Чёрно-белые мечты. Зелёный омут

13

Самое страшное в расставании – это не стоять лицом к лицу с человеком и слышать его объяснение о том, что кто-то кого-то не достоин. Это не страх остаться одному после долгих дней совместного времяпровождения и не желание вернуть все любой ценой. Это не предательство, о котором ты узнаешь от человека или самостоятельно какими-либо средствами. И не его полные слез глаза, когда он умоляет о прощении, но ты понимаешь, что не можешь его простить. И это не расставание, когда ты любишь кого-то всем сердцем, а он уходит к другому, объяснив это новой влюбленностью.

Ничто из этого не может сравниться с молчаливым уходом. Когда, не говоря ни слова, человек пропадает из твоей жизни и больше никогда не появляется. Ты пытаешься найти хоть какую-то возможность связаться с ним, но он растворился так, словно его никогда и не существовало. Хотя подарки, что он дарил, сообщения, что писал, и любовь, что он дарил, слишком сильно мозолят глаза каждый раз, когда ты вспоминаешь о нем. А вспоминаешь о нем ты постоянно. Каждый день, каждый час и минуты, считая секунды, ты смотришь на свой телефон, листаешь соцсети в надежде, что он объявится. Скажет, что всегда любил тебя и ошибался. И ты будешь готов простить его за годы в подвешенном состоянии, за всю боль и слезы, пролитые во время бессонных ночей. И тебе будет плевать на все, лишь бы снова ощутить его тело, обнять и никогда больше не позволять уйти из своей жизни.

И самое страшное в этом состоянии то, что люди эти могут никогда не вернуться в твою жизнь. А ты так и продолжишь жить в ожидании, что когда-нибудь это произойдет и все встанет на свои места. Крупица надежды все еще тлеет в твоем сердце, как умирающая в агонии свеча, из последних сил держащаяся за воск перед тем, как в нем же и погибнуть. Эта надежда с каждым днем разрушает тебя все больше и больше, не давая начать жизнь заново. И однажды она погубит тебя так же, как расплавленный воск губит каждую хватающуюся за жизнь свечу, если порыв ветра не сделает это первее.

Мне предстояло испытать это на себе. Я была влюблена и брошена на произвол судьбы. С миллионами вопросов без ответов, а человек, способный дать мне эти ответы, испарился, словно туман поутру.

Марк пропал с концами. При моих попытках позвонить ему, я всегда натыкалась на слова о том, что такого абонента не существует. Поиски не возымели результатов. Я проводила много времени в том клубе, с которого и начались все проблемы, пытаясь высмотреть в толпе Тимофея, но натыкалась лишь на странных озабоченных мужчин, желавших взять меня на одну ночь и забыть. Тимофей тоже словно испарился, будто его никогда и не существовало.

Одногруппники не поднимали тему с Марком Михайловичем. Я прогуляла все экзамены, рыдая в подушку дома и не зная, как мне жить дальше в подобном состоянии. Все звонки от сестры или старосты я игнорировала. Когда же Ира пришла ко мне домой, она ужаснулась, видев мое состояние и попыталась вернуть свою сестру обратно, но ее больше не существовало. Вместе с Марком Михайловичем и всем, что он привнес в мою жизнь, ушла и Лена, которую все знали. Не было больше того человека, которым я была прежде. Он испарился точно так же внезапно и бесповоротно, как сделал это Марк. И никто не в состоянии вернуть его обратно.

Желая помочь мне, Ира попросила Святослава приглядывать за мной. Я даже не поняла, как мы начали встречаться. Просто в какой-то момент мы занялись сексом, и он посчитал, что теперь я его девушка. Хотя я правда не помню, как это могло произойти. После месяца «отношений», которые таковыми даже с натяжкой назвать трудно, он предложил нам расстаться, так как я не выходила из дома совсем и вела себя так, словно давно умерла, апатично поглощая пищу, посещая туалет и занимаясь с ним любовью, просто лежа снизу, как тряпичная кукла.

Прийти в себя мне так и не удалось. После окончания летних каникул я стала очень частой гостьей в том злополучном клубе и начала соглашаться на все предложения мужчин, которым я хоть немного нравилась. Некоторые студенты с моего факультета, замечая меня там, пустили по институту слух о том, что я продаю свое тело за гроши. Они были не совсем правы. Я отдавалась просто так. Уже на автомате, я соглашалась на все предложения, чтобы хоть на секунду вернуть себе прежнее чувство трепета и влюбленности. Да просто, чтобы ощутить себя живой хотя бы на мгновение.

Но этого не происходило.

С трудом защитив диплом, я еще больше приложилась к бутылке и начала пить, не переставая. Сестра переживала за меня, хотя к тому времени она уже была беременна. Ничего, уже через год она вновь забудет обо мне, как и все остальные, как только в ее жизни появится ребенок. С этим осознанием я проходила лечение от алкозависимости в клинике, за которую платила моя сестра.

Немного отрезвев, я начала встречаться с мужчиной, который постоянно был в разъездах. Из-за моих частых походов в клубы, он настрого запретил мне куда-либо выходить, а после и вовсе посадил меня на самолет и привел в новый дом в другой стране.

