Воины луны

Сентябрь наступал нам на пятки, а мы все еще пытались выследить Реббеку. Флэшки, что были спрятаны в кулоны, давно устарели, и их расшифровка заняла больше времени, чем мы ожидали. И все это время я не знал, что мне делать. Я ничего не мог. У нас не было ни единой зацепки кроме этих кулонов. Мне было, откровенно говоря, плохо. Не мог ни спать, ни есть. В мозгах - каша, в сердце- пустота. В зеркало больно смотреть. Глаза- впадины. Как писал Маяковский «Ямами двух могил в лице твоем вырылись глаза...», теперь я понимаю смысл этих строк. Губы потрескались, волосы отрасли до неприличия, футболка висит на костлявых плечах. Ложусь спать, закрываю глаза, а вижу ее. Дышу, а чувствую ее. Я не знаю, где мне спать. В ее комнате, где я могу ее чувствовать? В своей, где ее подушка пропахла ее шампунем, а теперь она холоднее трупа. Мне негде скрыться от боли. Я чувствую, что медленно тону, медленно иду на дно. Я так скучаю. Веду себя, как сопливая девчонка.

- Итан,- спрашивает Рашель и стучит в мою дверь. Все они тут. Присматривают.

Я открываю глаза и вижу все тот же деревянный потолок и белый балдахин. Реббека, она любила его. Она говорила, что так она чувствует себя в безопасности, словно принцесса в башне. Как странно, никогда бы не сказал, что Реббека похожа на принцессу в башне. Ей не нужен был спаситель, которым я пытался быть и которым должен быть сейчас. Она бы ноги сломала, выпрыгнув из окна, но осталась бы в башне.

- Ты спустишься к завтраку? Или мне лучше спросить к обеду? Или просто выйдешь из своей комнаты?- Ее голос был пропитан сарказмом, но я знал, она волнуется, ей не нравится, что я не ем и не выхожу на улицу. Рашель - лучшая подруга Реббеки, у нее есть склонность к чрезмерной заботе обо всех. Сейчас ее объектом являюсь я, так как Реббека слишком далеко.

- Нет, - коротко ответил я.

Это наш обычный разговор. Каждое утро, каждый вечер, каждый день. Ее это начинало бесить, но она не подавала виду. До сегодня.

- Итан Кристофер Грейсон, сейчас же подними свою чертову задницу с кровати и спустись вниз. Иначе, я вышибу эту дверь и спущу тебя с лестницы, - для убедительности она ударила в дверь.

Я отвернулся и выдал свой обычный ответ.

- Я не голоден.

- Ты не ел нормально несколько недель, - говорит она и снова ударяет дверь. К сожалению, в этой кудряшке много сил и энергии и она легко выбивает дверь. Та слетает с петель и с глухим стоном падает на мягкий ковер, деревянный треск слишком громко звучит в одинокой комнате.

Я даже не поднимаю головы, чтобы увидеть раскрасневшееся от злости лицо Рашель, ее овечьи кудряшки, вздрагивающие при каждом резком шаге.

- Ты меня достал! - заявляет она и быстро пересекает комнату, остановившись у кровати. Я чувствую запах ее сладких духов, и мне хочется убежать в лес. Где я смогу дышать. По-настоящему дышать. Но конечно, все это глупая ложь, на которую я натыкаюсь снова и снова. Я не могу дышать. Не без нее. Как же глубоко она забралась мне под кожу.

Я прикрываю глаза, и переворачиваюсь на бок.

- Ты серьезно?

- Да.

Лучше бы я молчал. Потому что, как только эти две буквы сорвались с моего языка, ее коготки вцепились в ворот моей футболки и с силой швырнули в шкаф с книгами.

Реббеке это не понравится.

Все книги посыпались на меня, ударяясь об пол. Меня словно холодной водой окатило, и я почувствовал огонек ярости, вспыхнувший в груди. Он был крошечным, но этого хватило, что бы кровь снова побежала по венам. Это было первым, что я почувствовал за эти несколько недель полной апатии.

