Глава 5
На ночь мы остановились в небольшом отеле где-то в Иллинойсе. Место было не дорогим, но вполне опрятным, без наркоманов, проституток или тараканов. Типичный мотель на отшибе.
Войдя в небольшой номер на втором этаже, я сразу же закрыла за собой дверь на все замки и упала на кровать. За целый день мы проехали не менее 800 километров, и я просто валилась с ног от усталости. Более того, мое плечо ужасно болело, и я в серьез начала опасаться заражения крови.
- Нам бы только добраться до Чикаго, да? - спросила я у Лесси, которая лежала рядом со мной и прижималась ко мне всем своим телом. В отличие от меня, она не устала от долгого и утомительного вождения, и все ее раны прекрасно затянулись.
Как бы мне не хотелось выбираться из кровати, мне просто жизненно необходимо было принять душ и еще раз обработать плечо.
Снимать повязку было больно, и я еще раз мысленно отругала себя, что не сделала этого раньше. Я отлепляла пластырь медленно по миллиметру, но все равно каждое мое движение приносило боль, и в глазах у меня стояли слезы. Казалось, под кожу мне загнали сотни иголок, каждая из которых нещадно жалила меня. Только сильной боли я не испытывала ни разу в своей жизни. Плечо горело адским огнем.
- Почему рана не затягивается как обычно? На мне же все должно заживать как на собаке? - я продолжала думать об этом, медленно отдирая от своей кожи повязку, пропитавшуюся моей кровью, и бог знает, чем еще.
После душа я еще раз нанесла обеззараживающее средство на порез и заклеила его новым пластырем, хотя не была уверена, что в этом был хоть какой-либо толк. По какой-то причине, несмотря на мои гены, эта рана просто не хотела затягиваться.
Я полезла в рюкзак за чистыми вещами и наткнулась на кошелек с деньгами и документами. Решив убрать их во внутренний карман рюкзака, я открыла замок и просунула туда руку. На самом дне лежала какая-то бумажка, хотя я была уверена, что сама я туда ничего не клала.
Я достала ее из рюкзака и медленно развернула листок. Простой разлинованный тетрадный лист. Я тут же подумала о своих тетрадках, стопкой оставшихся лежать на моем письменном столе, и о так и не сделанном домашнем задании по математике. Это был определенный плюс в копилке моего побега.
Взглянув на бумажку еще раз, я тут же узнала аккуратный почерк моего папы. Буковка к буковке. Аккуратно. Убористо. Четко. Легкий наклон вправо. И его любимая перьевая ручка.
Я глупо уставилась на написанное, не поверив своим глазам. Мне пришлось прочитать содержимое записки вслух, чтобы до меня наконец дошло.
Если ты этой дорогой пойдешь,
Все поймешь и ответы найдешь.
Пять испытаний ждет впереди,
Только поблажек от нас ты не жди.
Спрятан надежно семейный альбом,
Второе задание найдешь только в нем.
Мама танцует, а папа считает.
И только дочка нас примиряет.
- Да вы издеваетесь что ли? Чертово стихотворение, серьезно пап? - вскрикнула я. У меня возникло сильное желание что-нибудь ударить. Да посильнее.
- Из всех людей на Земле, ты прекраснее всех знал, что я ненавижу загадки и чертовы поиски сокровищ, - я подняла глаза к небу, адресуя свой вопрос туда, - С самого детства ненавижу эти игры!
- Я тут, как бы, пытаюсь выжить, а вы предлагаете мне ломать голову над вашими стихами? Это жизнь, а не гребанная игра!
- А вам не пришло в голову просто оставить мне письмо? Чертово письмо! Типо, дорогая Джулия, если мы умрем, сделай это, это и это. Нет, вы оставили мне стихотворение. Гребанное стихотворение!
- И нет, я не перестану выражаться. Я имею полное право злиться. Гребанное. Гребанное. Гребанное, - повторяла я, яростно выкрикивая каждое слово.
- Хорошо вам там сидеть наверху, попивать маргариту с апостолом Петром, а я тут в заднице! В полнейшей заднице!
Пять стадий переживания горя? Отрицание. Гнев. Вина. Страдание. Принятие.