Я помню все это, словно сон. Эти события покрыты странной дымкой равнодушия и апатии. Меня отправили к врачу, который поставил мне диагноз – хроническая депрессия. Мой мужчина заставлял меня пить антидепрессанты, и я делала это на автомате, но и они нисколько не помогали. Почему я называю его так? Буду честна, я просто не помню его имени. И хотя мы прожили вместе четыре года, в моей голове он остался безликим силуэтом, который пытался мне помочь, но у него не получилось.

Последней каплей стало мое бесплодие. Когда, после множества попыток зачать ребенка, он отправил меня в клинику на обследование и обнаружилось, что я не могу иметь детей, он набрался мужества и бросил меня, сняв мне квартиру, которую обещал оплачивать до тех пор, пока у него не появится жена. Так как он сильно привязался ко мне, то не мог так просто оставить одну в большом городе на произвол судьбы.

Но мне кажется, я и так была оставлена. Еще давным-давно.

Время прошло так быстро. Не успела я заметить, как мне исполнилось сорок один. Прошло двадцать лет с тех пор, как я впервые встретила Марка. Но мне казалось, что это произошло вчера. Так остра и неприятна была боль, когда я вспоминала, что он осознанно оставил меня, не желая объяснять причину своих действий. Очень больно... Ужасно.

Эта боль похожа на гигантского паразита, сидящего на человеке и пьющего его жизненные силы, лишая его возможности полноценно жить. Мой паразит был огромных масштабов, кровожадный и беспощадный. Я больше не ощущала одиночества или обиды. Вся моя жизнь свелась к одному чувству. И название этому чувству – боль.

Одним вечером я направилась в торговый центр, желая заполнить желудок. С давних пор я забыла, как готовить и предпочитала потреблять то, что мне дают, а так как эти месяцы жила одна, то есть мне приходилось на фуд-кортах. Была пасмурная погода, но я шла, не заботясь о том, что могу попасть под дождь. Мне хотелось заполнить желудок и забыться в той боли, что пронзала мое тело насквозь вот уже двадцать лет.

Машинально заняв место в очереди, где я всегда покупала еду, я опустила голову, уставилась в пол и на время отключилась. Моя голова была пуста от любых эмоций, поэтому я слышала все, о чем говорили люди в очереди.

- Как думаешь, что взять? – поинтересовался женский голос.

- Я вообще против подобной еды, - проворчал знакомый мужской голос. – Мы могли и дома поесть.

- Марк, ты ворчишь, как старый дед, - посмеялась женщина и обернулась к кассе.

Я подняла голову. Передо мной у кассы стояла пара. Невысокий мужчина с сединой в густых каштановых волосах и высокая стройная блондинка, выглядевшая лет на тридцать пять, хотя при детальном рассмотрении было заметно, что ей за сорок. Мужчина показался мне смутно знакомым.

- Марк? – пробормотала я.

Мужчина обернулся и обвел взглядом очередь, вдруг остановившись на мне и застыл. Темная борода с проседью покрывала его щеки, брови поднялись над зелеными глазами. Эти зеленые глаза... Я знаю их. Я вижу их каждую ночь во снах. Этот изумрудный омут, в котором я тону каждый вечер и из которого выбираюсь поутру.

Судя по его удивленному лицу, он тоже узнал меня.

От этого пронзительного взгляда я ощутила, как мое сердце вновь забилось. Впервые за двадцать лет я почувствовала, что жива. Ужасная дрожь в теле не поддавалась моему контролю, и я стояла, не в состоянии сказать ни слова. Все слова, что крутились в моей голове, все вопросы, что я хотела задать ему за эти двадцать лет, все забылось за одну секунду, когда мы встретились взглядами. Мне одновременно хотелось подбежать к нему, чтобы обнять, и в то же время ударить так сильно, чтобы звук от хлопка раздался по всему помещению. Но я стояла, как вкопанная, не в состоянии пошевелить даже пальцем.

- Папа! – услышала я детский голос за спиной.

Обернувшись, я увидела мальчика лет девяти, который подбежал к Марку и обнял его, обернувшись на подростка, который шел следом.

- Не смог его удержать, пап, прости, - извинился парень лет семнадцати.

Я опешила. До меня начало доходить. Этот мальчик-подросток был очень похож на Марка, того Марка, которого я помню еще студенткой. Озорной огонек в зеленых глазах горел так же ярко, с какой силой угасал огонь в моем сердце.

Это его дети. У него уже семья с женой и детьми... Как я могу рассчитывать на что-то, зная, что он уже женатый человек и имеет двоих детей. Внезапная мысль о том, что первый сын родился спустя три года после внезапного исчезновения Марка, дала мне такую затрещину, что я буквально согнулась от боли. Мне кажется, я бы выдержала самые страшные пытки, но такого удара выдержать не смогла.

- Марк, возьми пакет, пожалуйста, - попросила обернувшаяся женщина и, отдав мужу свою ношу, посмотрела на меня.