- Рашель, какого черта?- спросил я, поднимаясь и потирая ушибленную спину. Я не злился на нее. Ну может чуточку. За то, что швырнула меня в шкаф.

- Какого черта? - крикнула она и подошла ко мне. - Это ты меня спрашиваешь? Нет. Это я тебя спрашиваю, какого черта? Возьми себя, наконец, в руки и спустись хотя бы поесть. Ты не найдешь ее сидя в ее комнате и жалея себя. Что с тобой происходит? Я тебя не узнаю. Ты всегда боролся. За себя и свою семью. Ты не потерял ее. Она жива.

И мы найдем ее. - Она присела на корточки. Что кстати выглядело странно, потому что она была на каблуках. Понятия не имею, как они на них ходят. Зеленый цвет ее радужки заворожил меня, а прищур глаз сказал, что бы моя депрессивная задница поднималась.- Мы ее найдем, если ты, наконец, начнешь сражаться за свое счастье. Хватит полагаться на других. Вставай и борись, иначе я никогда не заговорю с тобой, для меня ты станешь тряпкой и умрешь.

С этими словами она развернулась и ушла, цокая каблуками по снесенной двери.

Что сказать, ее речь была крайне ободряющая и ужасающая. Но что-то снова вспыхнуло и теперь я разожгу этот костер.

Я встал и отряхнулся. Быстро собрал все книги и расставил на полки. Мне нужно было что-то ободряющее. Речь была превосходной, но физически тело было истощено. Вобщем, совсем не в лучшей форме. Первым делом душ.

Я решил, что это сделаю в своей комнате, дабы не навлечь снова гнев Рашель на комнату Реббеки.

Открываю дверь и вдыхаю прохладный воздух. Окна были открыты, и осенний воздух проникал в комнату, заполняя пространство. Я всегда любил свою комнату, она была серой и строгой, как я и любил, но сейчас, она казалось мне еще более унылой. Мелкие листочки и веточки кружили по комнате и танцевали на полу. Впервые я пожалел, что сделал комнату в этих тонах. Ступая по комнате, я ощущаю легкую дрожь, когда воздух проникает под футболку. Я чувствую здесь страх и одиночество. Смотрю на кровать и вижу там Реббеку, мирно спящую в моих серых простынях. Она не была модельной внешности, уж тем более, когда просыпалась. Волосы торчали в разные стороны и ужасно сонные глаза смотрели на меня. Но то, как мирно она спала в моей постели, изумляло меня. Я всегда помню о ее кошмарах и стараюсь прогнать их, но это не мой мир. И я не могу все контролировать.

Закрываю окна и сметаю листья. Теперь все, как раньше. Раздеваюсь, бросаю джинсы и футболку в корзину, включаю воду и вздыхаю. Пар наполняет мои легкие, и горячая вода опаляет плечи.

Наконец, переодевшись, я спускаюсь вниз. Я знаю, что опоздал к завтраку, но все равно все сидят на кухне за столом.

Первой меня замечает Эмили и бросается с раскрытыми объятиями, что меня удивляет. Скажем так, я все еще не наладил с ней отношения, но похоже ей плевать.

- Итан, Господи, как хорошо, что ты спустился! - причитает она и все сильнее сжимает меня. Ее рука гладит меня по волосам, и я на несколько минут проваливаюсь в прошлое.

Мамочка гладит мои крошечные волосики и качает на коленях. Она смеется и я вместе с ней.

И тут меня снова вырывает, и я чувствую, как щиплет глаза.

- Мы так волновались!

Ее голос дрожит, словно я ее сын. У нас не было времени познакомиться ближе, но я знал, что она замечательная.

Я в ответ сжимаю ее и чувствую запах печеных яблок или торта, разобрать не могу.

