Катарсис

Лед тронулся.

Утро. Будильник заставил меня буквально выпрыгнуть из постели.
- Ненавижу этот звук, эту мелодию, все это! – натягивая на свое тело одежду, кричал я и метался по квартире. Я никогда не любил вставать по будильнику, а этот был ещё до жути противным. Я побежал по холодному кафелю в ванну. Снова придется лицезреть свое отражение. Не то, что бы я не любил себя, просто считал, что все мои черты несочетаемы: угольно-черные, через чур густые волосы, янтарные, почти детские глаза, грубые скулы и тонкий нос, а главное шрам с боку шеи, который не может скрыть ни один свитер.
На часах было почти 8. Я как ошпаренный вылетел из дома и понёсся в университет.
Моё "любимое" место представляло собой самое обычное заведение в тихом городке, в котором обитали такие же мной "любимые" люди. На самом деле, я просто не переношу то общество, в котором мне приходится находиться. Эти люди, не имеющие ценностей и полные аморальности, думают, что вполне образованы и смогут состояться в жизни. Но на деле они лишь обсуждают кто сколько выпил вчера и соревнуются в том, кто начал раньше курить и закидываться наркотиками.

В холле я встретил Остина. Остин-хороший парень, и, наверное, единственный с кем здесь можно поговорить. Он жизнерадостный и как здесь принято говорить, со своими тараканами в голове. Наверное, поэтому он покрасил свои волосы в мятно-розовый и проколол ухо.
- Ты случаем не новенький? - напоказ прищурившись, а потом засмеявшись сказал Остин. - А! Это ты... Кажется, я забыл, как ты выглядишь. Сколько дней тебя не было? Или недель?
Мы пожали друг другу руки и вошли в светлую, полную людей аудиторию.
-Может расскажешь, где пропадал все это время? Я уже устал разговаривать с самим собой.
-Да так, появились некоторые проблемы, нужно было с ними разобраться. – я швырнул портфель на парту, попутно плюхнувшись на жесткий деревянный стул.
-Снова ничего не делал?
-Возможно.
День протекал ужасно скучно. Почти на каждой паре я спал или занимался совершенно посторонними делами. Я мог пускать бумажные самолётики, рисовать прямо на парте или сидеть в телефоне, небрежно качаясь на стуле. Скорее всего мысль о том, почему я уехал из большого города, закрадывалась в головы многим. Обстоятельства, связанные с моей прошлой жизнью, порой выводят меня из равновесия. На самом деле это тема, которую я не хочу затрагивать, но чувствую, что если не расскажу сейчас, больше не расскажу никогда.

Начиная с раннего детства, я не знал о своей матери совершенно ничего. С безумно редких рассказов отца я понял, что она была замечательной женщиной, с нежными чертами лица и именно от неё мне достались глаза. Мой отец говорил, что они были такими же живыми, но с каким-то стержнем, запрятанным глубоко внутри. Она умерла внезапно, и мне до сих пор не рассказали из-за чего.