Меня вновь пронзила боль. А ведь эта женщина ненамного меня старше, но выглядит куда лучше. Должно быть, я в свои сорок один похожа на старуху, тогда как она очень даже красивая блондинка с большими голубыми глазами. Внезапно до меня дошло, что эта женщина отдаленно напоминает мне фото Татьяны, которую я придумала для знакомства и обольщения Марка еще в студенческие годы. Нет, это была не она, но они явно чем-то похожи.

- Простите, дайте нам пройти, - нарочито-вежливо сказала его жена и, держа младшего сына на руку, направилась к лифту.

Последний раз попытавшись поймать взгляд Марка, я откровенно пялилась на него, идущего рядом со своим старшим сыном и пакетом с картошкой в руках. Он даже не посмотрел на меня...

Когда эта большая семья зашла в лифт и скрылась из моего поля зрения, я все еще стояла в очереди, обернувшись в их сторону и не отводя глаз от человека, которого я некогда так сильно и самоотверженно любила.

У меня так и не хватило сил с ним поговорить... И кто мог подумать, что это будет его первый и последний взгляд на меня за долгие двадцать лет...

Вернувшись домой, я тут же принялась искать его в социальных сетях. Прыгая от одной страницы к другой, мне удалось найти его страницу и заметить, что у него открыты личные сообщения.

Постаравшись вложить всю боль, обиду и те крупицы любви, что во мне существовали эти долгие годы, я написала ему огромное сообщение, на написание которого потребовалось несколько часов. Я рассказала все, что со мной произошло. Рассказала о своей любви. О своей депрессии и нежелании жить без него. О сомнениях, что одолевают меня после увиденного. Но я была уверена, что это он. Сомнений быть не может. Я узнаю эти зеленые глаза из миллиона других. Такие теплые и одновременно жестокие. Я правда была готова простить ему все и принять обратно. Даже не в качестве жены, мне было бы достаточно стать его любовницей. Непередаваемые желания ощутить под пальцами его кожу, вдохнуть его запах и почувствовать его тепло взяли власть надо мной. Я была готова буквально на все ради него. Я жаждала его как ничто другое в своей жизни.

Отправив сообщение, я сидела, смотря на него очень долго. Казалось, прошел день, пока сообщение не поменяло синей подсветки на серое. Он прочел его. Или читает. Следя глазами за текстом, как если бы Марк это делал со мной в ту же секунду, я чувствовала, как сильно бьется мое сердце.

Наконец, опустив глаза на строку отправки сообщения, я затаила дыхание в ожидании увидеть значок набирающегося ответа. Прошли секунды, минуты... Но он так и не появлялся. Я взяла в руки мышку и, потянувшись к значку его профиля, вошла в него.

Когда на экране высветилась знакомая фраза, мое сердце словно взорвалось на мелкие осколки, разлетевшись во все стороны в бездне моей пустой души. Казалось, уже ничто не могло причинить мне боли большей, что я испытала за эти годы, но нет. Это было точкой невозврата.

На экране монитора с аватаркой, на которой был изображен счастливый Марк в окружении своих сыновей, было написано одно предложение:

«Данный пользователь добавил вас в черный список».

«И жизнь хороша, и жить хорошо». Так сказал Маяковский. И он же вскоре застрелился. Была причиной тому любовь аль может нечто другое, одно я знала точно.

Выйдя на балкон с сигаретой в руках, я дрожащими руками подожгла ее с помощью зажигалки и, затянувшись, выдохнула облако дыма. Все годы прозябания и депрессии были прожиты впустую. Половина жизни, о которой я почти ничего не помню, осталась позади. Какие-то несколько месяцев изменили меня. Почти полгода чего-то, похожего на отношения, и человек совершенно другой. После встречи с Марком моя жизнь изменилась на «до» и «после».

Ненавижу ли я его? А может люблю? Думаю, и то, и другое. Он был одновременно и самой лучшей сказкой, что случалась в моей жизни, и самым страшным кошмаром, от которого хочется поскорее проснуться. И я жила, словно в оцепенении все эти годы, надеясь на эту встречу. Но что я хотела увидеть или услышать? Наверное, было очевидно, что он не жил, как я, надеждой на скорое воссоединение.

Я посмотрела вниз. Двадцатый этаж. Как иронично. Ведь именно столько лет я страдала от боли, которую подарил мне Марк напоследок перед тем, как уйти.

И теперь, когда у нас появилась возможность встретиться и все обсудить, он проигнорировал ее.

Он сбежал.

Да, я поняла. Он вновь сбежал, как сделал это когда-то так много лет назад. Испугался и, поджав хвост, убежал в тень, не желая возвращаться обратно. Это его выбор. И этот выбор лежит только на его совести.

Если он – трус. То я совсем не такая.

Потушив сигарету о пепельницу, я подняла глаза к небу и увидела тысячи звезд далеко-далеко от меня. Когда-то я так любила их, что даже посвятила свои студенческие годы этому увлечению.

Когда-то я так любила Марка, что даже посвятила годы этому увлечению.

И, постаравшись запомнить эту картину...

Я закрыла глаза.