Она отпускает меня и поднимет подбородок, осматривая мое лицо. Словно мне двенадцать и я подрался. Ее глаза светятся материнской любовью и нерастраченной теплотой.

- Итан, ты такой бледный, такой худенький.

Я чувствовал себя немного неловко, потому что взоры всех в комнате были обращены к нам. Эмили была в фартуке и с лопаточкой, видно готовила уже обед. Рашель что-то отмечала на карте, а Макс что-то быстро набирал на клавиатуре. Но в этот момент все смотрели на меня.

- Пожалуйста, садись за стол,- щебетала она, порхая. Ее руки все еще подрагивали, но улыбка уже украшала ее светлое лицо.- У меня остались блинчики и черничный джем со взбитыми сливками.

Я сел за стол и посмотрел на Рашель, она улыбнулась и подмигнула мне, одобряя мой выбор, а я улыбнулся ей в ответ, благодаря ее. На самом деле, я много дней думал, что пора брать себя в руки, но не мог. Не было стимула.

- Что случилось наверху? – спросил Макс, поднимая глаза от экрана и переводя взгляд от меня к Рашель. – Я слышал шум, как будто что-то упало?

Он улыбнулся и изогнув бровь посмотрел мне в глаза.

- Только моя гордость и самооценка, друг.

Эрик рассмеялся и отложил газету.

- Кажется, к тебе вернулось чувство юмора. Это хорошо,- отметил он, встал с дивана, подошел ко мне и положив руку на плечо, ободряюще сжал. Я знаю, они тоже переживают за Реббеку, но стараются быть сильными. Мне бы следовало последовать их примеру.

Эмили подлетела с тарелкой ароматной тарелкой блинчиков и черничным джемом. Этот сладкий запах просочился в мои ноздри, заставляя сглотнуть слюну.

- Так, держи! - сказала она, поставив тарелку на стол передо мной.- Налетай!

Еда была превосходной. Наконец, я смог ощутить вкус сладких блинчиков и кислый вкус черники. Голод взял на до мной верх и я съел абсолютно все.

- Спасибо, миссис Блэквуд, все было очень вкусно, -сказал я облизывая пальцы. Она улыбнулась и взяла тарелку.

- Можешь называть меня Эмили.

Я почувствовал прилив тепла и сердце мое забилось с новой силой.

- Хорошо, Эмили.

Когда я закончил свой завтрак, на кухне уже никого не было, поэтому я решил прогуляться по лесу. Мне всегда нравилось это делать, как и Реббеке.

Я взял кожаную куртку, накинул на плечи. Открыв дверь, я вздохнул свежий воздух, подступающей осени. Да пока все было зеленым, но мы чувствуем острее смену сезонов. Мы все-таки чувствуем природу: запахи, температуру.

-Эй, Итан,- Макс окликнул меня, выйдя из дома. Он сбежал по ступенькам, натягивая куртку. – Пойдем, прогуляемся.

Я усмехнулся и кивнул.

- Не хотите оставлять меня одного? Боитесь, что я что-то сделаю?

- Нет, но я должен поговорить с тобой.- сказал он приглушенно,- идем.

Сунув руки в карманы, я пошел за ним. В лесу не было тропинки, поэтому мы шли прямо по мокрой траве, которая прилипала к нашим ботинкам.

- Ну, и о чем ты хотел поговорить?- спросил я, чувствуя некое напряжение.

- Только не говори Рашель, ей это не понравится, -предупредил он. Это было уже интересно. Макс не был моим лучшим другом, но я знал его и он был хорошим парнем, правда, тихим и угрюмым.

- Хорошо, я слушаю.

Макс вздохнул и провел рукой по каштановым волосам, я чувствовал, что он напряжен, но в то же время он был спокоен.

- Пока ты был в самоотводе, мы с ребятами кое-что сделали. Об этом не знает ни совет, ни старейшены, никто другой.

- Кто это мы?- спросил я, переступая через упавшее бревно.

