Чёрно-белые мечты. Зелёный омут

12

После встречи с другом, Марк очень изменился. Как бы я ни старалась спросить у него, что именно произошло, когда они отходили поговорить, он всячески избегал этого разговора и утверждал, что ничего серьезного и что мне не о чем беспокоиться.

Когда неделя подошла к концу, и я предложила ему встретиться, он сослался на большое количество работы из-за начала сессии. Это расстроило меня, но я могла понять его и не настаивала.

Во вторник в середине дня по расписанию стояла пара Марка, и я готовилась к нашей встрече очень тщательно, так как после инцидента в клубе у нас не получилось увидеться.

Утром я написала ему, что жду нашей встречи, на что получила улыбающийся смайлик. Меня немного угнетало то, что Марк стал меньше писать и дольше реагировать на мои сообщения. Успокаивала меня мысль о том, что это временно и скоро пройдет.

После второй пары я сразу отправилась в аудиторию, которую обычно занимал Марк и заметила, что она пока заперта. Решив не писать ему по таким пустякам, я подождала у входа до начала пары. За три минуты до звонка к нам прибежал запыхавшийся преподаватель и открыл аудиторию, приглашая нас войти.

Удивленная, я проследовала за своей группой внутрь и села на привычное место. Ранее я не видела этого преподавателя, похоже, это был один из аспирантов, которого поставили временно на замену. Решив не гадать, я, не в состоянии сдержать любопытство, спросила у него где Марк Михайлович.

- Ах! Марк Михайлович на больничном, - ответил аспирант, включая все необходимое оборудование. – Сегодня у вас веду пары я. – Он рассмеялся. – Думаю, вы это уже поняли, да?

Несколько человек в аудитории посмеялись. Я же сидела за партой с негодующим лицом. Марк заболел? Но он не предупредил меня. Даже когда я написала ему утром, он не сказал мне, что его сегодня не будет. Обеспокоенная и удивленная, я надеялась расспросить его после пары.

Но до самого вечера он мне не отвечал.

Лишь ближе к восьми часам Марк ответил, что простудился, причем довольно серьезно. На мои просьбы сказать свой адрес, чтобы я пришла с лекарствами и объятиями в знак поддержки, он сказал, что не хочет меня заразить и лучше мне потратить это время на подготовку к сессии. И хотя до официального начала сессии еще было чуть меньше трех недель, я послушалась.

Вся эта ситуация вызывала у меня двоякие чувства. Мне очень хотелось как-то помочь Марку, поддержать его и просто приободрить. Но он настаивал, что я очень ему помогу, если хорошо закрою сессию.

Невероятной силы желание прийти к нему с неожиданным визитом не покидало меня до начала следующей недели.

В тот день я вновь написала Марку утром, пожелав ему скорого выздоровления, но он не ответил. Посчитав, что он еще спит, я не особо расстроилась и отправилась на учебу.

По расписанию последней парой стоял предмет Марка Михайловича, и я решила, что у меня есть возможность его встретить. Прошла почти неделя с того дня, как Марк взял больничный.

Когда я вошла в аудиторию, то заметила, что некоторые одногруппники уже заняли свои места, обсуждая некоторые билеты по математической статистике. Со странной тревогой на душе я заняла свое место, не смеша раскладывать вещи.

По звонку в аудиторию вошел все тот же аспирант, виновато улыбаясь. Рыжий, его веснушки меня почему-то выводили из себя, ибо он был полной противоположностью Марка. Высокий, худощавый и неуклюжий, хотя кому-то, я слышала, он уже успел понравиться. Проводив его удивленным взглядом до преподавательского стола, я подняла руку, стараясь сдержаться и не закричать свой вопрос.

- Простите, но, когда выйдет Марк Михайлович? – поинтересовалась я, встретившись взглядом с аспирантом. – Я думала, он уже должен был выздороветь. Скоро сессия, а он так и не дал нам билеты на изучение.

- Ох, точно! – воскликнул парень и стал рыться в своем рюкзаке.

Судя по всему, он сам не так давно получил диплом и сейчас пытается вжиться в роль преподавателя. Не знаю почему, но его копошение и ужимки вызывали во мне непонятный гнев. Наконец, он положил на стол небольшую папку и, открыв ее, проверил содержимое.

- Это ваши билеты. Простите, забыл о них совсем... Можете сфотографировать их и вернуть мне, пожалуйста.

Аспирант протянул папку, и она пошла по рядам со студентами, которые сразу включили камеры на телефонах.

- Извините, но вы так и не ответили на мой вопрос, - стараясь скрыть раздражение в голосе, напомнила я.

- О чем? – на секунду опешил аспирант. – А! Простите! Марк Михайлович сегодня утром подписал увольнительную и с этого дня больше не работает у нас.