Первая стадия у меня длилась секунд десять, трудно отрицать то, что ты видел своими глазами. Трогал. Прикасался. Когда бежишь по лесу весь в крови своих родителей, которых ты только что нашел мертвыми на полу вашей гостиной. На персидском ковре. Два трупа. С сотней ножевых ранений. С масками ужаса, застывшими на их лицах. Так что для меня, стадия отрицания прошла как-то незаметно. Десять секунд от момента, как я вошла в дом, до момента, как я закрыла им глаза.
Но вот сейчас я явственно почувствовала, что застряла на второй стадии.
Гнев. Слово гнев, даже на десять процентов не покрывало того, как я себя чувствовала в тот момент.
- Как вы могли так со мной поступить? Вы оставили меня одну! Совсем одну, - я расплакалась и упала на пол, все еще сжимая в руке проклятую бумажку.
- Это все ваша вина. Ваша проклятая вина. Вы знали, что вы умрете, да? Поэтому вы мне оставили эту записку. Знали, что я поступлю, как вы меня учили. Возьму рюкзак. Убегу. И, в конце концов, найду это проклятое стихотворение. Вы все рассчитали. Вы готовились умереть. Только я не была готова. Не готова вас отпустить, - я продолжала плакать, все сильнее и сильнее сотрясаясь от переполнявших меня слез. Я погрузила свое лицо в ладони и опустилась на пол, спиной облокотившись на кровать.
- Что мне делать? Что мне делать, Лес? - я обняла волчицу и прижалась к ее шерсти, глубоко вдыхая ее запах.
- Что мне делать, пап? Мам? Как мне выжить? - я проплакала еще какое-то время, и когда слезы наконец иссякли, вытерла лицо тыльной стороной ладони, перебралась в постель и тут же мгновенно уснула.
Мне снился все тот же сон, который преследовал меня весь последний год.
***
Я делаю последний шаг.
И вот я уже иду по лесу, но теперь вокруг меня лишь умиротворяющая тишина.
Лес замер. Застыл.
Он не пугает меня.
Он ждал меня. Он хотел меня. Он звал меня.
И я пришла.
Я слышу каждый мельчайший звук, биение своего сердца, слышу, как кровь бежит по моим венам, слышу, как ветер играет моими волосами. Каждый мой новый шаг отдается гулким эхом у меня в голове.
Я иду медленно и аккуратно. Будто невеста идет к своему суженному.
Мои ноги босы. Но я не чувствую холода.
Ни холода. Ни страха. Лишь тишина.
***
Наутро я проснулась с ужасной головной болью, а плечо уже не просто болело, а жгло и горело, еще хуже, чем вчера. Я соскребла себя с кровати и заставила себя сесть прямо. В глазах все потемнело, и комната вокруг меня закружилась. В глазах появились темные пятна и какие-то размытые точки. Лесси тут же вскочила с кровати и побежала за моим рюкзаком. Я на ощупь открыла его, так как все еще не могла сфокусировать свое зрение.
Через некоторое время комната обрела более явственные очертания. Я вытащила из рюкзака аптечку и бутылку воды, нашла антибиотики и выпила сразу две таблетки. Это не могло решить мою проблему, но этого должно было быть достаточно, чтобы я смогла доехать хотя бы до Чикаго.
- Мы должны туда добраться, во что бы то ни стало, Лесс, - сказала я и погладила волчицу по голове, она посмотрела на меня своими большими грустными глазами, а я отвела свой взгляд в сторону. Мне было стыдно, что она видела меня такой. Слабой и жалкой.
Я перекусила тем, что было у меня в рюкзаке, а Лесси отпустила погулять и поохотиться. У нас просто не было больше времени на какие либо остановки. Бумажку, которую я нашла в рюкзаке вчера, я сожгла, перед этим убедившись, что запомнила наизусть ее содержимое. Через полчаса мы выписались из мотеля, погрузили вещи в машину и отправились в путь. На улице было невыносимо жарко, и это только ухудшало мое состояние. Я уже не была уверена, что смогу добраться до Чикаго живьем. Но не то, что бы у меня был какой-то выбор. Я не могла так просто взять и заявиться в обычную больницу. Температура моего тела в обычном моем состоянии была около тридцативосьми градусов, а сейчас, когда мне уже исполнилось восемнадцать, могла доходить и до сорокадвух. В данный момент, когда мой организм боролся с воспалением, она могла быть и того выше. В моей крови было такое количество эритроцитов, которого было достаточно бы, чтобы отправить меня на пожизненные научные опыты. А это в мои планы не входило. Я не планировала становиться подопытным кроликом. Вернее волком.
