Катарсис

Теперь точно держаться.

На этот раз до участка мы добрались быстрее и без приключений. Коляска осталась в багажнике такси, поэтому в больницу надо будет покупать новую. В участке все вновь занимались своими делами, даже не обращая внимания на нас. В моих глазах всё было настолько медленным и мутным, что иногда казалось, что я вот-вот упаду. Адраспан и впрямь творил странные вещи. Он чем-то походил на те таблетки, которые мне выписывали когда-то. Вспоминая, как нежная рука Латы проходит по моим щекам, потом летит куда-то вниз, касаясь тонкими пальцами кожи и вновь ударяет волной сладкого морфия, мне хочется снова ощутить её на себе. Она сказала, что это почти такой же наркотик, как все остальные, но действует он только на Лунатиков.

Мы прошли в такой знакомый кабинет, откуда доносились резкие запахи горчицы и дешевых сосисок. Ли сидел в кресле, разбирая кипу бумаг, разбросанную по всему столу. Дежавю.

-Присаживайтесь. –не отрываясь от документов, выбросил он.

-Мне следует рассказать, как всё было? –спросил я, усаживаясь на наимягчайший деревянный стул.

-Он под чем-то? –подняв брови, спросил Капитан.

Лата пожала плечами, незаметно стащив со стола отполированную серебренную ручку.

-Началось все...

-Нет, я не нуждаюсь в показаниях. –резко ответил он. –В галерее висели камеры. Я всё видел. Записи находятся на обработке в главном отделе.

-Тогда зачем ты позвал нас?

-Слушай, Кит, я знаю достаточно, чтобы понимать, что с тобой твориться. Карен рассказывала мне о Гекате, Катарсисе и всякой подобной мистической дури, в которую я с самого начала не верил. Даже сейчас я иногда сомневаюсь в действительности её слов. Но сейчас не об этом. Я знаю, что твоя сила вновь открылась. В детстве это было почти незаметно. Ты лишь видел какие-то образы, которые не могла видеть даже твоя мать. Она говорила мне, что ты самый необычный лунатик из всех представителей, которого наделили невообразимым даром. И я в этом убедился. Половина тех людей больше никогда в жизни не смогут ходить. Посмотри. –он протянул мне снимки. –Это кости одного из преступников.

Раздробленные коленные чашечки, искривленные до невозможности лодыжки, кости, напоминающие ломанные прямые, соединенные друг с другом лишь парой миллиметровых кусочков оставшихся костей.

-Это я сделал?...

-В больнице все пришли в шок. Я не смог объяснить, как такое смогло произойти. Лечение в этих случаях просто невозможно. Если вправить кость, то она буквально рассыпится. И ампутация будет достаточно рискована, потому что бедренные кости, сдерживающие позвоночник от перелома, могут не выдержать, так как их подпоркой служат те кости, которые будут подвержены ампутации. И тогда людей ждет в лучшем случае пожизненная инвалидность, а в худшем смерть. –он промокнул лоб салфеткой. –На камерах видно лишь твоё синхронное падение вместе с теми людьми, у которых как по волшебству сломались ноги. Это необъяснимо и никакой логике не поддается. Но твоё поведение... Ты убил человека. Задушил его буквально одной рукой. Конечно, я сделаю так, что это воспримут как защиту, но...ты заставил Тавра Гремпретта убить несколько человек и съесть руку одного из своей банды, а Роджера Барельта несколько раз прыгнуть головой об твердый пол. По записям до этого достаточно сложно докопаться, на крайний случай можно спихнуть на сумасшествие, но я ведь знаю правду. Тебе дана огромная сила. Ты опасен, Кит. Вчера ты не сдержался и так жестоко расправился с преступниками, сегодня сделаешь какую-нибудь ещё дрянную вещь, а завтра убьешь пол мира!? –он опустил глаза, словно пожалев о сказанном. – Много слухов поползет. Тебе рассказывали о культистах? О людях, которые давно сошли с катушек и теперь подражают всему, о чем только услышать краем уха. Они верят в мистику так, как, наверное, не верят сами её представители. Они попытаются найти того странного волшебного мальчика. И сейчас нет, я не волнуюсь за твою жизнь. Я волнуюсь за жизни других. Ты можешь начать ненавидеть меня, но я не позволю тебе убивать невинных, да и виновных тоже. Никто не в праве решать - жить человеку или нет. У меня есть достаточно оснований на лишение твоей свободы, но...

Повисло молчание. Меня убил его тяжелый, холодный голос. Наверное, такого как сейчас его я не видел никогда. Нейтон не верит в меня. Он считает меня монстром, пытаясь скрыть свои настоящие мысли за угрозами. Он отвернулся от меня. Он словно оброс колючей проволокой, не дающей больше прикасаться к нему, такой же, какой оброс Остин.

В горле пересохло. Я даже не сразу заметил Лату, хлопающую меня по коленке.

-И ещё, -вдруг прервал молчание капитан. –Твоя мама попросила передать тебе это, когда ты вновь обретешь способности.

Я взял у него небольшой сверток и встал:

-Если у полиции будут против меня весомые аргументы, не пытайся выгородить меня. Мне не нужна твоя помощь. Спасибо, что предупредил. –я беззвучно открыл дверь и вышел.

