покрылась мурашками. Мне все сложнее было следить за силуэтом волчицы, бегущей впереди меня. Перед глазами все плыло.

Приходилось напрягать свое зрение, а значит тратить драгоценные силы, которых у меня оставалось и так немного. Несколько раз я спотыкалась, падала или цеплялась за торчащие сухие ветки кровоточащим плечом.

Все мышцы болели, и тело отказывалось мне подчиняться, я, как могла, боролась с жутким желанием упасть на землю, зарыться в прошлогодние листья и уснуть. Сдаться.

Мы жили в небольшом городке на самом севере Канзаса, отсюда до границы штата было рукой падать. В штате Небраска в провинциальном городке Трентон, с населением всего в пятьсот человек, у нашей семьи был небольшой дом. Хотя не существовало абсолютно никаких бумажных следов, связывающих это место с нами, ключ от этого старенького котеджа лежал на самом дне моего рюкзака. И эта мысль грела меня.

Это был обычный фермерский домик с терассой, белым забором, красной печной трубой и табличкой «Продается» на передней лужайке. Он был моим единственным выходом, моим единственным шансом на спасение.

Показываться на автостанциях и железнодорожных вокзалах было опасно. А дорога туда пешком заняла около семи часов. Сложнейшие семь часов в моей жизни.

После этого кросса по пересеченной местности у меня совсем не оставалось сил. Увидев издалека знакомую крышу, ноги подкосились, и силы меня окончательно покинули. До дома Лесси практически дотащила меня на себе.

Оказавшись внутри, я не стала включать свет, чтобы не привлекать внимание соседей. Все, что мне было нужно, это душ и чистая постель.

Я вспомнила, как мы приезжали сюда с родителями. Каждый раз меняя место жительства, они тщательно обустраивали убежище неподалеку, объясняли мне, как вести себя, куда бежать, и что делать в случае экстренной ситуации. Но, ни разу, до сегодняшнего дня, я не допускала и мысли, что этот день когда-нибудь настанет.

Я поднялась на второй этаж и открыла первую дверь слева, полнейшую тишину дома разрезал пугающий скрип старых петель. Это была небольшая спальня в зеленых тонах, дубовым полом, большой деревянной кроватью с балдахином и уютным льняным одеялом, из комнаты можно было попасть в ванную, куда я и направилась первым делом.

На это раз дверь открылась тихо, и я вошла внутрь, Лесси следовала за мной по пятам. Под раковиной я нашла мусорные пакеты, куда сложила свою грязную одежду, которую потом планировала сжечь.

Я старалась не смотреть на кровавые разводы, покрывающие мою любимую рубашку. Я отключила голову, не позволяя ужасным воспоминаниям достичь меня. Джинсы были настолько грязными и мокрыми, что никак не хотели слезать.

Наконец-то расправившись с ними, я залезла в старую, повидавшую многое, чугунную ванну и включила душ. Как только теплая вода пошла я почувствовала острую боль в плече, мне ничего не оставалось, кроме как сжать зубы и терпеть, рану необходимо было промыть.

Проведя в душе не менее 20 минут, я вытерлась и отправилась на поиски чистой одежды. В моем рюкзаке был сменный комплект, но он мог еще пригодиться мне в дальнейшем. В комнате был комод с вещами моего размера, я надела чистое белье, джинсы, и нашла удобную серую футболку.

Но сперва, мне нужно было обработать рану на плече. Осмотрев себя в зеркале, я поняла, что тщательно обработать ее не смогу, так как мне просто до нее не достать. Выглядела  она плохо, ее требовалось зашить, и мне оставалось надеяться только на свои волчьи гены и скорейшее заживление. Я кое-как нанесла обеззараживающий состав и залепила порез пластырем. Надела майку, толстовку, обула кеды и легла спать прямо в одежде. Рюкзак мой лежал у меня под рукой, а Лесси устроилась в ногах.

И только оказавшись в тепле и относительной безопасности, я позволила себе заплакать.
Открыть  ту бездну, куда я сама спрятала всю свою боль.

Я позволила всему ужасу увиденного накрыть меня с головой.
Позволила эмоциям взять надо мной всех.
Позволила себе быть слабой.
Позволила себе оплакивать своих родителей, свою утерянную навсегда жизнь, свое ушедшее детство, своих друзей, свою судьбу.