Но и это был еще не худший вариант развития событий. Не стоило забывать о тех психах, которые охотились за кровью оборотня. Мы жили в ужасном мире, где наша кровь являлась самым дорогим и желанным наркотиком на черном рынке. Поэтому я не собиралась рисковать соей жизнью и появляться в больнице, чтобы в итоге не оказаться в каком-нибудь темном подвале с иголкой в руке. Становиться пожизненным донором/овощем/полузомби в мои планы также не входило.
На дорогах было довольно пустынно, иногда нам, правда попадались семейные минивены или груженые доверху древесиной пикапы. Где-то рядом явно была лесопилка или деревообрабатывающее производство.
Я ехала очень медленно, пытаясь из последних сил сконцентрироваться на дороге. Не хватало мне еще попасть в аварию.
Наш путь лежал вдалеке от основных маршрутов, и, не смотря на палящее солнце, и то, что день был в самом разгаре, я не могла избавиться от преследующего меня дурного предчувствия.
Я часто посматривала в зеркало заднего вида, опасаясь преследования. Дорога в большинстве своем была узкой и пролегала через густой лес, казалось, именно его я видела сотни раз в своих снах. Высокие деревья, устремляющиеся ввысь, стояли, как сотни немых солдат, охраняя секреты этого леса. Мне стало жутко страшно, и мурашки пробежали по всему телу. Как бы глупо это не звучало, я до смерти боялась какого-то леса.
Вдруг Лесси насторожилась. Сперва, она протяжно заскулила, затем голос ее становился все громче и громче, пока не превратился в ужасающий по силе вой. Я резко нажала на тормоз и остановила машину. Она не унималась, и крик ее был настолько громким, что мне пришлось закрыть уши руками.
Я еле-еле выбралась из машины, потому что иначе мои барабанные перепонки бы просто взорвались. Я не могла приказать ей замолчать из-за того, что просто не представляла себе как ее перекричать.
И вдруг она замолкла. Какая- то секунда, и наступила все та же пугающая тишина. Ничего. Пустота.
Планета все так же продолжала вращаться, облака бежали по небу, а деревья все так же стояли молча по обеим сторонам от дороги, уходя далеко ввысь.
Лесси с легкостью выпрыгнула из машины через водительскую дверь и направилась в сторону леса.
- Не хочешь ничего объяснить? Какого черта, это было? Куда вы направляетесь, мисс? - она даже ухом не повела и продолжила идти вперед, игнорируя мои гневные реплики.
- И ты думаешь, я пойду за тобой? Ни за какие коврижки.
Боялась ли я идти в лес? Да! Собиралась ли я, уступить своему страху? Нет!
Я закрыла машину на сигнализацию и пошла за ней. А что мне еще оставалось?
Я ускорила шаг, перебирая в голове варианты, что же такое могло случиться, что заставило мою Лесси вести себя так. Ни разу в жизни я не слышала, что бы она так кричала. Это был именно крик, почти человеческий крик. В нем не было боли или страдания, но он определенно не был радостным. Если бы меня попросили описать его одним словом, я бы сказала «жажда».
Я посмотрела еще раз на идущую впереди волчицу и удивилась ее спокойствию. Она не бежала, не прыгала. Казалось ей некуда было торопиться. Более того, она точно знала, куда надо идти.
Мы углублялись все дальше в лес, сохраняя при этом полнейшую тишину. Я не знала, что сказать. Казалось, происходило нечто очень важное. И в том, как мы медленно шли по лесу, тихо ступая по мху и опавшим листьям, присутствовала даже некая торжественность. Нам не попадались бревна или ветки, ничего не преграждало нам путь. Лес расступился перед нами, как воды расступились когда-то перед Моисеем.
Все мысли мои отошли на задний план, и даже плечо перестало болеть. Мы шли долго, на лес начали опускаться сумерки. Меня не покидало чувство дежавю.
Как вдруг Лесс остановилась и повернулась ко мне. Она посмотрела мне прямо в глаза, и я поняла ее без слов. Она ждала меня. Последний шаг мы должны были сделать вместе.
Она и я.
Сердце бешено забилось в груди, руки затряслись. Меня просто накрыло волной страха. Я боялась того, что я увижу за этими деревьями. Боялась того, что будущее приготовило для меня.
