Глава III. Новая реальность.
Элира не спала. Она лежала на боку, спина к стене, глаза открыты. Комната была тёмной, но не мёртвой. Она дышала тихо, едва заметно, как будто ждала чего-то. Одеяло сдвинулось, обнажив плечо, по которому прокатился прохладный воздух. Он тронул её кожу, и она чуть вздрогнула.
Она не звала его, но ощущала где-то между потолком и её телом. Между памятью и пульсом.
"Вилс,
ты снова приходишь, когда я чувствую себя потерянной, когда я не хочу видеть никого, кроме тебя. Сколько раз я хотела стереть тебя из себя. А потом ночью вдруг тяну руку в пустоту, как будто ты ещё там, за спиной шепчешь, дышишь",
прикусив губу, она медленно провела по бедру, будто хотела убедиться, что до боли знакомая рука не скатывается вдоль ее тела. Она выдохнула. Тело чуть изогнулось под пледом — не от желания, а от воспоминания. От того, как он гладил её спину ладонью, как жадно целовал ее ключицы, будто оставлял метку. Никогда не просил, но и не давал выбора. Она прикрыла глаза. Но темнота не унесла его. Наоборот — принесла ближе.
"Я не твоя. Я не хочу быть твоей. Но, чёрт возьми... почему ты всё ещё во мне, как дыхание перед криком? Я тебя ненавижу, потому что ты всё чувствуешь первым. Потому что знаешь, когда мне холодно, когда больно. Но почему ты это делаешь с лаской, с любовью?"
В воздухе что-то сдвинулось. Может, только её воображение или он и правда стоял в темноте не как тень, а как часть её самой.
Комната снова стала чужой. Просторной, как после шторма. Элира лежала молча, слушала, как что-то в ней ещё дышит его именем. Она протянула руку, медленно, и кончиком пальца провела по шву подушки. Ткань шуршала под ногтями. Всё, что днём кажется безопасным, ночью становится живым, звуки становятся другими — ближе, вызывающие тревогу от каждого шороха. Она повернула голову, и в отражении зеркала заметила силуэт. Будто кто-то или что-то пытается разрушить барьер внутренней тревоги. Подошла поближе, увидела себя растрёпанную, в ночной рубашке, с запавшими глазами. И в отражении, чуть сбоку, параллельно окну — Кай, сидящий снаружи один. Лицо застыло в полуобороте, освещённое костром. Его плечи были напряжены, будто он держал не просто вес тела, а вес чего-то большего.
Она вышла на улицу, медленно ступая босиком по прохладной земле. Не скрипнула ни доска. Ни одна тень не шелохнулась. Кай сидел у костра. Угли потрескивали вяло, огонь то гас, то вспыхивал вновь. Его руки сжимали камень, не для броска, а как будто он мог раздавить им собственную злость. Лицо — вырезанное из камня. Тень от щёк — как следы от прежних ударов, только теперь он бил не кулаками, а мыслями.
— "Жалость — для мёртвых".— бормотал он, не глядя никуда. — "Ты пока дышишь, значит, иди и убивай".
Голос отца в голове звучал как треснувший нож.
— Старая гнида... — выдохнул Кай. — Ты хотел, чтоб я стал тобой, сукин ты сын? Убей себя сам, если руки не дрожат.
Кай провёл ладонью по лицу. Губы его дёрнулись в злобной усмешке.
— Вилс... ты тоже был там, всегда, в темноте. Твой голос шептал, когда я держал нож. Ты учил меня смотреть без жалости. Ты был мне братом, которого я ненавидел.
Он бросил камень в огонь. Угли взметнулись, и на секунду пламя стало выше, осветив его глаза. — А она смотрит, будто я не тень, а человек. Ты это видел, Вилс? Ты чувствуешь, как это неприятно и больно? — Кай вжал пальцы в землю. — Потому что я — чувствую.
В этот миг он обернулся. Она уже стояла рядом, не спрашивала, не пугалась. Только смотрела. Кай всматривался в неё так, будто впервые.
— Я думал, ты спишь.— сказал он.
— Не смогла уснуть. — Элира присела рядом, не касаясь его. — Ты звал меня, даже если не голосом. Он кивнул. Костёр дрожал между ними, как нерешённый вопрос.
— Время уходить.— выдохнул Кай. — Пока я ещё помню, кто я. Пока ты рядом.
Их шаги по утренней земле были осторожными, будто они боялись разбудить само место, из которого уходили. Вариант был не просто городом, он был телом, сросшимся с их жизнями: желания это улицы, воспоминания — дым от печей, мысли — тёмные воды ручья, в котором прятались отражения. Здесь всё знало их, всё прощалось и давало наказание по-своему.
Дорога извивалась между деревьями, как старая мысль, которую не сразу осознаешь. Земля хлюпала под ногами, где-то вдали кричала ночная птица — запоздалая, не вписавшаяся в рассвет. Небо медленно наполнялось солнечными лучами. Цвет ушедшей ночи — не синий, не чёрный, а между. Как и они. Когда тропа выровнялась и перед ними открылась долина — редкая, бледная, как старая фотография — Элира оглянулась. Деревья стояли, как молчаливые свидетели. Там, между двух сосен, виднелась тень крыши, далеко дом ведьмы Фауны. Ни она, ни Кай ничего не говорили, просто шли дальше с рассветом навстречу новому воздуху.
Новым теням,
И, быть может, свету.