Но не только это сподвигло меня покинуть Нью-Йорк. Переломный моментом стала авария, произошедшая два года назад. Тогда Джесси возвращалась домой из какой-то внеочередной поездки за город. В тот день лил сильный дождь. Стоял туманный, очень пасмурный вечер. В небе невозможно было разглядеть ни одного светлого кусочка, были лишь серые, пугающе тёмные тучи. Машина заскользила на мокрой трассе и в один момент водитель отвлёкся. Какой-то телефонный звонок мог погубить сразу несколько жизней. Он потерял контроль над машиной, она несколько раз перевернулась и перекатилась на бездорожье. Спасатели нашли их случайно, скорая помощь проезжала мимо и заметила их. В момент известия об этой ситуации мы с отцом сидели в хорошеньком ресторанчике, и обсуждали куда поедем этим летом. Жужжащий звук раздался из кармана куртки отца:
-Здравствуйте. - произнёс он и резко замолчал. Тогда его лицо источало непередаваемый на словах ужас. -Говорите адрес. - его голос дрожал, но оставался по-прежнему суровым и грубым, он никогда не смягчал его.
В этот день я запомнил каждую мелочь. Запомнил, как хрупкое тело моей сестры лежало на операционном столе, как хаотично спускались её светло-пшеничные локоны, как её некогда радостные, блестящие, полные жизни серые глаза, были так тяжело для меня закрыты. Помню, как невыносимо громко пищали приборы, как шёл звук её пульса. Я даже запомнил твёрдый, строгий голос врача, дававший указания.
Никто не думал, что будет возможность спасти Джесси. Шанс того, что она выздоровит, был ничтожно мал...Эта авария окончательно сломала отца. Он начал много и часто выпивать, а через пару дней, придя из больницы, где я уже почти жил, обнаружил от него лишь записку...
Этот период стал для меня самым болезненным. Я думал о суициде. Признаюсь, мне было безумно тяжело, но я знал, что нужен Джесси, и только ради неё оставался на этом свете. Многочисленные операции, вправление костей, капельницы-все это время я был с ней. Каждый день я приходил в больницу выдумывая истории о том, как мы ждём её с папой, и почему он не приходит. Конечно, долго скрывать от неё правду я не смог, но даже ненадолго оттянутая новость, смогла продлить её хорошее состояние. Примерно через год её выписали. Джесси назначили домашний режим, и попросили меня присмотреть за ней. Я никогда не отходил от нее и приглядывал ещё с детства. И хоть она была моей старшей сестрой, ощущение у меня было совсем другое. Через пару месяцев, убедившись, что с Джесси все в порядке и она не нуждается в моей помощи, я съехал на другую квартиру, оставив в её распоряжении целый двухэтажный коттедж, чтобы не стеснять свободу ее действий. Целыми днями я просто лежал, смотря то на стены, то в потолок. На самом деле мне нужно было уехать в другой город, в другое место, подальше от всего, что произошло. И сестра тоже чувствовала это во мне. Нью-Йорк убивал меня. Находится в этом городе было невыносимо, и я уехал из шумного мегаполиса, чтобы начать жить заново и хоть как-то отвлечься от моего прошлого, а под руку тогда попалось приглашение в мой университет.

Лекций оставалось не так много, и я решил пройтись и освободить голову от нахлынувших мыслей, бродя по окрестным переулкам. Повсюду витал хвойный запах, смешанный с пряным имбирем. Небольшие красочные домики вперемешку с магазинчиками, словно пряничные стояли, так и приковывая взгляд на себя. Всматриваясь в детали каждого попадающего на глаза предмета, я начал окунаться в какую-то чарующую и упоительную атмосферу безмятежности. Но ее, конечно, надо было нарушить...
-Кит!
Я обернулся. За мной бежал Остин:
-Куда ты ушёл? Я искал тебя по всему университету. - положив руки на колени и тяжело дыша, сказал он.
-Решил прогуляться, здесь довольно интересно.
-Что здесь может быть интересного? Тем более ты один. Пожалуй, так уж и быть, составлю тебе компанию.- он схватил меня под руку.
Я хмыкнул. Хоть мне и хотелось побыть одному, я знал, что этот человек точно не отвяжется.
-Слушай, может вместо бездумного хождения по полупустым улицам, мы с тобой сходим в какое-то более увлекательное место? -с горящими глазами и игривой улыбочкой спросил он.

-Я предпочту бездумно походить.
-Да брось, не будь таким скучным. – он потрепал меня по плечу. - Недалеко открыли каток, мы просто обязаны туда сходить!
-Не думаю, что это хорошая идея...
-Боже, кто тебя родил таким угрюмым? Ну пошли, побудем там всего час, ну давай же! - с каким-то ребяческим воодушевлением сказал он.
Я тяжело вздохнул:
-Ты же понимаешь, как я буду выглядеть? Я и без коньков похож на неуклюжее животное. -почти плачущим голосом протянул я.
-Да кто на тебя смотреть будет? Уже четыре доходит, пошли скорее. - он поволок меня через всю улицу, вцепившись в капюшон куртки.