Слезы переполняли меня, причиняя не только душевную, но и физическую боль. Это был не просто плач, это была настоящая истерика, когда каждая клетка моего тела сотрясалась от страдания и горя.

Вскоре силы покинули меня, и я медленно начала погружаться в тяжелый сон.

Была на исходе последняя минута этого дня. Скоро мне исполнится восемнадцать.

Я подумала о шоколадном торте, о подарках, спрятанных родителями в гараже, о водительских правах, которые я так и не собралась получить, о традиционном семейном фото в смешных колпачках, о моих первых настоящих друзьях, об особенном платье, ждавшем меня на вешалке в шкафу.

Тридцать секунд осталось до моего дня рождения, с этого момента процесс обращения мог начаться в любой момент.

Последняя моя мысль, прежде чем я окончательно провались в темноту была: «Боже, не дай этому произойти сегодня. Я не могу. Просто не могу».

***

Где-то через четыре часа я проснулась от дикого голода.

- Лесси, - я погладила ее по голове, - Лесси, вставай, пойдем найдем чего-нибудь поесть, - она открыла глаза, уткнулась мне мокрым носом в руку и тихонечко заскулила.

- Я знаю, девочка, я знаю.  - я обняла ее и вытерла тыльной стороной ладони, выступившие на глазах слезы.

- Как ты? - я осмотрела ее, но вчерашние раны уже затянулись, правда ей тоже стоило бы помыться, но она это просто ненавидела.

Мы спустились вместе на кухню, и облазив все шкафы, нашли вяленое мясо и суп чили в консервной банке. В этот момент я готова была съесть что угодно. Через десять минут наш скромный обед уже был на столе.

Несмотря на свою невидимость, как бы абсурдно это не звучало, Лесси ела как настоящий волк. Именно это заставило моих родителей поверить в мои рассказы. Сложно не поверить, когда на твоих глазах за считанные секунды исчезает целый свиной окорок или мясной рулет. Когда она была еще щеночком, ей приходилось отправляться на охоту в поисках пропитания, но вскоре я начала ее подкармливать, она съедала все, что так ненавидят маленькие дети. Кашу, рыбу, брокколи. Она была настолько всеядна, что я всегда удивлялась, как ей удавалось сохранять стройные формы.

Внешне мы с ней были похожи. Рыжеватве волосы, каре-зеленые глаза, которые могли менять цвет в зависимости от настроения, астеническое телосложение и небольшой рост. Прикончив наш завтрак, или правильнее сказать уже обед, мы увалились спать прямо в гостиной на диване, прижимаясь друг к другу и утопая в огромных подушках.

Когда мы проснулись, в грязные окна уже во всю светило солнце, а на небе не было ни облачка. Прежде чем отправиться дальше, у меня оставалось одно не завершенное дело.

Я отправилась на поиски особенного тайника. На втором этаже располагался небольшой хозяйский кабинет, туда-то я и отправилась в первую очередь. Войдя в светлую, залитую солнцем комнату, я отсчитала от двери три шага и присела на корточки.

- Кажется, здесь. Как ты думаешь? - спросила я у Лесси. В ответ она тихо тявкнула и начала скрести по паркету когтями, - Думаю, на волчьем это означает «да»? - переспросила я, почесывая ее за ухом.

Я пошла к столу, нашла в первом ящике ножницы и подцепила ими половицу. Она с легкостью мне поддалась. Я засунула руку в образовавшееся отверстие и достала оттуда небольшую черную коробку.

Открыв ее, я чуть не расплакалась. Здесь были документы для всех нас. Для папы. Для мамы. И для меня. Отложив свои документы в сторону, я открыла их паспорта, чтобы посмотреть на их улыбающиеся лица в последний раз.

Майк и Дженнифер Майлз. Аарон и Сара Монро. Любящие супруги и прекрасные родители.

Я встала с колен и сложила все их документы, их было необходимо сжечь вместе с моей старой одеждой. Я открыла свой паспорт и посмотрела на себя. Это была я и не я одновременно. Габриелла Монро. Дата рождения всегда была неизменна 29 сентября. Место рождения  - штат Луизиана, США. Только по этому паспорту мне сегодня исполнялось двадцать.