Внутри была какая-то странная пустота. Словно из меня выбили все внутренности и оставили умирать в одиночестве в темном лесу. На улице шел дождь со снегом. Я сжал кулаки, сильно сдавив кожу. Мир наполнился яркими звуками и новыми красками. Теперь уже не так пусто. Я шел, всматриваясь в прохожих. Вот идет девушка, от которой буквально струится невинностью и нежностью. Она похожа на пуховую подушку, на которую ты ляжешь после трудного дня. В её голове мысли о какой-то комедии, которую она посмотрела пару часов назад и о белой орхидее, которую она спешит поливать. Аромат душистых свежих цветов окутывал её и пленил прохожих своим очарованием. И словно в противовес этой нежности появилась другая, резкая девушка. Она казалась терновником, бурлящей лавиной. Но в ней была и доля чего-то чернее зла. Она лжива и двулична. Из неё сочился запах затхлости и гниения, от которого разлетятся даже мухи. На дороге у каждого был свой собственный цвет, аромат и чувство, с которым тот проходил. Все оно не смешивалось. Оно показывало различие и контраст между каждым человеком. Они были все такие разные. Даже те, кто чем-то похожи, на деле оставались абсолютно отличающимися. И это только одна крохотная улочка. А сколько разностей во всем мире...

Меня дернули за плечо. Я узнал этот запах, эту сущность. Она всегда была льдом с зажженным внутри пламенем.

-Прекрати. Ты снова потратил неизвестно сколько. Не особо хочется видеть тебя мертвым.

-Не ври, тебе бы было занятно.

-Не лезь ко мне в голову. И перестань использовать силу. Я уже минут сорок за тобой хожу.

-Почему я не могу до конца прочитать тебя? Ты выпила что-то? Какое-то зелье? –я, не отводя глаз, пытался найти в её лице ответ. Она ведь не скажет.

-Если ты не остановишься, то...

Её красные от холода щеки коснулись моих. Я чувствовал, как теплая кровь бьется об замерзающую кожу. Чувствовал, как она перетекает по венам и пытается распарить суженные сосуды. Её маленькие шелушинки на коже медленно потерались друг об друга. Глаза непонимающе бегали по моему лицу, не оставляя меня без прежней гневной колкости.

-Отпусти.

-Я тебя не держу. –ухмыльнулся я, проведя рукой по её волосам.

Они были такими странными. Мороз иссушил их, но блеск остался. Они, зачесанные назад, спадали на её плечи, мягко касаясь конца лопаток. Идеальный градиент от бело-серых корней перетекал в холодный черный уже на середине. Хотелось убрать их, чтобы открылась безупречно белая шея. Она всегда была идеально гладкой, похожей на растопленный шоколад.

Лата прижалась ко мне всем телом, уткнувшись носом в шею.

-Я застрелю тебя, как только это закончится.

-Разве это ли не причина не прекращать? –я наклонил голову слегка влево, изучая её лицо.

Глаза. Безупречно синие глаза, как небо между вечером и ночью. Они были запрятаны в тончайшие белые паутинки, какие бывают только на окнах после морозной ночи. Они казались необъятным озером. Глубочайшим Байкалом.

-Такие глаза встретишь только в фильмах.

-Если хочешь, я просто пришлю тебе фотографию. Хоть часами смотри.

-Так не нравиться быть беспомощной? –улыбнулся я, вдохнув свежий ледяной воздух. –Ты только попроси, я отпущу.

Молчание. Сейчас она не может лгать. Ну, или, возможно, играют роль её принципы.

-Ответишь на парочку вопросов, Латея?

Она закатила глаза, громко выдохнув. Безысходность, она такая...

-В первую нашу встречу ты и правда думала, что я конченный идиот, которому просто повезло?

-Я и сейчас так думаю, Мистер Уж.

-Печально. – вздохнул я. Она ещё сильнее прижалась ко мне слегка толкнув на стену. Попыталась освободиться. –У тебя не выйдет. В крайнем случае может стать только хуже.

Она молча смотрела на меня. Она злилась. Пыталась злиться. Но я чувствовал что-то ещё. Какое-то чувство, которое она не хотела показывать, словно, понимая, что, если оно вдруг появиться, она потеряет какую-то тайну.

Она и вправду разозлилась, но тем не менее, мне это нравилось. Давно хотелось увидеть в ней это.

-Почему ты помогаешь мне? Какой у всей вашей шайки план?

Она не ожидала. Она удивленно смотрела на меня, перебирая пальцами ткань куртки на моих плечах:

-У нас нет плана. Мы просто хотим разобраться с тем, почему именно ты и что преследует Геката. Какие у неё планы и зачем она с новой силой начала создавать своих приспешников. Их количество с прошлого месяца увеличилось вдвое, а потом ещё и ты...

Правда. Она не врала. Но все же мне что-то не давало покоя.

-И если это всё, то я бы все-таки хотела, чтобы ты перестал тратит свои силы и немножечко отдохнул. –наигранно улыбнулась она, слегка показав зубы.

-Я уже давно не держу тебя.

-Вот не надо...-она пошевелила руками, следом дотронувшись до головы.

Она сердито посмотрела на меня, оттолкнув к стене. Какой-то острый кирпич врезался мне в голову.

-Полегче нельзя? –почесал затылок я, в надежде, что не идет кровь.

-Я предупреждала. –огрызнулась она, покачав головой. Тут же она достала телефон и внимательно посмотрела на меня. –Пошли, Гомпут написал, что нашел что-то насчет появления твоего Катарсиса.