Его слова словно провалились в ущелье, отразившись эхом от стен моего сознания. Подписал увольнительную... Больше не работает у нас... Я сидела, тупо уставившись на смущенно улыбающегося аспиранта, который явно ощущал неловкость оттого, что рассказал эту новость. На долю секунды я даже поверила.

- Должно быть, вы шутите, - с дрожью в голосе проговорила я.

- К сожалению, - пожал плечами парень, - это правда. Я сам сегодня с ним разговаривал о сессии, а он ответил, что мне следует получше следить за вами во время экзамена, так как среди вас есть читеры.

И он рассмеялся.

По моей коже пробежал холодок. Это не шутка. Марк уволился. И больше не работает в этом институте. Что все это может значить? Почему он не предупредил меня о том, что собирается это сделать? Значит, он выздоровел и... Как мне все это понимать?!

- Простите, - произнесла я, вставая из-за парты, - мне нужно выйти.

И, схватив свои вещи, я выскочила из аудитории.

- А вещи зачем... - услышала я за спиной удивленный возглас аспиранта, но в тот момент меня уже не волновали его слова.

Марк уволился! И не предупредил об этом решении меня. Почему он перестал считаться с моим мнением? Возможно, он хотел, как лучше для наших отношений и теперь мы сможем не скрывать своих чувств, но я все еще ни черта не понимала.

Я достала телефон и написала Марку море негодующих сообщений, но его не было в сети. Все вопросы, что крутились у меня в голове, все их я обрушила на него, желая получить на них ответы.

Поднявшись на третий этаж, я направилась в сторону деканата. Мне нужно точно знать правда ли это, и если правда, то мне нужна причина.

Отдышавшись, я остановилась у двери, на которой крупными буквами было слово «деканат». Пришлось собрать в кулак всю свою отвагу, так как мне понадобится узнать все необходимое, не подвергая наши отношения риску.

Я постучала и открыла дверь. Внутри за столом сидела невысокая женщина в очках с короткой стрижкой. Она поправила очки на носу и разрешила мне войти.

- Прошу прощения, мне необходимо узнать, как я могу найти Конова Марка Михайловича, - начала я. – У меня есть вопросы относительно билетов и мне нужно задать их ему.

- Вынуждена расстроить, но Марк Михайлович с сегодняшнего дня больше не работает в нашем университете, так что обратитесь с этими вопросами к преподавателю, который сейчас ведет у вас его предмет.

Мое сердце сжалось от этих слов. Значит, аспирант не обманул, и Марк правда ушел. Я преодолела желание достать телефон, чтобы тут же написать ему и, сжав кулаки, попробовала еще раз.

- Но у меня правда серьезные вопросы и наш новый аспирант не в состоянии на них ответить...

- Ничем не могу помочь, - повела плечами женщина, вновь обратив свое внимание на экран монитора.

- Подождите! А можно хотя бы узнать причину его увольнения?

Она повернулась в мою сторону и посмотрела на меня, опустив голову так, что очки слезли ей на нос.

- Эта информация не касается студентов...

- Я прошу вас, для меня это очень важно! – взмолилась я.

- По личным причинам, - бросила женщина, вновь поворачиваясь к монитору. – Он ушел «по личным причинам». Большего я не знаю.

- А могу я попросить его адрес? Может, у меня получится задать ему вопросы лично?

- Девушка, - я услышала раздражение в голосе секретарши, - я не имею право разглашать подобного рода информацию. Поэтому попрошу вас освободить помещение.

И она вновь вернулась к своей работе за компьютером, начав громко стучать по клавиатуре пальцами, набирая какой-то текст. Я сухо поблагодарила ее и вышла из кабинета.

Мне было так паршиво на душе, словно кто-то плюнул в лицо и громко хохотал, смотря на мои страдания. И этому «кому-то» я хотела свернуть шею за подобные проделки. Но понимала, что это жизнь, а не игра или книга, в которой одним кликом или мановением пера можно изменить все к лучшему. По крайней мере, я не владела подобной властью. Наверное, так легко управлять чужими жизнями, но, когда дело доходит до собственной, мы все теряемся и не знаем, как поступить. Вот и я стояла у деканата с телефоном в руках и ощущала дрожь во всем теле.

Открыв диалог с Марком, я почувствовала, как мое сердце ухнуло в пятки. На экране красными буквами была выведена знакомая фраза. На секунду я к своему удивлению испытала чувство ностальгии.

«Данный пользователь запретил вам отправлять ему личные сообщения».

Дрожащими пальцами я нажала на иконку с профилем Марка и поняла, что внутренне умерла.

На экране вместо его аватарки был серый значок и надпись:

«Данный пользователь удален».