- С днем рождения меня! - сказала я горько.

Мне нужно было срочно стать более похожей на Габриеллу Монро.

А это означало отстричь волосы и перекраситься.

Я взяла ножницы, которыми я открывала тайник и отправилась в ванную. Расстелила в раковине мусорный мешок и принялась за дело.

- Я не буду больше плакать, - я отстригла первый локон.

- Я - сильная, - второй полетел вниз.

- Им не сломить меня, - третий.

- Я выживу, - четвертый.

- Ему меня не найти. Никогда. - пятый.

Это заняло больше времени, чем я рассчитывала, но в конце я даже осталась довольна результатом. С челкой и каре я выглядела старше. И даже, о Боги, сексуальнее.

Оставалось покрасить волосы в черный цвет, я начала лазить по шкафам, но краски для волос нигде не было. Этого просто не могло быть, в этом доме можно было найти все что угодно. Я обыскала кухню, гостиную, гостевую спальню и кабинет.

Оставалась одна комната, но я не решалась в нее войти. Я знала, что ее мама переделала для себя. Я взялась за ручку и открыла дверь, меня накрыло волной сладкогр запаха. Казалось не реальным, что в комнате пахло мамой. Она была здесь, быть может, около полугода назад. Но я узнала ее аромат. Аромат ее шампуня, ее любимого крема для рук и ее духов.

- Я не буду плакать. Слезы - символ слабости, - повторила я, внутри меня снова образовался вихрь, поглощающий все воспоминания, всю боль, разъедающую меня изнутри, засасывало внутрь в огромную бездну, которую я спрятала где-то в самом далеком и укромном уголке своей души.

- Давай найдем эту чертову краску, и покончим с этим, - сказала я Лесси.

Мы нашли ее тут же, в первом ящике комода, я прочитала инструкцию, смешала ингредиенты, последнее, что мне было нужно сейчас, это оказаться в итоге фиолетовой или зеленой.

Я нанесла краску, и пошла собирать необходимые вещи. В рюкзак я положила немного еды, воду, наличные, которые я нашла в сейфе кабинета, я также пополнила свои запасы медикаментов, положила документы и ключи от машины, припаркованной в гараже.

Я вернулась в свою ванную, смыла краску для волос и высушила их феном.

- А что, неплохо. Немного траурно, слегка сексуально и капельку рок-н-ролльно, - сказала я, потрепав Лесси за ухом. - Слишком рано для шуток, да?

- Здравствуйте, я - Габриелла. Но друзья зовут меня просто Габи, - сказала я своему отражению, выдавив из себя фальшивую улыбку. Что я могу сказать, фальшивка теперь было и мое второе имя.

Я спустила вниз вместе с вещами и мусорным пакетом, еще раз оглядела дом. Открыла заднюю дверь и выпустила Лесси для осмотра местности. Через пять минут она вернулась, бодро виляя хвостом, а это значило, что в округе было чисто. Я вышла за дверь, закрыла ее ключом и бросила его в мусорный пакет. Сюда я больше никогда не вернусь.

Оказавшись на улице, я вся превратилась в зрение и слух. Никто не должен был видеть меня покидающую этот дом на машине. К счастью, для меня соседи были на работе, а старушка, живущая в конце этой улицы, мирно посапывала на диване перед телевизором, наевшись хот догов. Спасибо моему обоянию! Не думаю, что это было очень-то полезно, учитывая ее преклонный возраст.

Я быстро открыла дверь гаража, и прошагала к машине. Черный Форд Фокус, накрытый сверху тканью, стоял внутри, поджидая меня. Я бы конечно предпочла, что бы это был Мустанг, но и Фокус был не так уж плох. Я завела машину и резко выехала из гаража. Оставив машину на дороге буквально на пару минут, я вышла, забросила свои вещи внутрь, закрыла гараж и отправила ключ от него в тот же мусорный пакет, и ,наконец,  открыла заднюю дверь для Лесси. Сама я села на водительское сиденье, пристегнулась, и нажала на педаль газа.

- Никогда не переставай бежать. - сказала я, прощаясь с этим домом навсегда.