Я глубоко вдохнула и шагнула вперед.
Передо мной открылся невероятный вид. Еще никогда в своих снах я не заходила так далеко. Я тихо ущипнула себя, не веря тому, что видела перед собой.
Впереди было поле, черное бескрайнее поле.
Ни травы, ни деревьев, ни единой живой души.
Черное поле.
Мелкая, мелкая пыль под ногами и запах гари в воздухе.
Это место было жутким.
Каждый квадратный миллиметр его был пропитан смертью, и я это чувствовала каждой клеточкой своего тела.
Здесь не было гниющих трупов, лежавших горами, или человеческих костей рассыпанных по земле, но это не делало это место менее жутким.
Я заставила себя идти дальше, приближаясь к середине поля, где лежал небольшой камень.
Издалека он напоминал могильную плиту. Черный, как и все в радиусе нескольких километров, он был идеально гладким и удивительно чистым. Вокруг его расстилалась мелкая грязь, а он удивительно сверкал на солнце. На гладкой поверхности был высечен полумесяц и небольшая надпись.
Я села на корточки и провела пальцам по маленьким золотым буковкам, украшавшим могильный камень. Они были похожи на кельтские знаки. Какой бы язык это не был, я определенно им не владела.
Камень был красив, от него исходило приятно тепло. К нему хотелось припасть как к источнику, и никуда не уходить.
На некоторое время я даже забыла об окружавшем меня ужасе.
Я встала, отряхнулась, и почувствовала на себе чей-то взгляд. Я посмотрела в противоположную сторону от того места, откуда мы пришли.
На меня смотрели две пары, похожих как две капли воды, две пары серых глаз.
Человек и волк.
Я мгновенно все поняла.
Все сложилось у меня в голове как мозаика. Как пазл.
И я побежала.
Доля секунды, и я пересекла поле и оказалась в лесу.
Он снился мне сотни раз, и я прекрасно знала его.
Я ускорилась, боковым зрением я увидела Лессси, бегущую параллельно мне.
Она выбрала меня. Не его.
Кровь стучала у меня в голове. Адреналин зашкаливал.
Она бежали за нами. Человек и волк.
Они были уже совсем близко.
Я резко свернула направо, Лесси тоже. Впереди нас ждал овраг. Я разбежалась и прыгнула.
Я приземлилась на ноги, но не смогла удержать равновесие и упала лицом вниз, рассекла бровь об какой-то камень. По лицу тут же побежала густая и горячая кровь. Он приземлился на меня сверху, и теперь держал меня за ноги. Резким движением он перевернул меня на спину. Но я не собиралась сдаваться. Я резко вырвала ногу и ударила ему коленом прямо в нос, надеясь, что его ему сломала. Где-то вдалеке Лесси сражалась со своим преследователем. Он навалился на меня всем своим телом, и я почувствовала сильную острую боль и услышала хруст. Мерзавец сломал мне ребро. Теперь он лежал на мне сверху, прижимая меня к земле, да так, что я не могла дышать. Он надежно держал мои руки у меня над головой. По щекам у меня катились слезы, а на губах была кровь. В глазах начало темнеть и я начала проваливаться в темноту. У меня горело плечо, было сломано ребро, рассечена бровь и, Бог знает, что еще.
- Смотри мне прямо в глаза, - приказал он.
Я еле-еле разлепила отяжелевшие веки и подняла свой взгляд. Медленно начала изучать его лицо. Волевой подбородок. Скулы. Очерченные губы в ехидной усмешке. Прямой нос. И наконец, глаза. Удивительные стальные глаза. Серые, как камень. Как тучи в ненастный день.
На меня смотрела пара самых прекрасных на свете глаз.
Несмотря на ужасную боль, я почувствовала, как по всему телу разливается приятное тепло. Однако это длилось не более секунды, и я опять начала проваливаться в темноту. Сердце билось медленно.
- Смотри на меня, - повторил он свой приказ.
Я посмотрела на его красивые губы, на которых тоже была кровь.
- Ты - моя, - сказал он. И поцеловал меня в губы. Легкий почти невесомый поцелуй.
Затем он победно улыбнулся, обнажив свои идеальные белые зубы. Я почувствовала резкую сильную боль, которая пронзила все мое тело. Он укусил меня! Эта мысль прочно засела у меня в голове, а через секунду я уже провалилась в темноту.