Этот, так называемый каток, представлял собой небольшой кусок льда посередине дороги. Все было бы ещё не так плохо, если бы за вход с меня не содрали 12 долларов. Я был просто в гневе, и яростно натягивая коньки, в душе проклинал эту пренеприятнейшую женщину в салатовых штанах. А ещё какой-то бешеный ребёнок пролил на меня кипяточный чай, да ещё и попросил заплатить. Хватает же наглости людям...Сегодня, как я уже понял, был явно не мой день. Кое-как завязав шнурки, я вышел на лёд. В прочем, это было очень трудно назвать льдом. Обшарпанный, ужасно не ровный и весь в царапинах. Как по такому ездят люди? Но я не мог уйти, слишком уж много я натерпелся, да и деньги не вернуть. Я попытался проехаться, но сразу же навернулся и влетел в железное ограждение. За спиной послышался смех.
- Что? Ноги уже не держат? - сделав круг вокруг себя, ухмыльнулся Остин.
Я встал и набрав максимально возможную скорость, начал было ехать, но зацепился за свой же конёк и улетел в центр, попутно пытаясь ухватиться за воздух. Во мне била сильная досада, я был готов разрыдаться, сидя на этом несчастном катке, как вдруг мой взгляд поймал изящно скользящий по льду силуэт. Я не мог разглядеть кто это, но та грациозность, с которой парила фигура, намертво приковала меня.
-Кит! - окликнул меня чей-то голос, но мой взгляд все так же не сходил с той точки.
-Слышь, фигурист-акробатист.
Голос становился ближе.
-Тебе снег в уши забился? Куда ты там уставился?
Я все же заставил себя повернуть голову. Остин, прищурив глаза, стоял и смотрел в ту сторону. Я подобрал под себя ноги и отряхиваясь, встал.
-Пошли, мы точно пробыли здесь час. – потянул его за рукав я.
Реакции не последовало. Он ухмыльнулся, не переводя на меня взгляд:
-Ты знаком со Скай?
-С кем?
-С той девушкой, на которую глазел минуты четыре. - он стал махать рукой и быстро куда-то поехал.
Мне оставалось лишь последовать за ним. Приблизившись, я разглядел ту девушку, о которой говорил Остин. Она показалось мне слишком красивой. Ещё ни в одном человеке я не находил столько привлекательных черт. Её изумрудно-зеленые глаза словно хранили в себе какую-то тайну, при этом хитро смотря, будто знают твою. Это были самые сильные глаза, которые я встречал за всю свою жизнь. Ни одни глаза не смотрели настолько пронзительно, настолько громко.
-Привет? Ты друг Остина?
-А? Остина? Д-да. - отрывисто и заикаясь сказал я.
Какой же дурак...Я не терял свою уверенность никогда, а сейчас мямлю, как загнанный в толпу социофоб.
Девушка улыбнулась:
-Я Скай. Как твоё имя?
Её прямые темно-шоколадные волосы подхватывал и будто играючи шевелил ветер.
-Это Кит. Он у нас немного...чудаковатый, как видишь.
Я злобно посмотрел на Остина и хотел было возразить, как вдруг Скай опередила меня:
-Наверное, увлекательно быть странным. Он этому у тебя научился? -
Он лишь усмехнулся, заправляя за уши растрепавшиеся волосы.
-Ладно, ребята, мне пора. Скоро совсем стемнеет и я не горю желанием ходить по тёмной улице. –она отъехала к проходу, помахав. - До встречи, чудаки.

Всё это время она не выходила у меня из головы. Только сейчас я осознал, что лежу на кровати в кромешной темноте. Моя голова была овеяна мыслями об этой девушке. Кто она? Я знал лишь её имя и то, как они с Остином случайно познакомились на каком-то фильме, и мне было этого недостаточно. Я никогда не хотел настолько узнать кого-то. Я не понимал, что происходит, и как объяснить то состояние, в котором нахожусь. В моей душе всегда был север. Тихое место, прибежище для пустоты. Самый настоящий север. Но на севере не растут цветы. Что она сделала? Почему там, где всегда были лишь метель и сугробы, начинают пробиваться розы?