- Я, Лиам, Ник и Люк, они помогают мне, - сказал он и поджав губы, отпустил глаза вниз. - Я знаю, это не совсем законно, но это единственный способ найти Реббеку.

- Что?- спросил я, остановившись. Мое сердце застучало и я не мог ничего понять. О чем говорит Макс, а мы все шли дальше и дальше в лес.

- Я знаю, ты станешь вожаком, ты должен соблюдать, но ради нее, я знаю, ты пойдешь на все...

- Да говори уже!

- Мы берем вампиров в плен и устраиваем допрос. Кто-то же должен что-то знать о том, где находится королева.

И вот тут я понял, что давно должен был сделать это сам. Я снова почувствовал, как холод сковывает мое сердце, я вдруг почувствовал такую ненависть к этим кровососущим тварям. Они забрали ее, они лишили меня ее и отомщу им.

Лес должен был успокоить меня, его сущность. Запахи разных трав, ягод и растений. Теплый ветер, ласкающий кору деревьев и холмы. Все это должно было дарить мне тепло, но жажда крови просыпалась во мне. И я понял, эта жажда была всегда, только вот чувство боли и потери затмило мой разум и сам бы я не смог ничего сделать.

- Почему ты молчал раньше?- спросил я грубо. Рычание вырывалось из легких, когда я говорил, я чувствовал, как напрягаются мои мышцы и сжимаются кулаки.

- Потому что это незаконно! - ответил Макс, повысив голос. А потом вздохнул, мотнул головой, говоря идти за ним.

Ступая по мокрой траве, я шел за ним, все еще рыча и злясь, но не на Макса, а на себя самого. Какой же я глупый.

И вот я понял, куда мы идем. Я знал про это убежище, но не думал, что оно сохранилось. Оно еще со времен войны. На поверхности всего лишь маленький гараж, крошечный, замаскированный мхом и растительностью, но внутри, за железной дверью - подвал .

- Я нашел это бомбоубежище еще в детстве,- сказал Макс и откинул плющ в сторону, дверь заскрипела, и на встречу дохнуло холодом и сыростью.- Я знал, что он когда-нибудь понадобиться. Он усмехнулся и прошел вниз. Ступеньки были мокрыми и давно и стерлись, поэтому спускаться следовало осторожнее, но меня не волновало пару ссадин, если я вдруг скачусь вниз. Фонарей тут конечно не было, да и зачем у нас прекрасное ночное видение.

Макс остановился и открыл дверь. Картина напоминала логово маньяков. Прозрачные, полиэтиленовые ленты , как в больнице , были прикреплены к потолку тускло освещенной комнаты почти по периметру всей комнаты, образуя квадрат в середине. На полу лежала шуршащая кленка, уже испачканная кровью, как и ленты.

Я нерешительно подошел к лентам и двумя пальцами отодвинул клеенку. На стуле, привязанный по рукам и ногам, сидел вампир. Его голова была опущена: он был в отключке. Кровь стекала по его лицу, где виднелись мелкие, но глубокие порезы и синяки. Вся его рубашка была разодрана и испачкана, а на груди тлели ожоги.

- Итан,- начал Макс, увидев мое лицо, но я тут же его остановил.

- Кто это сделала?

- Я и Лиам, мы занимаемся допросом. Ребята, сказали, что не будут, но они ловят их и приводят сюда.

- Он что-нибудь сказал? - спросил я, сквозь сжатые зубы.

-Нет.

Размяв шею и расправив плечи, я закатал рукава. Вздохнул и вспомнил ее. Когда-то я говорил Реббеки, учись управлять своим гневом, он поможет тебе. Вот сейчас, моя злость и ярость, поможет мне переступить черту. Она освободит меня от правил. Совет не хочет искать Реббеку, я сделаю это сам.

Я резко отдернул штору и со всей силы ударил вампира, который тут же застонал.

Как мне этого не хватало! Ярость и удовольствие опьяняли и я не собирался противиться этому.